Кира Фарди – Ярмарка невест (страница 4)
— Ты слышал это? — прозрачные глаза принца превратились в ледышки.
— Что?
— Кто-то крикнул.
— Нет, господин, это ветер сухими стеблями шуршит, осень, — проводник сделал паузу. — Надо поторопиться.
Бриан обернулся, заметил в повозке старика и женщину, до глаз закутанную в шаль. Они сидели с опущенными головами, прижавшись друг к другу. Ну, не могли эти забитые нищие бросить вслед господину оскорбление.
Не могли.
И все же… Бриан сильно сжал рукоятку меча, сделал несколько вдохов и расслабился: не должен принц этой страны вести себя как обидчивый мальчишка.
Он дернул плечом, пришпорил коня и пустил его в галоп.
Глава 3
Семья Агнессы жила на окраине деревни, почти у леса. Отец тихо подгонял лошадь, та бежала трусцой, а девушка прощалась с родными местами.
«Интересно, доведется ли мне сюда вернуться? — думала она, и слезы собирались в уголках глаз: все же неизвестность не только манила, но и пугала до дрожи в коленках.
Агни разглядывала знакомые окрестности, скрытые легкой пеленой тумана, вдыхала свежий холодный воздух, а внутри все трепетало от волнения. Правда, она старалась держаться: не хотела огорчать отца, который тяжело вздыхал и сердито понукал лошадь.
— А почему сборщики приедут только сегодня? — нарушила тягостную тишину она. — Я видела, что на площади приготовления идут уже целую неделю.
— Ждали королевского инспектора. Он лично хотел понаблюдать за сбором невест.
— А-а-а, — протянула Агнесса и обернулось: ей показалось, что она слышит топот множества копыт.
Действительно, полоса тумана, скрывавшая горизонт, вдруг заволновалась, заколыхалась, разорвалась, и показались всадники. Они стремительно приближались.
— С дороги! Посторон-и-и-и-сь!
Отец, обернувшись на протяжный крик, сплюнул и дернул поводья. Старая лошадь заметалась, рванула вперед, застряла колесом в колее, забилась.
— О боги!
Перепуганный отец спрыгнул на землю, обнял лошадь за голову, успокаивая, и тут навалилась на них группа всадников. Налетела, запорошила глаза и нос пылью. Агнесса во все глаза смотрела на первого воина на черном коне. Казалось, копыта его коня не касаются земли, он летит, парит в воздухе, как крылатое создание — это длинный плащ развивался за е спиной наездника.
Вот он уже близко, рядом, летит, как ураган, в столбе пыли, мелькает мимо, обдавая запахом кожаных доспех и пота взмыленного коня и исчезает впереди. И тут один из всадников поднимает кнут и опускает его на круп их лошади.
Звездочка натужно заржала, и на этот плач откликнулось сердце Агнессы.
— Вонючий утырок! — крикнула вслед воинам она и вскочила на ноги.
— Сядь!
Отец мгновенно рванул ее вниз. Девушка упала лицом в повозку, но тут же села, растрепанная, красная от злости, взлохмаченная.
Первый всадник вдруг резко остановил коня и развернулся. «Неужели услышал?» — ахнула Агни и одним движением по брови закуталась в шаль. Отец крепко сжал ее руку.
— Голову! Опусти голову! Не смотри! — прошептал он.
И, как ни бурлила в груди ярость, смешанная с любопытством, как ни рвалось наружу негодование, Агнесса выдержала испытание. Она слышала удары бешено колотившегося сердца, сжимала в кулаке шаль, но терпела.
Никто к ним не подошел, не устроил разбирательство. Кто-то гортанно прикрикнул на коня, щелкнул плетью, и топот копыт стал удаляться. Девушка осмелилась открыть лицо и взглянуть. Последние всадники исчезали за столбом пыли.
— Фу, пронесло, — улыбнулась она, посмотрела на отца и застыла.
Тот не радовался. Он стоял с бледным, как льняное полотно, выбеленное на солнце, лицом и не дышал. Агнесса испугалась и встряхнула его за плечи.
— Пап, ты чего? Отомри!
