Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 42)

— Все просто: он мне изменил, а я ушла из дома.

Говорю это, и так легко становится на сердце, будто груз сбросила. Зато Лидия Федоровна теряется.

— Спятила? — спрашивает хрипло. — Где ты еще такого мужа найдешь?

Глаза у свекрови по блюдцу, явно не ожидала от меня такой прыти.

— Может, найду, а может, и нет, но с вашим сыном нам не по пути.

— Идиотка! Ты рядом со свечкой стояла? Измену еще доказать надо.

— Не стояла, но ваш сын и не скрывает свои отношения с Ликой.

— Анжелика — дочь наших друзей.

— Я знаю. А еще она любовница моего мужа.

— Хороший левак укрепляет брак. Слышала такую поговорку?

— Даже так? — зажимаю в кулаке салфетку, мне так трудно разговаривать с этой женщиной, так трудно! Боюсь смотреть ей в глаза, боюсь лишнее движение сделать. — Получается, и вам муж изменял, а вы на это глаза закрывали.

— Юля, ты кукушкой поехала? — свекровь крутит пальцем у виска.

— Ну, это из ваших слов следует. А я слышала другое. Изменил раз, изменит и другой.

Лилия Федоровна вспыхивает, хватается за чашку с кофе, но лишь крутит ее, не пьет.

— Измена не великий грех, — произносит наконец. — Мужики так устроены. Разводиться из-за этого точно не стоит.

В глазах мелькает грусть. Да, кажется, я наступила на больную мозоль. При мне свекр вел себя как настоящий подкаблучник. Только и слышалось: «Лидочка, то да Лидочка се». Но вдруг у него тоже была бурная молодость?

Но это сейчас не важно. Я не понимаю свекровь, совсем. С какой целью она приехала? Хочет, чтобы мы с Мишкой развелись, или, наоборот: убеждает меня не делать такой глупости?

— А что, по-вашему, грех, достойный развода?

— Пьянки, рукоприкладство, жадность. А Миша всегда был к тебе щедрым. И замуж взял… такую.

Я даже дыхание задерживаю от возмущения. Она в своем репертуаре, не может не намекнуть на мой социальный статус.

Да, я не родилась с золотой ложкой во рту. Меня воспитывала одна мама. Но я тоже человек, у которого есть гордость.

— Вы науськивали сына, внушали, что я ему не пара. Все отлично, добились своего. Я подаю на развод.

— Не глупи, Юля, — Лидия Федоровна поджимает губы и отводит взгляд.

Чувствуется, что она говорит не то, что хочет, а то, что вынуждена. Наверняка Мишка промыл матери мозги. Но где же он сам? Я думала, что утром именно его встречу его в холле университета, а он прислал мамашу.

Трус!

Или что-то еще случилось? Теперь мысли поворачивают в другую сторону.

— Лидия Федоровна, что происходит? — напрямую спрашиваю свекровь. — Я видела семейные фото, где Мишка обнимал Лику, а вы с мужем мило сидели с ними за столом и поощряли их связь. Почему такая резкая перемена во взглядах.

— Когда это мы поощряли? Где это фото? — запальчиво вскрикивает она и оглядывается.

Я вытаскиваю телефон и поворачиваю к ней экраном. Она минуту разглядывает его, потом вспыхивает.

— Это ни о чем не говорит. Подумаешь, встретились случайно и выпили по чашке кофе.

— Случайно? — ее изворотливость бесит, но зато мой страх испаряется, словно по волшебству. — Вы на картинку посмотрите. Это же ваш сад. Или я ошибаюсь?

— Анжелика приехала с нашими друзьями…

— А Мишка в это время был в командировке. Версия для меня.

— Разве сын не имеет права навестить родителей?

— Конечно, имеет! О чем речь? Но нормальный муж возьмет с собой жену, — говорю жестко, чеканю каждое слово. — Или предупредит ее. А еще мне интересно, кто вас фотографировал? Отец Лики? Тот, который мою шею лапал. Или его мать? Да и Мишка не выглядит ошарашенным случайной встречей. Такое впечатление, что посиделки эти были у вас не раз и не два.

Я замолкаю. Пока говорю, пазл начинает складываться, перед глазами появляется полная картина. Одно не понимаю, почему свекровь уговаривает меня?

