Кира Хо – Где шепчет опасность (страница 2)

– И как я вообще умудрилась в это вляпаться? – тихо выдыхаю, глядя в пол.

– Ты должна быть рада такому раскладу, Рита, – говорит мама, появившись из ниоткуда. – Мало того что судьба наградила тебя редким геном, так ещё и самый желанный наследник желает найти себе…

– Инкубатор, – заканчиваю за неё. – Называй вещи своими именами, мам. Появляются новые фамилии и “старенькие”, – сжимаю указательный и средний палец в воздухе на последних словах, – чувствуют, что запахло жареным. А я та, кто точно выдаст на свет Альфу и укрепит позиции.

– Ты должна быть благодарна, – хмурится мать.

– Да я всю жизнь слушаю это, – всплёскиваю руками, вскакивая на месте и ощущаю, как кровь по венам разгоняется от злости. – Только у меня-то другие планы на жизнь. Были, по крайней мере. Да и будем честными: от моих генов не сказать, что много толка.

– Ну и чего ты добиваешься своим протестом? – светлые брови матушки сходятся на переносице, а руки упираются в бока. – Хочешь, чтобы твой отец это всё услышал? Ты ведь знаешь, что он будет недоволен.

Поджимаю губы, вмиг остывая. Не потому, что боюсь отца, ведь знаю – мне он не сделает ничего, а вот маме… с ней он никогда не был нежен и чуток. Ведь мама обычная Бета. Одна из многих, кто пытался подарить отцу наследника. Только вот проблема в том, что ни у кого не вышло: мальчики либо умирали в утробе, либо при рождении. И получилась только я. Та, рождению которой изначально не были рады, пока в пять лет не проявился ген Омеги. Вот тогда-то лицо моего отца озарила довольная улыбка, ведь Омега – настолько редкое явление, да и вдобавок та, кто сделает всё, чтобы уберечь свою мать – лучшее, что может случиться. Особенно, если учитывать, что Филипп Нави мелкими шажками подходит к банкротству.

И вот мне двадцать – тот самый момент, когда у женщин с геном хищника может проявиться метка, а значит, они способны произвести на свет потомство. Как раз вовремя, чтобы получить выгоду от моего существования. Уверена, он отсчитывал секунды до того дня, когда я войду в подходящий возраст. До сегодняшнего дня.

– Рит, это просто смотрины, – мама делает несколько коротких, но резких шагов ко мне, отчего её светлые – такие же как мои – волосы чуть разлетаются в стороны. – Стандартный ритуал, чтобы проверить истинность. И если её нет, а её с вероятностью девяносто девять процентов не будет, то не факт, что Дамиан согласится на брак. Сделай это, чтобы успокоить своего отца.

– Мам, – хмурюсь, вытаскивая руки из карманов, и беру её ладони в свои. – Откажется он и папа найдёт другого.

Она поджимает губы, проглатывая слова, потому что знает, что я права. Молчит, глядя в мои глаза, а после выдавливает короткую улыбку, давая понять, что разговор окончен. Всё. Право слова в этот момент у меня отобрали окончательно. Хотя сомневаюсь, что оно вообще когда-то было.

– Если ты готова, то нужно ехать, – еле заметно встряхивая головой, говорит матушка и уплывает обратно к двери, вырываясь из моей хватки.

– На убой, – тихо проговариваю.

– На встречу, – поправляет она меня. – И накинь что-то на плечи, а то выглядишь, будто сбежала из спортзала.

Не отвечаю. Только качаю головой и оглядываюсь по сторонам. Надевать пиджак для этого наследничка будет слишком жирной подачкой, а потому просто быстро переодеваюсь из топа с белую укороченную кофточку и затем быстрым шагом иду на выход.

На собственную казнь.

Глава 2. Склони голову

Верити

В машине царит полнейшая тишина, только отец периодически отдаёт какие-то поручения водителю, полностью при этом игнорируя моё присутствие и мой недовольный взгляд. Маму, конечно же, со мной не пустили. Где это видано, чтобы Бета приходила на встречу Альф, да ещё и под таким глупым предлогом. Было бы другое дело, если бы матушку с отцом связывала истинность, но, увы…

Сейчас мне предстоит то же, что когда-то проходили они – ритуал на метку. О, про него я слушала лет с пятнадцати, и каждый раз мама рассказывала об этом с таким восхищением, что морщиться в отвращении, просто на просто, вошло в привычку при малейшей мысли об этом действии.

А почему?

А потому что совсем скоро мне нужно будет вскрыть свою руку, влить немного крови в чашку, а потом туда же свою добавит Дамиан, и мы это выпьем. Но самый сок в том, что если метка есть, то проявится она с ближайшим полнолунием и хвала всем, что следующая полная луна через пару дней: мучится в неизвестности придётся недолго.

Раньше всё было гораздо проще и не так вычурно: кусь-кусь и всё, попробовали ДНК друг друга. Но время идёт, эго растёт, так что теперь всё решает чаша.

– Держи язык за зубами, Верити, – пренебрежительно бросает отец, поправляя манжеты. – Ты гость, так что веди себя подобающе.

Мой отец никогда не славился всепоглощающей любовью ко мне, но и никогда не поднимал на меня руку, чего не скажешь обо всех остальных. Жёсткий, жестокий, не терпящий, когда ему противоречат. Смотрю на него и осознаю, что внешне мы очень даже похожи, не считая моих голубых глаз и светлых волос, которые достались мне от мамы. А вот лицо – да. Тот же раскосый разрез глаз, пухлые губы и острые скулы.

– Я блюдо, товар, кусок мяса, которое ты продаёшь, но никак не гость, – дёргаю верхней губой от психа, не отводя взгляда от отца.

– Называй это как хочешь, главное – молчи и делай все, что скажут.

Хочу ответить что-то колкое, чтобы показать ему, что я не сдаюсь просто так, но вместо этого прикусываю щеку изнутри до острой боли, напоминая сама себе, что за всё придётся отвечать маме. Отворачиваюсь к окну, наблюдая, как на небе собираются тёмно-серые тучи, перекрывая закатное солнце, а воздух, сквозящий из приоткрытого окна, становится влажным, тяжёлым. Обонянием чувствую, что скоро начнётся первая летняя гроза. Этот запах ни с чем не спутать: молния пахнет как свобода.

– Его мать ведь тоже Омега? – прерываю тишину, чтобы немного разрядить обстановку, хотя бы в салоне авто.

Отец кивает, а затем, будто сжалившись, ровным тоном говорит:

– Последняя за несколько десятилетий. Не считая тебя, – на последней фразе его немного перекашивает.

Ну конечно, он же знает, что я Омега лишь отчасти, но этого вполне хватит для выдачи здорового, мощного потомства. Просто из-за моей “косячности” отец страдал как никто другой, ведь пока я не научилась контролировать свой природный магнетизм, который раскрылся к тринадцати годам и, по идее, должен быть периодическим, он был вынужден убрать всех мужчин из семейного особняка. Особенно хищников, ведь даже если я закрывалась в своей комнате, они чувствовали мой запах. Только отец, как обладатель мощного гена хищника мог держать себя в руках. И когда стало ясно, что у меня это не раз в месяц на несколько дней, то начались поиски способов это глушить. Собственно, это одна из причин, почему мне нельзя терять контроль над эмоциями: в ту же секунду теряется контроль над запахом.

В пятнадцать я с этого смеялась, а сейчас понимаю, что всё могло закончиться трагедией, потому что хищник, который идёт на запах – теряет всякую связь с головой.