Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 46)

— Вот именно.

— Столько терпения с ними надо!

— Не нервные, а избалованные и невоспитанные.

— Меркантильное поколение. Черствое!

Слушаю разговор, а сама наблюдаю за реакцией мужа. Он ерзает, вскакивает, снова садится. И так несколько раз.

«Что, голубчик, земля горит под ногами? — злорадствую про себя. — Не знаешь, куда бежать и кого спасать?»

И все же он не выдерживает. Машинально ставит на стол чашку с кофе, промахивается, едва успевает ее подхватить, обжигается. Трясет рукой, Настя бросается к нему с салфетками.

— А куда та нервная девушка пошла? — спрашивает с невозмутимым лицом, а у самого глаз подергивается. — Я же врач, могу помощь оказать.

— Ах, да! Девушка нуждается в утешении, — едко отвечаю ему и ловлю сердитый взгляд из-под бровей. — Комната охраны справа от вахты.

Мишка сминает салфетки, швыряет в урну и торопится к выходу, но вспоминает обо мне и у двери оборачивается:

— Юль, подожди меня, я сейчас.

Мишка исчезает в коридоре. От разочарования мне хочется плакать. И зачем его проверяю? Какой смысл? Нет, если бы я не знала об отношениях мужа и Лики, наверное, еще и поддержала бы мужа в подобной ситуации. Но сейчас маски сброшены. Если он пришел мириться, должен был, не просто обязан был остаться со мной.

— Какой у вас внимательный муж, Юлия Геннадиевна, — вздыхает Мария Ивановна.

— Бывают же такие! — завидует лаборантка Настя, которая еще не замужем.

А я собираюсь молча, отключаю слух и сознание, иначе сойду с ума. Бросаю в сумку, не глядя, вещи со стола, хватаю плащ, сегодня с утра накрапывал дождик, и иду к двери.

— Юля, ваш красавец муж просил подождать, — напоминает мне Настя.

— Я сначала зайду к ректору, — отвечаю ей и выхожу в коридор.

— Юлька, ты спятила? — налетает на меня Галина, как только я вхожу в приемную. — Хочешь работу потерять?

— Не драматизируй! — отмахиваюсь от подруги, хотя у самой поджилки трясутся. Не боец я, ох не боец. Держусь из последних сил.

— Проходи, он злой, как дьявол! Ему начальство звонит без конца.

Григорий Ефимович разговаривает по телефону, когда я вхожу. Он молча показывает на кресло, но я упрямо стою в центре большого кабинета. Уволит, так уволит! Не пропаду!

— Юлия Геннадиевна, как это понимать? Бунтуешь?

— Вы о чем, Григорий Ефимович? — теряюсь я.

— Третья жалоба на тебя за день.

— Не может быть! Я ни одного пункта не нарушила.

— Но как же…

— Обморок был не по моей вине, а скандальную студентку успокоить хотела.

Ректор смотрит на меня поверх очков, постукивая ручкой по столу, потом вздыхает.

— А что там за история с фото в чате?

— А вот с ней разобраться надо. Студентки явно хотели сорвать занятие, вот и устроили эту катавасию.

— Ладно, ступай! — ректор опять хватает трубку.

Я, радуясь, что легко отделалась, выскакиваю в приемную.

— Ну, что? Юлька, ты меня до инфаркта доведешь!

— Я? Да ты что! Я сама невинность. А вот ты, Галка! — голос внезапно срывается. Все, что так долго держала в себе выплескивается с болью. — Как ты могла… меня… предать?

Подруга отшатывается, будто ей в лицо плюнули, но я уже выскакиваю за дверь.

Я успеваю сделать лишь несколько шагов, как Галка меня догоняет, хватает за локоть и разворачивает к себе. Смотрю на нее с вызовом, а внутри ураган самых разных эмоций: от паники и начинающейся истерики до ярости.

Но и Галка потрясена. Ее взгляд мечется, в зрачках мелькает паника, пальцы, которые держат меня, причиняя боль, дрожат.

— Так дело не пойдет, подружка дорогая, — заявляет она.

— Отпусти.

Дергаю рукой, но ее хватка становится сильнее.

— Бросила в меня страшные слова и свалила? Не выйдет! Объясняйся!

— Отпусти! Больно!

— Прости, — подруга разжимает пальцы и удивленно смотрит на них, словно видит впервые. — Начинай!

Я растираю больное место и внезапно успокаиваюсь. Это в одиночестве начинаю метаться и рефлексировать, а лицом к лицу с врагом собираю остатки сил и становлюсь крепче духом.

— Ты хочешь прямо здесь, в коридоре, среди студентов?

Действительно, только что прозвенел звонок, из аудиторий вываливаются толпы студенты. Галина отступает на шаг, я тоже. Мы так и стоим напротив друг друга, сражаемся глазами.

Поток молодежи плавно огибает нас и течет дальше по коридору, но некоторые девушки оглядываются, вижу их удивленные лица.

— А когда?

— Давай позже, сейчас меня ждет Мишка.

— Юль, я давно тебе хотела сказать, все случая не было…

— Потом, все потом, — я вижу кудрявого крепыша и окликаю его: — Кирилл, иди сюда.

Совершенно не хочу сейчас объясняться с Галиной. Пусть пострадает в неизвестности, поперебирает мысленно провинности. Так ей и надо!

— Да, Юлия Геннадиевна, — подбегает крепыш.

Я беру его под руку и, как ни в чем не бывало, начинаю расспрашивать об Элине. Мы уходим, не оглядываясь, хотя мне любопытно посмотреть, как чувствует себя Галка.

В холле прощаюсь с Кириллом и на миг замираю: что дальше?

Ждать Мишку не намерена, а куда идти, тоже не знаю. Какая-то грусть и растерянность от всего происходящего. Опять появляется чувство, будто стою на краю пропасти, шаг — и в бездне.

Телефон звонит в нужный момент, отвлекает от горьких мыслей.

Тарас.

И как он понимает, когда мне плохо?

— Юль, как ты? Что опять случилось?

А в голосе столько тревоги, столько волнения, что оно невольно передается и мне.

— Лика решила поиграть со мной в кошки-мышки.

— И кто кошка?

— Можешь поздравить, это я.

— Вот неугомонная девчонка!