— Ты тоже не идеал! — глаза свекрови загораются сухим блеском. — Муж дома сходит с ума от беспокойства, а жена ночами где-то шатается.

Она бросает на стол журнал светской хроники. Он раскрывается на середине. Волнение сдавливает горло: я вижу себя в компании Тараса и его родителей и невольно выдыхаю. Казалось бы, я уже приняла решение: развожусь, и точка! Прощать измен не намерена, я себя не на помойке нашла. Но все равно тревожно. Главный вопрос моей жизни: а как отреагирует на это муж, все еще терзает голову.

— А что с этим не так? — внешне спокойно листаю страницы, хотя внутри все трясется. — Отличные фотографии.

— Кто это? — палец свекрови указывает на Тараса.

— Тарас Облонский, — говорю с наслаждением: она наверняка слышала эту фамилию. — Мой студент, а по совместительству сын олигарха Облонского. О компании «Финансы-групп» слышали?

— Ты… ты…. Ты жестока! Как ты жестока! — захлебывается возмущением свекровь, на ее глазах даже появляются слезы.

— Не драматизируйте, мама, — отмахиваюсь я с раздражением. — Во-первых, это работа, меня пригласили переводчиком на бизнес-встречу. Во-вторых, первым начал ваш сын. Мало того, что он мне уже давно изменяет, в ночь с субботы на воскресенье он не ночевал дома. После нашего разговора я дала ему шанс исправить ситуацию, он его проигнорировал.

— Миша сбит с толку. У него нет отношений с Ликой, они друзья детства, — с оскорбленным лицом продолжает нападать Лидия Федоровна. — Ты болезненно ревнива. Если бы мы знали об этом раньше…

— Не разрешили бы сыну жениться на мне, — продолжаю за нее. — Что ж, теперь вы свободны.

— Юля, не веди себя как стерва. Это неприлично!

— Простите, у меня лекция, — встаю. — Я не понимаю цели вашего визита, посему откланиваюсь. За кофе я заплатила.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Стараюсь держать ровно спину, ни за что не покажу этой женщине, в каком шоке нахожусь последние дни.

— Юля! Юлия Геннадиевна! — кричит она. — Минуточку! На два слова.

Кажется, она не собирается сдаваться. На меня поглядывают знакомые студентки, я им вежливо киваю, но иду назад.

— Или говорите, зачем пришли, или не мешайте мне работать.

Намеренно не сажусь, постукиваю каблуком по полу, бросаю взгляд на часы. Я действительно тороплюсь. После сегодняшнего вызова к ректору не хочу еще больше осложнять ситуацию сплетнями.

— Я тебя очень прошу, — свекровь умоляюще складывает руки на груди. Выглядит немного театрально, вполне возможно, что работает на публику. — Не руби сгоряча, подумай. Миша — хороший парень, достойный мужчина и муж. Неужели не можешь простить ему малюсенький промах?

«Малюсенький? — от этого слова все леденеет внутри. — На до же, малюсенький! А если бы я Мишке изменила, мой поступок назвали бы таким словом?» из чувства протеста хочется послать свекровь подальше и надолго, но сдерживаюсь.

— Хорошо, подумаю, — отвечаю ей и спешу к двери.

По коридору почти бегу. Уже прошло полчаса с начала занятий — хороший повод обвинить меня в недобросовестной работе. Тарас караулит возле окна напротив аудитории.

— Что? — он делает шаг ко мне.

Лицо бледное и встревоженное.

— Потом. Посмотри сводку новостей.

К кафедре по ступенькам буквально лечу, только что крыльев за спиной нет. Занятие провожу на автомате. Сегодня не загораюсь материалом сама и не зажигаю студентов. Они удивленно переглядываются, шепчутся, но стараюсь не обращать на это внимание.

Случайно замечаю поднятую руку. Сколько она висит в воздухе, не знаю, но спрашиваю ее хозяйку, красивую блондинку, одетую модно и с изыском в ярко-красный брючный костюм:

— Вы что-то хотите?

— Можно выйти? — с вызовом говорит она.

— Подождите немного, я сейчас закончу, — продолжаю диктовать задание на семинар. — На сегодня — все. Вы свободны, — говорю громко и выключаю ноутбук.

Девушка в красном с шумом вылетает из аудитории. «Что это с ней?» — отмечаю машинально.