Кира Фарди – Измена. Я тебя не прощу (страница 14)
Наташка молчит, крутит чашку на блюдце. Я настораживаюсь, чувствую, у нее зреет важный вопрос.
– А что если Димка тебе изменяет? У тебя есть план на этот случай? Развод?
Она спрашивает, но при этом на меня не смотрит, уставилась в чашку, словно замерла в ожидании ответа.
– Развод! – резко отвечаю я и дергаю блюдце.
Наташка вздрагивает, отшатывается к спинке стула. Я сверлю ее взглядом.
– Ох, ты решительная.
– Да. Но до развода я…
– Что? – спрашивает с придыханием подруга.
Я делаю эффектную паузу, Наташка сжимается.
– Заставлю его ужасно страдать.
Я вижу, что чашка в руках Наташки начинает дрожать, и вхожу в раж. Пусть боится! Каждый день боится! До колик в животе, до истерики боится. Идет и оглядывается, а вдруг сзади едет машина, которая ее собьет. Или набросится злая собака. Или…
Дальше моя фантазия буксует.
– И к-как ты планируешь это сделать?
– Как кошка с мышкой, – я мило улыбаюсь и беру с тарелочки эклер. – Современные коты не хватают мышей ради еды. Они не убивают их сразу. Вместо этого они то отпускают их, то ловят обратно. И так играют до тех пор, пока не сломят их защиту окончательно. И только потом обрывают жизнь одним точным укусом.
Я впиваюсь зубами в эклер и начинаю его яростно жевать, а сама кошусь на вход на террасу. И где там актриса, нанятая Милой?
Но все посетители мирно пьют свой кофе и наслаждаются первыми лучами солнца, разогнавшими тучи.
Наташка, кажется даже дышать перестает. Она замирает, прижавшись к спинке стула, не отводит глаз от моего пирожного. Я слизываю крем с губ и кладу остаток эклера на блюдце.
– Я не знала, что ты такая кровожадная, – тихо говорит подруга, искоса бросает на меня взгляд, в котором светится ужас. – Мороз по коже. Ты хочешь убить любовников?
Хорошая мысль. Я сжимаю в кулаке столовый нож, тут же ловлю испуганный взгляд подруги и расслабляюсь.
– Я заставлю их пожалеть, что они живы. Их будут ненавидеть, презирать, отвергать.
Наташка осторожно ставит чашку на стол. Она не сделала ни глотка.
– Ну, план не всегда срабатывает, – криво улыбается она. – Во многих историях любовница успешно заменяет жену.
– Согласна.
Я напрягаюсь, бешеная ярость вспыхивает в душе, туманит мозг. Актриса не показывается, мой план трещит по швам. Наташка нюхом чувствует перемену моего настроения и вскакивает.
– Ой, я вспомнила, что за мной вот-вот приедут, – вскрикивает она.
– Кто? Зачем ты позвала меня, если назначила встречу?
– Ой, прости, прости.
Наташка нашаривает сзади ручку сумочки, которую повесила на спинку стула, и в этот момент к столу подходит женщина. Обычная домохозяйка в плащике с рынка, с зонтиком в руках.
– Простите, это вы Наталия Повальная? – вежливо спрашивает она.
Наташка теряется, косится на меня, я пожимаю плечами.
– Д-да, я. А вы кто?
– А ты швабра крашеная! – вдруг вопит женщина и бросается на Наташку.
Она сначала колотит ее зонтиком, потом вцепляется в волосы и начинает таскать по всей террасе.
– Что вы делаете? – вскакиваю я. – Охрана, охрана!
Но женщина как терминатор: ее остановить невозможно.
– Это ты увела моего мужика, кошка драная? Да я тебе нос в черепушку вобью, копыта повыдергаю и на их место спички вставлю.
– Нет! Нет! – вопит Наташка, отчаянно сопротивляясь. – Я вас не знаю!
– Еще бы! Если бы знала, кипятком писала бы, но моего мужика за сто верст обходила!
Наконец охранники оттаскивают женщину. Она дергается, пытается пинком достать Наташку, кричит. Посетители кафе испуганно вскакивают с мест, кто-то вытаскивает телефон.
– Не снимайте! Пожалуйста, не снимайте! Ринка, скажи им!
Подруга чуть не плачет. Мало того, что ее оттаскала за волосы незнакомка. В борьбе она толкнула Наташку на стол, та села прямо на чашку шоколадом, он безобразной кляксой впитался в брендовую юбку.
Наташка хватает салфетки, выворачивается, пытается промокнуть грязное пятно на попе. Я тоже бросаюсь к ней, выплескиваю на юбку воду из вазочки с цветами.
– Ты что делаешь? – визжит она.
– Надо размыть шоколад, быстро!
Я хватаю ткань и растираю ее между ладоней.
– Это же твид! С ним так нельзя!
Наташка отпрыгивает, бьет меня по рукам, прибегает перепуганная официантка.
– Мне так жаль! Так жаль!
– Дайте что-нибудь, срочно, – шумлю я.
– Может, соль?
– Отлично!
Я срываю крышку, засыпаю пятно солью и удовлетворенно ухмыляюсь. Теперь эту юбку ни одна химчистка не исправит. А баба с мокрой задницей еще и внимание привлечет.
Так и надо предательнице!
– Может, полицию вызвать? – лепечет официантка. – Мы эту скандалистку задержали.
– Нет, не надо полицию!
Подруга отчаянно машет сумочкой и убегает, я остаюсь на месте, наблюдаю с балюстрады за стоянкой. Вот она бросается к бордюру, к ней подъезжает черный джип. Дверь салона открывается, я вижу мужскую руку.
Наташка исчезает.
Авто незнакомое, зато часы, сверкнувшие в луче выглянувшего солнца, я хорошо знаю, сама покупала такие в Швейцарии в подарок мужу.
Ну, любовнички, держитесь!
Я отпускаю на свободу артистку, расплачиваюсь с ней.
– Если кого еще надо потрепать, зовите, – смеется та. – Я этих кошек драных терпеть не могу! Влезают в семьи и топчутся там каблучищами по двенадцать сантиметров.
– Обязательно позову. Спасибо вам!
Я свободна, но увиденные часы не идут из головы. Вытаскиваю смартфон, уже заношу палец, чтобы позвонить Димке, но останавливаюсь. Просто прыгаю в машину и еду к нему на работу. Он вчера отправил мне свое расписание. Такой весь правильный и чистый, как стеклышко, никаких тайн от жены.
– О, Регина, – бросается ко мне его агент. – А Дмитрий уехал домой.
Уехал, значит! Новость неприятно задевает. Уехал и сразу помчался на встречу с любовницей. Тоже нужна информация? Боится? Или хочет затуманить неприятности хорошей порцией секса?