Кира Фарди – Пылающие сердца (страница 13)

Блондинка нервно вскакивает с места и кричит:

– Где же кардиолог?

– Я здесь.

Она оборачивается: покрасневшие от слез глаза в упор смотрят на меня. Я даже не вижу, какого они цвета, настолько расширены зрачки. Женщина измотана. Еще бы: целый день занималась поисками дочери, а тут и маме плохо стало. Не каждый человек выдержит такое испытание.

– Пожалуйста, доктор, спасите мою маму, – она бросается ко мне, сложив в мольбе руки.

Я недовольно хмурюсь, хорошо, что под маской не видна моя гримаса. Не люблю, когда всякие истеричные особы лезут под руку. Занималась бы лучше ребенком, чтобы он опять какой-нибудь номер не выкинул.

– Девушка, не паникуйте. Отойдите! – говорю, возможно, резко, но и нянчиться с ней мне недосуг.

Я сажусь на стул рядом с кроватью пациентки. Она выглядит плохо. Дыхание поверхностное, губы тронуты синевой. Женщина в сознании, но взгляд блуждает по сторонам, словно ищет кого-то. Вот он натыкается на лицо дочери, ресницы вздрагивают. Плохо дело. Женщина совсем слаба.

– Я вас сейчас послушаю, – говорю ей, доставая стетоскоп из кармана. Она едва заметно кивает.

Расстегиваю блузку и подношу стетоскоп к ее груди.

– Евгений Михайлович! Там…

Оборачиваюсь на крик: из другого конца приёмного покоя ко мне бежит медсестра Света. Ее глаза круглые от ужаса, губы трясутся, лицо перекошено.

– Что случилось?

Моя рука замирает, не успев коснуться кожи пациентки.

– Там… там…

Я смотрю в том направлении. Палец Светы показывает на каталку, на которой лежит девушка-блондинка. Ее одежда перепачкана кровью, руки бессильно болтаются, как у сломанной куклы.

– Раз, два, три…

Медики поднимают ее, чтобы переложить на кровать, голова девушки запрокидывается, длинные локоны падают и открывают юное лицо.

– Лялька! Нет! – я мгновенно забываю о больной и срываюсь с места.

Глава 7

От такого поведения врача я на мгновение замираю. Что происходит? Почему? Моей маме плохо, а этот придурок убегает к какой-то Ляльке! Растерянность меняется негодованием и злостью.

И тут меня прорывает.

– А-а-а! – кричу я, вне себя от злости.

Все неудачи сегодняшнего дня выливаются в этот безумный крик. Вижу краем глаза, как поднимают головы медики, как испуганно оглядывается доктор Вихров, но танк, по имени Дина, уже не остановить.

Словно безумная бросаюсь следом за этим грубияном. Обгоняю его и врезаюсь с размаху, расставив руки, как курица крылья:

– Не пущу! Только через мой труп! Сначала моя мама.

– Больная на голову, что ли? – Вихров отталкивает меня в сторону и бежит к пациентке на каталке.

Отчаяние лишает меня страха. Мне надо его остановить. Иначе… я больше его никогда не увижу. Я бросаюсь на него со спины, хватаюсь за шею, подпрыгиваю и облепляю ногами талию.

– Гад! Сволочь! Я тебя урою! Только посмей уйти!

– Отстань от меня, липучка!

Он легко скидывает меня со спины. Я больно падаю на пол. Отчаяние переполняет меня. Сквозь пелену слез я вижу, как он наклоняется к каталке и шепчет:

– Лялька! Как же так? Лялька.

Но и я не сдаюсь. Снова поднимаюсь на ноги, не чувствуя боли, и несусь за ним. Хватаю его за талию и тяну на себя. Ко мне бегут его коллеги. Они уже пришли в себя от неожиданности и уцепились за меня, но я держусь так крепко, как могу, и шиплю прямо ему в ухо:

– Сначала моя мама, потом все остальное.

– Вызовите охрану! Уберите от меня эту сумасшедшую!

Сзади ему под ноги кидается Милаша.

– Не трогай мою маму!

Кто-то подхватывает дочку на руки, но она визжит так, что закладывает уши.

– Там… моя жена, – хрипит Вихров, слегка придушенный моими руками.

– А мне плевать! Ей уже помогают, а мою маму можешь спасти только ты.

– Пусти меня, или я сдам тебя в полицию!

– Попробуй только! Я скажу, что ты отказываешься выполнять врачебный долг, – кричу я ему в спину.

– Ладно. Ты меня достала! Отвезите пациентку на КТ! – приказывает он медсестре.

– Хорошо, Евгений Михайлович.

Доктор цепляется за мои пальцы и пытается оторвать их от своего халата, но я держусь крепко. Тогда он расстегивает халат, и тот остается у меня в руках. Оттого, что тяжесть внезапно исчезла, я снова чуть не падаю на пол.

– Я сейчас приду, – чеканит он слова, глядя на меня в упор. – Только посмотрю, в каком состоянии моя жена. Довольна, стерва?

Я от злости скриплю зубами и яростно кидаю халат на пол. С трудом сдерживаюсь, чтобы его не растоптать. Не отрываясь смотрю врачу в глаза. Суровый взгляд серых глаз из-под насупленных бровей сверлит меня. Я тоже не сдаюсь.

– Попробуй только не приди, придурок!

– Ах, ты!

– Что я?

Иду на него грудью, а в голове мелькают вип-персоны, к которым я могу обратиться за помощью, чтобы наказать этого докторишку.

– Сказал же приду! – пасует перед моей яростью доктор. – Сразу, как сделают КТ.

«Ну и грубиян!» – не к месту мелькает мысль. Точно. Хам! Резкие слова кардиолога задевают. В душе закипает злость. С языка уже готова сорваться колкость, но я держусь: одной вспышки на сегодняшний вечер достаточно.

Неизвестно, сколько секунд длилась бы эта война взглядами и словами, если бы не Милаша.

– Мамочка, я есть хочу, – слышу я хныкающий голос дочки и наконец прихожу в себя.

Что это было? Неужели я способна на такие безумные поступки? Или именно этот человек будит во мне низменные страсти? Я отворачиваюсь и тороплюсь к кровати мамы.

– Пойдем к бабушке. У меня в сумке есть печенье. Хочешь?

– Да.

Мама тяжело дышит, но в сознании. Одна рука ее лежит на груди.

– Мамочка, как ты?

– Ди-на! Что ты устроила?

– Мамочка, не время сейчас разводить сантименты. Тебе помощь нужна. Еще болит?

Мама устало закрывает глаза, но руку с груди не убирает. Ее лицо перекашивает гримаса боли. Я где-то читала, что сердце не болит, а давит, жмет, отдает в лопатку и в плечо. Может, проблема в другом?

– Мама, смотри на меня, – прошу ее. – Разговаривай со мной. Тебя сейчас повезут на КТ (компьютерная томография). Где у тебя болит?

– Везде, – едва слышно выдавливает мама.