— Бедовая! До чего же ты бедовая! — свистящим шепотом выдавил отец и столько отчаяния было в его голосе, что Агнесса испугалась. — Дочк-а-а-а!
— Пап, ну, все же обошлось. Они уехали.
— Прикуси свой язык, прошу! Сгинешь же из-за него.
— Пап, да я, — растерялась Агни: она чувствовала неловкость и вину. — Я не хотела. Вырвалось как-то само. Он же кнутом нашу Звездочку… мерзавец!
Она спрыгнула на землю и бросилась к лошади. Только протянула руку, чтобы погладить ее по белой отметине на лбу, как та шарахнулась в сторону, зашевелила ушами, оскалила зубы, угрожая. Агнесса тоже отпрыгнула: да, в таком виде ее даже любимая животина не узнала.
— О боги! За что вы нас наказываете? За что? — простонал отец и посмотрел на дочь безумным взглядом.
Агнесса невольно сжалась, нехорошее предчувствие зашевелилось в груди. Отец был на себя не похож, словно что-то сжигало его изнутри.
— Пап, мы не одни такие. Дочка Зимана тоже невеста. Мы вместе выдержим, вот увидишь! Я обязательно весточку пришлю!
— Нет, — отец без остановки качал головой, — не отдам я тебя этому инспектору, — и вдруг погрозил небу кулаком и вскрикнул: — Не отдам! Садись в повозку, живо!
Агнесса и пискнуть не успела, как он развернул лошадь и пустил ее вскачь.
— Пап, пап! — испугалась девушка. — Подумай о семье. Куда ты меня везешь?
— Подальше отсюда!
— Нет! Не надо! — Агнесса попыталась вырвать поводья, но безуспешно. — Пап! Пап! — взывала она и колотила отца по спине. — Остановись! Хочешь всю жизнь прятать меня в лесу? А мама как же? А Марианна? А Лута?
Она была просто в ужасе. Так долго и тщательно готовилась к этому путешествию, согласилась мороком изуродовать лицо, и что? Чуть сама не испортила задуманное случайными словами.
«Идиотка! Дура!» — ругала она себя, а мысли метались в голове в поисках выхода.
Она ухватилась за край повозки и приготовилась спрыгнуть, но мимо сплошной полосой проносились кусты, не было ни одного просвета между ветками. Тогда она нырнула к отцу на колени, заслонила спиной обзор, ухватилась за поводья, натянула их на себя что есть силы. Бедная лошадь захрипела, запрокинула голову.
— Звездочка, стой! — приказала Агнесса. — Стой, милая! Это я, не бойся.
И отец сдался. Он уронил руки на колени, поводья свободно повисли. Лошадь услышала знакомый голос, сбавила скорость, а вскоре и вовсе перешла на шаг. Вот она уже потянулась губами к пожухлой траве и стала неспешно щипать ее.
— Слушай меня, Агни, — отец встряхнулся. — Ничему не удивляйся, но есть группа людей, которая спасает невест.
— Спасает? — голос потерял силу от шока.
— Они, как грабители, закрывают лица, нападают на караван, забирают девушек и увозят далеко-далеко в горы. Там, — отец горячо зашептал ей на ухо, — есть поселение, Деревня невест. Там все счастливы и свободны.
Новость молотом ударила по голове.
«Поселение? Откуда? И почему о нем никто не знает? — лихорадочно прикидывала она, и тут новая мысль током прошлась по телу. — Не хочу! Не хочу всю жизнь прятаться и скрываться».
Она мечтала вырваться из провинции, повидать мир, а ее пытаются загнать в глушь, да такую, о которой никто не знает.
— Пап, счастливо, это как? Если там одни женщины, что же это за счастье?
— Дурочка, — отец потрепал ее по руке. — Неужели не понимаешь? Там нет королевских законов. Люди охотятся, выращивают урожай, собирают плоды и сами все это съедают. Сами! Там дети растут веселыми и здоровыми.
— Откуда там дети?
— Ну, не знаю, — отец замолчал, растерянно захлопав короткими ресницами.
— Вот видишь. Кто тебе рассказал об этом?
— Зиман, когда приходил.
— Он сам это место видел?
— Н-нет, люди говорят.
— У народа язык длинный, много чего придумать может. Не верю я в такое счастье.