Кира Хо – Твой личный палач (страница 9)
– Если тебе интересно, то я скучал, – продолжает добивать меня словами. – Редкие, короткие встречи в универе меня мало устраивают.
– Прекрати, – шепчу, улыбаясь, и возвращаю взгляд к холсту, на котором уже есть до безумия красивое лицо.
И почему за рисованием два часа проходят, как одно мгновение?
– Ты не веришь мне, – рокочет снисходительным голосом и это вовсе не вопрос.
Он утверждает то, что я пытаюсь доказать самой себе, хотя правда такова, что я верю ему. Верю и сама себя за это ругаю. Но что я могу сделать? Он чуткий, добрый, внимательный и заботливый. Так не относятся к тем, кто безразличен. Так ведь? И если бы он просто пользовался мной, то уже бы показал свою сущность. Всё же неделя рядом с девушкой, которая нужна тебе только для постели, не обойдётся редкими поцелуями в лоб. Но Вадим… он будто сам боится меня касаться. Бережёт, как самую хрупкую вещь на свете. И это подкупает.
– Динь-Динь, не молчи, – мягко призывает ответить ему, называя прозвищем, которое мне дал. А мне оно очень нравится, особенно из его уст.
– Мне хотелось быть рядом, – сдаюсь выдыхая. – Просто я понимаю, что это… неуместно.
– Это почему? – снова смотрю на него из-за тона, которым он это произносит и вижу бровь, что вопросительно вздёрнулась.
– Брось, – хихикаю, краснея от его реакции ещё больше. – Мне правда нужно объяснять такие очевидные вещи?
– Хотелось бы, – раскидывается на диване и теперь уже выглядит не как кот, а как самый настоящий хищник.
– Мы ведь практически не знакомы, – пожимаю плечами, не отводя взгляда.
Но это, судя по всему, становится каким-то знаком для Вадима, потому что он медленно поднимается и приближается ко мне. Встаёт за моей спиной, укладывая руки на мои плечи. Чуть сжимает их, из-за чего я вскидываю голову и вижу, как он смотрит на портрет.
– Знаешь в чём проблема, Динь-Динь? – его большие пальцы чуть крепче впиваются в мой позвонок, пока остальные пальцы гладят шею, и я, честное слово, готова замурлыкать от этих ощущений. – Ты ведь почти не смотрела на меня, пока рисовала, а так чётко, по памяти, незнакомых людей не рисуют, – хрипит, глядя на меня сверху вниз, и мягко улыбается.
И я понимаю, что он прав. Всецело.
Тяжело сглатываю вязкую слюну и смотрю только в его глаза. Это капитуляция перед собственными мыслями. В этот момент я признаюсь ему, и сама себе, что он действительно мне нравится.
Медленно встаю, из-за чего Вадику приходится выпустить меня из захвата, и цепляюсь пальцами в его руку, утягивая за собой к дивану. Он всё это время не отводит взгляд, сопровождая каждое моё движение, словно контролирует, а как только подходим, сам садится, утягивая меня к себе на колени.
Мы молчим, но его глаза говорят, как он рад, что это случилось, а мои… даже не знаю. Думаю, в них или черти пляшут, или мартышка в бубен стучит, ибо когда я смотрю на него, весь остальной мир уходит на задний план.
Наши лица в считаных сантиметрах друг от друга. Дыхание перемешивается, как и ароматы. Сейчас не существует двое отдельных людей: есть только какой-то единый, странный организм, который даже дышит, кажется, в унисон.
Уверенные пальцы гладят мою спину сквозь ткань кофты, но без намёка. Просто водят, будто ему мало того, что я уже сижу на нём. А я крепко держусь за его шею, периодически зарываясь рукой в его короткие волосы.
– Хочешь правду? – шепчу в его губы.
– Конечно. Всегда, – отвечает в тон мне.
Набираю полную грудь воздуха, продолжая перебирать пальцами по “ёжику” на его затылке.
– Я боюсь всего этого, – закусываю губу. – То, какая я с тобой… это странность для меня.
В ответ он улыбается, но не так, как обычно, а будто пытается меня успокоить. Словно сейчас, одним действием Вадим говорит: я покажу, как бывает. И это помогает. Паника отступает, как и смущение.
– Ты моя, Динь-Динь, – хрипит, в миллиметре от моих губ. – И я готов ждать тебя, хоть вечность.
А затем – поцелуй. Такой сладкий и трепещущий одновременно, что я вся покрываюсь мурашками и начинаю дрожать, прижимаясь ближе к Вадику. Кажется, в этот момент весь мир вокруг нас делает кульбит в воздухе и не встаёт обратно на ноги. Он рассыпается. Но это тот случай, когда не хочешь собирать его, потому что все, что необходимо находится очень близко и целует тебя.
Вадим не давит на меня, лишь слегка сминает мои губы, когда одна его ладонь укладывается на мою щеку. Ласкает, не делая при этом резких движений, и когда меня немного отпускает, я отвечаю на этот поцелуй.
Крепче сжимаю его шею, вздрагиваю, когда его пальцы зарываются в волосах на моём затылке и притягивают, не давая шанса увернуться. От этого чувства всё внутри стягивается в плотный узел, и жар растекается по телу с такой скоростью, что я даже не успеваю понять, как это произошло.
