Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 47)

— Ты о ком? — невольно настораживаюсь.

— О Лике, конечно. Зачем еще больше вгонять всех в скандал?

— Ну, она мстит мне за нервы Мишки. Хотя…

— Что «хотя»?

— Хотя, может быть, и за тебя.

— А я тут причем? — в голосе Тараса звучит растерянность.

— Э, да ты у нас сама невинность, — смеюсь в трубку я. — Неужели не понял, что она тебя хотела соблазнить? Надоел ей нерешительный женатик, а ты кандидатура в мужья отличная.

— Скажешь тоже! — отвечает с хохотком Тарас, в котором звучит нотка грусти.

Я вздыхаю и меняю тему.

— Ты проводил Элину?

— Довез до дома.

— И что она говорила? Представляешь, провокацию с обмороком устроила Лика. Подружки сговорились.

— Идиотки! — злится Тарас. — Ты сейчас где? Я приеду за тобой.

— Нет, не надо! У меня дела.

— Ка…

Договорить ему не даю, сбрасываю звонок: вижу Мишку, который выбегает на крыльцо и оглядывается. Поднимаю руку, поговорить нам надо и серьезно.

— Вот ты где! — подбегает муж и с досадой рявкает. — Просил же подождать!

— Осади лошадей, дорогой! — сцепив зубы, отвечаю ему. — Иначе никакого разговора у нас не получится.

— Юль, зачем ты Лику провоцируешь? Оставь девчонку в покое! — начинает он. — Я же сказал, что у нас нет отношений. Достала твоя ревность!

Он резко поднимает руку, будто хочет ударить меня, я отшатываюсь. Что за день сегодня? Все норовят меня задеть и морально, и физически. Но муж лишь запускает пятерню в волосы, разглаживает их.

— Мы будем разговаривать здесь? На глазах у всего университета? Что ж, давай!

— Нет, поехали домой, — смотрит виновато. — Почудили оба, хватит. Я твою отбивную хочу с молоденькой картошечкой в укропе.

Он делает щенячьи глазки, только что язык не высовывает от старания. Раньше такие его гримасы смешили меня. Мы и не ссорились даже. Надуемся друг на друга, разойдемся по углам квартиры, а через полчаса Мишка первый подваливает с лаской.

Но сейчас у меня такая глубокая рана в сердце, что его ужимкам раздражают. Правда, на упоминание о еде откликается песней желудок. Я вдруг вспоминаю, что ничего сегодня не ела.

— Нет у меня дома! — говорю намеренно резко.

— Юль, не начинай, — кривится Мишка. — Я все равно тебя не отпущу.

— Это мы еще посмотрим! Я не вещь.

Мне неприятен его хозяйственный тон, будто я без мужа пропаду. Не пропаду, дорогой, еще лучше заживу, как только на ноги встану.

— Но поговорить надо, — вздыхает он и опять резко поднимает руку.

Реакция моего тела мгновенная, я закрываю лицо ладонями.

— Ты боишься меня? — удивляется Мишка и добавляет снисходительно. — Вот это номер!

— Не боюсь! — решительно задираю подбородок. — Но и с синяками ходить не хочу.

— Юль, не дури! Ну, что ты, право, как ребенок.

— Или в кафе, или adiós a mi hombre (прощай, мой мужчина).

— Раньше мне так нравилось, когда ты меня называла омбре, — кривится Мишка.

— А теперь звучит как ругательство.

— Ты его заслужил.

Я разворачиваюсь и иду к машине.

Глава 37

Когда Юлька убежала из номера свинг-клуба, я так злился, что сразу не помчался за ней. В душе кипела ярость. Никогда даже предположить не мог, что скромная и воспитанная женушка может, во-первых, затащить меня в такое место порока, а во-вторых, позвать туда еще и Лику. Я оказался между двух разъяренных баб, которые своими истериками и разборками чуть не вынесли мне мозги.

Несколько минут потом мотаюсь по номеру, как тигр в клетке, и матерю всех вокруг. От неожиданного стука подпрыгиваю, а сердце уходит в пятки. Первая мысль — Юля вернулась — молотком бьет в голову.

Я бросаюсь к выходу, распахиваю дверь: в коридоре стоит официант и широко улыбается.

— Позвольте? Ваш заказ.

— Вали отсюда! — рявкаю на него, сейчас могу сорваться на первом встречном. — Я ничего не заказывал!

— Все оплачено, — не сдается вежливый официант.

Он вкатывает столик на колесах, уставленный судочками и бутылками, и исчезает, будто растворяется в воздухе. Только был тут, и уже нет. Я тупо смотрю на роскошные блюда, не понимая, что они здесь делают. Взглядом цепляю бутылку коньяка, наливаю себе полстакана и закидываю огненную жидкость в горло.

Хорошо пошла. Обожгла пищевод, мягко провалилась в желудок. И почти сразу огонь током крови разносится по всему телу.

— Раз так! Раз вы со мной так, — бормочу под нос, опрокидывая в себя один стакан за другим.

Алкоголь помогает расслабиться и принять реальность. Юлька видела рюкзак. Как? Почему? Я тщательно его прятал от глаз жены. Ей и в голову не приходило лазить по моему багажнику и проверять его.

Торт! Проклятый торт и моя забывчивость!

А все Лика виновата. Заявилась ко мне перед концом работы, захотела лично поздравить. Вот и поздравила! Обо всем на свете забыл.

Но Юля! Как она нашла рюкзак?

Голова кружится, слишком много выпил коньяка, но мысли ясные. Набираю номер Лики. С этой мелкой тоже надо разобраться: устроила мне концерт при жене! Девчонка отвечает не сразу, долго слушаю длинные гудки, наконец в ухе щелкает.

— Отвали! — грубит Лика и всхлипывает.

Сердце сразу откликается на горе подружки. Все же нравится мне эта девчонка, будит в душе ураган страсти. С Юлей мне тоже хорошо, но скучно, не хватает эмоций.

— Зая, ты как?

— Отвали! Я не твоя зая, — всхлипывания слышны громче.

— Ты где? Дома? Я сейчас приеду.

— А твоя куда исчезла?

— Не знаю, убежала. Твоему котику сейчас так плохо!

Бормочу жалобные слова, сам себя ненавижу за это, но, (черт возьми!) так хочется, чтобы меня погладили по голове и прижали к пышной груди. Вот разумом понимаю, что это коньяк во мне бунтует, а ничего поделать не могу.

— Я еще в клубе, — всхлипывания сменяются хохотком.

Слышу утробное урчание, будто кто-то рядом с Ликой наслаждается жратвой. Лоб мгновенно покрывается испариной. Представляю здоровенного амбала между ног моей куколки и мгновенно вспыхиваю, как спичка.

Вскакиваю с кровати, где валяюсь, нянча свою обиду, и ору в трубку:

— Где в клубе? Говори! И кто это с тобой?