Кира Фарди – Пылающие сердца (страница 12)
Каталку ставят рядом с кроватью, все дружно обступают ее.
– Раз, два, три…
Секунда, и мама уже лежит на кровати, окружённая медиками. Можно выдохнуть: теперь помогут.
– Хронические заболевания? – на ходу спрашивает у меня медсестра.
– У мамы? – бестолково мямлю я.
– А здесь есть ещё пациент?
– У мамы давление.
– Аллергия на препараты?
– Нет… Кажется… Не знаю, – слёзы с новой силой наполняют глаза. Я действительно не знаю эту информацию, отчего становится ещё хуже.
Эгоистка! Махровая эгоистка!
– Что у нас здесь?
Я оборачиваюсь. У кровати стоит молодой врач в очках. Он держит в руках узкий фонарик, приподнимает сначала одно веко, потом другое и светит на зрачки.
– Девушка, подвиньтесь.
Это мне? Сзади приближается медсестра и катит аппарат на колесиках.
– Подключать?
– Да, проверим сердечный ритм.
Медсестра делает ЭКГ.
– Дмитрий Владимирович, смотрите.
– Что? Что там? – кажется, что сердце сейчас остановится и у меня.
Врач не отвечает, обращается к другой медсестре.
– Света, поставь капельницу, – тут он называет незнакомое лекарство, – и пригласи кардиолога. Кто сегодня дежурит?
– Вихров.
Медики переглядываются. Доктор слушает маму и хмурится, ждет, пока Света сделает ЭКГ. Потом сравнивает две ленты: со скорой помощи и свою. Я замираю от волнения. Наконец он выпрямляется и задумчиво теребит подбородок.
– Опять Вихров? Он же хирург!
– На подмене. У Степанова жена рожает, – отвечает медсестра.
– О, нужно парня поздравить.
– Кого? Вихрова или Степанова?
– Степанова, конечно. Вихрова, кажется, – быстрый взгляд на маму, потом на меня, – поздравлять, кажется, не с чем: тяжелая предстоит смена.
Я слушаю ее и не понимаю, что происходит. Кто рожает? Почему рожает? Здесь лежит без сознания моя мама. Ей только что делали искусственное дыхание, а медики спокойно, как ни в чем ни бывало обсуждают незнакомого человека.
– Простите, что с мамой? – не выдерживаю я, когда доктор заканчивает осмотр и идет к столу.
– Это вы нам скажите, – усмехается доктор. – Что случилось?
– Моя дочь убежала из садика. Мы целый день ее разыскивали, а когда я вернулась домой, мама лежала на полу, – с трудом выжимаю я слова. – Я сразу вызвала скорую.
– Угу! Понятно. Света, собери анамнез у опекуна.
– Но мама… ей нужна помощь!
– Необходимая помощь ей была оказана в скорой. Сейчас ваша мама дышит самостоятельно, сердечные ритмы неровные, но смертельной опасности нет.
– Но почему у неё была остановка сердца?
– А вот это надо выяснить, но вы мешаете. Посадите девочку на стул, а сами идите к медсестре. Когда придёт кардиолог, он осмотрит пациентку, опишет ЭКГ, если нужно, направит на дообследование и поставит диагноз.
– А вы не можете?
– Девушка, я врач неотложки, а не специалист по сердечным болезням.
Вой сирены скорой помощи привлекает всеобщее внимание.
Через секунду в дверях показывается новая каталка. Медсестры и доктор бросаются встречать очередного пострадавшего. На каталках лежат перепачканные в крови люди. Светловолосая девушка неожиданно садится на каталке и кричит на одной ноте:
– Убери руки, коза! Не смей меня трогать!
– Больная, ложитесь! Вам нельзя волноваться.
Больше я не обращаю внимания на суету вокруг. Какое мне дело до чужих людей, когда мама осталась одна.
– Милаша, посиди здесь немного. Я посмотрю, как там бабушка.
Дочка согласно кивает. Жалость царапает сердце. Конечно, не нужно было ее брать с собой, но и оставить одного четырехлетнего ребёнка в пустой квартире я не могла. Все случилось так неожиданно. В наш уютный мирок трёх женщин ворвалась беда. А все виноват мой длинный язык!
Не обращая больше внимания на суету вокруг, я сажусь возле мамы и смотрю на ее бледное лицо с прозрачной, как рисовая бумага, кожей. Ищу признаки жизни, но их нет. Раскаяние просто душит меня. Хочется выбежать на улицу и выпустить боль в воздух.
Мама тронула мою ладонь пальцами. Я радостно вскидываю глаза: она смотрит на меня уплывающим взглядом. Ее сухие губы шевелятся.
– Мамочка, молчи, не разговаривай, – растягиваю рот, пытаюсь приободрить ее, но губы трясутся, и улыбка получается кривой. – Сейчас придёт доктор.
– Б-больно…, Дина.
– Ох! Кто-нибудь! – я вскакиваю. – Мама пришла в себя. Ей больно!
– Ждите кардиолога! – кричит издалека врач.
– Да где же он?
Я выхожу из ординаторской, зевая во весь рот, и бреду по темному коридору. Больные спят, только дежурному врачу отдыхать некогда.
У поста сидит медсестра, высокая и крупная женщина, надежда кардиологов. Она так давно работает в отделении, что, кажется, сама без врача может поставить диагноз больному и оказать первую помощь.
– Нина Андреевна, что в неотложке? Серьезно?
– Не знаю, – медсестра отрывает глаза от телевизора, по которому смотрит вечерние новости. – Сообщили только, что первая помощь оказана, нужен кардиолог. Если что, места в отделении есть.
– Что-то интересное? – спрашиваю я, кивая в сторону телевизора: так не хочется спускаться в суматоху неотложки!
Звук приглушен, на экране мелькают какие-то люди. Вот мечется светловолосая девушка с короткой стрижкой. Ее лицо перекошено ужасом, она в панике. Камера выхватывает то ее глаза, наполненные слезами, то искривленный в крике рот.
Следующий кадр – репортер, которая о чем-то рассказывает. Потом появляется девочка. Она бросается в объятия блондинки, а та исступленно целует малышку.
Нина Андреевна улыбается и смотрит на меня. У нее какое-то просветленное лицо.
– Представляешь, девочка сбежала из детского сада. Весь день ее разыскивали и нашли. Даже не верится, что так дружно сработало телевидение и полиция.
– А понятно. Ну, я пошел.
– Давай! – медсестра поднимает вверх кулак. – Удачи.
Я вызываю лифт, спускаюсь и издалека вижу ту девушку, которая только что мелькала на экране телевизора. Удивленно качаю головой: надо же! Оглядываю неотложку: на стуле у стола приемной медсестры сидит и девочка. Я запомнил ее по яркому бомберу с портретом Русалки на груди.