Кира Хо – Твой личный палач (страница 8)
Сама не понимаю, как киваю и беру в руки вилку.
На этот раз мы разговариваем. Ни о чём и обо всём сразу. Вадик спрашивает, как прошёл мой первый учебный день и успела ли я освоиться в роли старосты, а я не знаю, как объяснить, что толком не помню первую половину дня, потому что провела её в мечтах о нём. Да и не признаются в таком.
В каждом фильме или романе, которые я читала и смотрела, все проблемы начинались именно с того момента, как девушка признавалась в слабости. Но разве я не сделала этого ещё час назад в машине?
Спрашиваю Вадима о друзьях, он говорит кого, как зовут и немного о них самих, но без особых подробностей. Рассказывает, как прошёл его день, какие планы на вечер, а заодно интересуется и моими.
– Нужно нарисовать несколько эскизов на завтра и… – запинаюсь, вспоминая пару по живописи. – …портрет.
– Портрет? – удивляется.
– Угу, – киваю, практически втыкаясь носом в чашку с чаем.
– Чей будешь рисовать? – слышу в его тоне нотки настороженности.
– Сначала хотела попросить Олю, потом маму, – жму плечами.
– Но в итоге?.. – Вадим будто понимает, к чему я веду и аккуратно подталкивает меня в нужном направлении.
И я, честно, пытаюсь ему сопротивляться. И себе тоже. Но выходит очень плохо. Да кому я вру… выходит ужасно.
Поднимаю глаза, тут же утопая в зелени. Мнусь всего несколько секунд, чтобы потом, закусив губу, спросить:
– Можно я нарисую тебя?
Глава 10. Совершить глупость
Мы договорились о портрете на выходные. В итоге несколько дней до часа “икс” я ходила как на иголках, то и дело одёргивая себя, чтобы написать Вадиму, что я передумала.
Во-первых, потому, что ровно через час после того, как я предложила ему это, идея показалась мне максимально глупой.
Во-вторых, я ещё около суток раздумывала, где будет удобно это сделать, и пришла к выводу, что таскаться со всем барахлом – не вариант, а значит, Вадику придётся прийти ко мне.
И после этой мысли мой мандраж стал в сотню раз сильнее. Оля, конечно, успокаивала меня, качая головой, но это не очень-то и помогало.
Всю неделю мы постоянно были на связи: каждый мой день начинался с его “доброе утро” и заканчивался его “сладких снов”. Даже в универе, когда я не ожидала, Вадим подходил либо просто поговорить, либо оставить на моём виске лёгкий поцелуй. И, чёрт, я уверена, что видела злобные взгляды в свою сторону, в то время как Вадик их будто не замечал.
А когда день и время моего краха, наконец, определилось, меня захлестнула паника.
Суббота, время к вечеру, мама собирается на работу, а я бегаю из угла в угол, нервничаю. То и дело чешусь от психов и по десять раз укладываю кисти в аккуратную линию.
– Лен, если ты подвинешь их ещё раз, то боюсь, что они развернутся и уйдут, – матушка тихо смеётся, глядя на мои припадки.
Поджимаю губы, одёргивая руки, и подхожу к зеркалу, упираясь плечом в стену около него. Наблюдаю, как мама наносит последние штрихи в макияже, затем собирает светлые волосы в аккуратную причёску и напоследок пшыкает парфюмом.
Даже на работу собирается, как на праздник. Брюки на высокой посадке, блузка с объёмными рукавами, подвеска с большим синим камнем посередине. Словно ей не придётся закрыть всю эту красоту белым халатом.
Смотрю на неё и восхищаюсь. Я бы тоже хотела настолько любить себя, чтобы даже зная, что меня ждут тяжёлые часы – всё равно наряжаться.
– Буду утром, надеюсь, к этому времени ты будешь одна, – хихикая разворачивается ко мне, а я тут же заливаюсь краской, расширяя глаза.
– Да ма-а-ам, – тяну на грани истерики. – Я просто попросила его позировать.
– Ню? – фыркает.
Цокаю, закатывая глаза, и разворачиваюсь, чтобы снова пойти поправить кисточки.
Да, я рассказала маме о своих планах. Я и не ждала, что она будет против, потому что между нами, вроде как, доверительные отношения, но и явно не ожидала, что она будет меня подкалывать при каждом удобном случае.
– А если серьёзно, Лен, – повышая тон, говорит мама из прихожей, – то я жду нашего знакомства.
И да, вот оно её маленькое условие.
– Я передам Вадиму твоё пожелание, – бурчу в ответ. – Но ты же понимаешь, насколько это странно? Мы знакомы неделю, а ты хочешь, чтобы я привела его познакомиться.
