Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 43)

— Юлия Геннадиевна, а индивидуальные занятия будут? — спрашивает кудрявый крепыш, сидящий на первом ряду.

— Я посмотрю свое расписание, потом вам сообщу.

— Ты сначала у нее цену спроси, — доносится голос сверху.

Я замираю, лихорадочно осматриваю аудиторию, в которой мгновенно наступает тишина.

— Кто это сказал?

Напрягаюсь. Женская интуиция сияет безумными огнями и кричит: «Опасность!»

Студенты сидят, не шевелятся. Только Тарас вскакивает с места.

— Повторите! — рявкает он. — Кто это сказал?

— А тебе какое дело? — дерзко смотрит на него Марина, моя студентка. — Ты вообще не с нашего факультета, вот и вали отсюда.

— Ненавижу таких нахальных кукол, как ты! — наклоняется к ней Тарас.

— А ну, повтори, что ты сказал? — вскакивает Марина. — Мажор говнистый!

— Сядьте! Все! — стучу кулаком по кафедре. — И замолчите! — Тарас опускается на скамью, Марина, фыркая и шипя, как гадюка, садится тоже. — Мои консультации абсолютно бесплатные. Они входят в тарификацию педагога. Встаньте те, кто мне хотя бы раз заплатил.

В тишине слышу дыхание учеников, скрип скамеек, шелест листов. Кто-то щелкает колпачком ручки. И сама задерживаю дыхание. Нутром понимаю, что эта провокация неспроста, явно организована кем-то.

«Неужели Марина — подруга Лики? — выплывает догадка. — Кстати, а она сегодня где?»

Оглядываю аудиторию, Лики нет, но опытная рука режиссера по гадостям чувствуется.

— Мы можем идти? — спрашивает наконец кто-то.

— Да, конечно, вы свободны.

Студенты, ворча, покидают аудиторию. Вроде бы могу расслабиться, но отчего-то не ощущаю облегчения, будто иду по канату над пропастью. Я маленький человек. Хочу жить мирно и спокойно. Мне плохо, когда вижу негатив и ненависть в свой адрес.

— Как ты? — незаметно подходит Тарас и трогает меня за руку.

Отстраняюсь. Да, хорошо иметь поддержку, но помощь студента идет в минус: много создает проблем.

— Тарас, не преследуй меня, прошу. Я сама должна решить вопросы с мужем, свекровью и браком.

— Не отталкивай меня, Юля, — просит он. — Я же искренне.

— Ты понимаешь, что осложняешь мне жизнь? Наши фотографии с бизнес-встречи показали мне сегодня уже двое. Возникают вопросы, мне приходится отбиваться.

— Вот я для того и нужен, — улыбается он. — Буду отбиваться за тебя.

Дверь со стуком открывается: на пороге стоит кудрявый крепыш, кажется, его зовут Кирилл.

— Юлия Геннадиевна, там Васильевой плохо.

— О боже!

Я срываюсь с места.

Глава 35

В коридоре вижу толпу студентов. Они стоят кругом и встревоженно галдят.

— Расступитесь, немедленно! — приказываю им.

И первое, что бросается в глаза, — ярко-красный костюм Васильевой. Она лежит на полу в неудобной позе, руки некрасиво раскинуты, одна туфля валяется поодаль. Но сумочку девушка сжимает крепко.

Все это отмечаю мимоходом, опускаюсь на колени, трогаю Васильеву за плечи, мучительно вспоминая ее имя.

— Что с тобой, Элина? Посмотри на меня.

Но она не реагирует, дыхание с шумом вырывается из приоткрытого рта.

— Я вызвал скорую, — говорит сзади Тарас и распоряжается: — Разойдитесь, Эле нужен воздух. Подвиньтесь, — это он уже мне.

Легко подхватывает Васильеву на руки, несет в аудиторию, кладет на скамью.

— А ведь Элька хотела выйти, — слышу за спиной бурчание.

— Ага, эта гадина не отпустила.

Спина покрывается мурашками, кажется, что между лопатками кто-то вбивает кол. Стараюсь не обращать внимания на шепотки, но сплетникам непременно надо, чтобы все их услышали.

— Не имела права.

— В прокуратуру на таких писать надо.

— Ты все сняла?

— Ага.

— Гошка, помоги! — обращается Тарас к кудряшу. — Нужно положить Элю так, чтобы ноги были выше головы. Первая помощь при обмороке.

— Лады, давай.

Гошка хватает девушку под колени, и в этот момент она облизывает губы и открывает глаза. Обводит всех вполне ясным взглядом

— Есть у кого-нибудь вода? — спрашивает Тарас.

Оглядываюсь, кто-то протягивает мне бутылочку.

— Я чужую пить не буду, — капризничает Элина.

— Другой нет, не капризничай! — резко отвечает Тарас и прикладывает горлышко бутылки к ее губам.

Элина делает несколько глотком, брезгливо морщась. Я наблюдаю за картиной, а у самой в душе настоящий бунт. Адреналин, потоком хлынувший в кровь, натянул нервы, как струны, вот-вот лопнут.

— Ты чем-то больна? — спрашиваю осторожно.

Васильева обиженно отворачивается. Так, ясно, кажется, все хотят сделать меня виноватой в обмороке студентки.

И точно! Со стороны лифта несутся завкафедрой и Галина. Смотрю с удивлением на них. Неужели кто-то из студентов позвонил? Так быстро? Подозрение закрадывается в сердце, слишком случившееся напоминает спектакль. Да и Элина вполне бодра. Нет ни бледности, характерной для обморока, ни сбивчивого дыхания.

— Что случилось? — набрасывается на меня Галина.

— Какой кошмар! — всплескивает ладонями Мария Ивановна. — Юлия Геннадиевна, как вы могли это допустить?

— Все произошло за одну минуту, — отвечаю ей и замолкаю: чувствую, что оправдываюсь, делаю себе еще хуже.

Тарас помогает Васильевой сесть, девушка отмахивается, но он настойчиво прислоняет ее к спинке скамейки.

— Сюда, пожалуйста.

Оборачиваюсь: в дверях стоят медики в синей униформе.

— Где больной?

Я отхожу в сторону. Потрясение за потрясением. Нет ни дня без нервотрепки. Галка хватает меня за локоть и тащит вон из аудитории.

— Юлька, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой?

Она, конечно, шутит, но мне хочется треснуть ее по лбу: не место и не время сейчас для ерничанья.