Горячий язык проводит по моим губам, вновь вызывая дрожь, но теперь я не думаю долго – впускаю его и следом слышу шумный выдох, вперемешку с тихим мужским стоном, как только наши языки соприкасаются. Отзываюсь эхом на этот звук, ощущаю, как его руки крепче сжимают меня, будто он борется с желанием сдавить меня и подмять под себя. От этой мысли становится ещё жарче, ещё горячее. Языки танцуют свой танец, переплетаясь и срывая тормоза, причём у обоих. Сама не понимаю, в какой момент начинаю гладить его спину, едва полосуя по ткани футболки ногтями, а затем Вадим отстраняется, возвращая мне способность дышать и мыслить. Хотя я готова разреветься, лишь бы он вернул всё как было. Чтобы почувствовать его вкус снова. И запах. И всего его.
Утыкается лбом в мой лоб, смотрит в глаза, дышит тяжело. Как и я. Молчит. Я тоже молчу, не зная, как оправдать произошедшее сейчас.
Да и… надо ли?
– Нарисуй себя, – хрипло шепчет.
– Зачем? – спрашиваю тихо.
– Я хочу себе этот портрет, – отвечает уверенно, а затем, отстраняясь, тянется рукой, чтобы убрать с моего лица светлую прядь.
Прикрываю глаза, впитывая в себя ощущение его пальцев на своём лице и глубоко вдыхая, киваю.
– Хорошо, нарисую.
Глава 12. Завтра будет веселье
– Даже знать не хочу, насколько ты близко к победе, – фыркает Ян.
И в этот же момент на мой телефон приходит сообщение:
Усмехаюсь тому, как вовремя всё произошло, и, отрывая смарт от стеклянной поверхности стола, тычу Соколу в лицо.
– Да бля, как ты это делаешь? – возмущается с психом и опрокидывает в себя содержимое бокала.
А всё намного проще, чем можно представить. Одна просьба о портрете, от которой Феечка растеклась лужицей; один поцелуй, от которого весь её мозг покрылся плёнкой с моим именем и затем три дня простого “привет-пока” в универе с едва ощутимыми чмоками в лоб. Всё. Птичка сама прётся в клетку. Метод кнута и пряника стар как мир, и особенно странно, что им не пользуются все вокруг.
Мы сидим у меня в квартире, которую предки подарили мне на восемнадцать. Я ей пользуюсь только для отдельных случаев, как этот, например. Собраться чисто парнями или притащить сюда кого-нибудь на разовый трах.
Сейчас здесь тьма народу и половину из них я даже не знаю. А вот ту, что с грацией кошки усаживается на мои колени, зовут Настя. По её плечам раскидываются прямые чёрные, скорей всего наращённые, волосы, а на пухлых губах, покрытых блеском, рисуется улыбка, когда она льнёт ко мне ближе, буквально втыкаясь сиськами третьего размера в моё лицо.
– Поберёг бы силы, – подъебывает Марк, сидящий на диване напротив нас. – А то в самый ответственный момент не встанет.
И будто в опровержение Настя елозит на моих коленях, поднимаясь выше. В штанах тут же напрягается, упираясь в её бёдра, как бы напоминая, что мой последний секс был с Ниной первого числа, а это без малого больше недели назад.
– Деньги можете уже скидывать, – говорю пацанам, глядя при этом на хищную улыбку Анастейши.
– Ещё две с лишним недели, – хмыкает Марк. – Я подожду, когда твоей мелкой мыши надоест ждать тебя вечерами у окна и она пошлёт тебя нахер.
– Не пошлёт, – ржёт Ян. – Ты разве не видел, как она ему в рот заглядывает?
Победно усмехаюсь, не отвечая на это ничего. Просто потому, что и так знаю, что она уже готова. Осталось выждать совсем немного, чтобы в самую нужную минуту маленькое сыклишко не сдало назад и всё в ажуре. На это у меня есть пара дней, а значит, секс сейчас точно не повредит.
Протягиваю руку, укладывая её на затылок змее, что извивается на мне почти в такт музыке, и рывком притягиваю к себе, без промедлений толкаясь языком в её рот. Дева стонет, мажет руками по моей груди сквозь ткань футболки и с каждым касанием наших языков трётся всё энергичнее. Её вкус перемешивает со вкусом вишнёвого блеска для губ, и это малость раздражает, но не настолько, чтобы остановиться.
Свободной рукой веду по её колену вверх, беспрепятственно забираясь под подол платья, и разогреваю её. Сучка стонет уже открыто, и плевала она на людей вокруг. Ей всё равно, что рядом сидят ещё два парня, которые, в принципе, вообще не церемонятся, когда в голову ударяет кровь, а она будто этого и добивается.
Сталкиваю её с себя, а затем встаю, протягивая руку. Настя безропотно хватается за неё и следует за мной.
В комнате, куда я её затягиваю – темно. Пробивается лишь редкий свет в панорамное окно, из которого с такой высоты виден весь город. Но мне не нужен свет, чтобы сделать то, что хочется, а потому, как только она садится на край кровати, я приближаюсь, уже на ходу спуская пояс джинс. И когда я подхожу достаточно близко, член находится на уровне её губ.