Выхожу обратно к матери и смотрю волком на неё, в надежде, что она всё же сжалится и передумает.
– Нет ничего странного в том, что я хочу знать, с кем проводит время моя дочь, – мама подходит ближе, делает “бип”, тыча в мой нос указательным пальцем, мягко улыбаясь. – И совсем неважно, кто вы друг другу. Это просто для личного успокоения.
Закусываю губу, глядя в голубые родные глаза, и киваю.
– Хорошо.
Мама накидывает куртку, подхватывает сумку, обувается и выходит, оставляя меня с моими страхами наедине. Будто мне до этого было мало переживаний, а она решила ещё и знакомство к ним добавить.
Хожу из угла в угол, каждые две минуты глядя на время, и когда на часах показывает шесть тридцать две, на телефон приходит сообщение:
Сердце словно сумасшедшее начинает колотиться в рёбра, будто пытаясь проделать себе путь на волю, а руки, что и без того тряслись, теперь и вовсе становятся ватными.
Закатываю рукава кофты от домашнего костюма, начинаю чесать предплечье, но останавливаю сама себя, пока не сняла скальп. Затем собираю волосы в пучок и только после этого встаю напротив двери, набирая полную грудь воздуха.
Звенит звонок, на котором я протяжно выдыхаю. Ожидаю, что открою дверь и увижу, как обычно, довольную ухмылку, но перед моим носом появляется торт. Хотя и ухмылка тоже на месте.
– Привет, – тянет довольно.
– Привет, – отвечаю, делая шаг назад и впуская его в квартиру.
– Маме торт, – толкает мне в руки десерт и начинает раздеваться, оставляя бомбер на вешалке, словно тысячу раз здесь уже был.
– Она уже ушла, – бормочу. – Но спасибо.
– Да? Жаль, – хмурится. – Надеялся познакомиться.
Издаю непонятный звук, похожий на ”кряк”, а затем широко улыбаюсь, довольная тем, как всё хорошо выходит.
– Это отлично, потому что она с тобой тоже хочет познакомиться, – говорю смущённо.
Вадим хмыкает, делая шаг ко мне, обхватывает моё лицо ладонями, поднимая его, и невесомо целует в лоб.
– Вот и прекрасно. Значит, познакомимся. Скажешь, когда она будет дома, – хрипит, глядя в мои глаза так, что мне не остаётся выбора, только как кивнуть.
Что странно – за эти дни он целовал меня только в лоб или в висок. Даже в моменты, когда мне казалось, что вот-вот произойдёт большее, он этого не делал. И это дико бесит. Но вместе с тем… ощущается как нечто тёплое, почти обжигающее. В эти мгновения все слова подруг о том, что он может быть “не тем, кем, кажется” – вылетают в трубу. Потому что Вадик каждый раз доказывает, что у него нет никаких плохих намерений.
– Чай хочешь? – шепчу, рассматривая зелёную радужку, хотя взгляд то и дело опускается на его губы.
Они манят меня. Весь он – манит. Как мотылька на пламя.
– Не хочу, но если ты голодна, то пойдём, – тянет уголок тех самых губ вверх.
– Не голодна, – медленно моргаю и почти обиженно выдыхаю, когда Вадим отпускает моё лицо. – Торт унесу и начнём. Иди туда, – указываю пальцем на дверь гостиной.
Ну что же… начнём испытание под названием “пережить вечер один на один в квартире и не совершить глупость”…
Глава 11. Надо ли?
Рука скользит по холсту так, будто я уже наизусть знаю каждую черту, а его присутствие здесь – фарс и лишняя возможность побыть рядом. Хотя почему “будто”. Так ведь и есть. Кажется, я могу закрыть глаза и всё равно нарисую его лицо с точностью до морщинки. Широкие плечи, обтянутые белой футболкой, венки, что расползаются витиеватой паутинкой от предплечий по запястьям. Каждую. Мелкую. Деталь.
Вадим улыбается краешком губ, глядя на меня и как бы я ни хотела, чтобы он сидел без эмоций, всё равно вывожу эту ухмылку. Она его часть и есть ощущение, что без неё это будет уже не тот человек.
– Ты так и не ответила на мой вопрос, – вдруг раздаётся его голос, из-за чего я вскидываю глаза, впиваясь ими в его силуэт.
Я знаю, о каком вопросе он говорит. Ещё несколько дней назад он прислал мне сообщение с содержанием: “Как проходят твои вечера без меня?”. Я свела тему к минимуму, потому что не хотела признаваться в очевидном. Не хотела говорить, что ужасно. Наверное, я бы выглядела полной дурой…