Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 39)

Но завтра…

Даже страшно подумать, что будет завтра.

Встряхиваюсь.

— Ну, рассказывай, какая кошка между пробежала между тобой и тем красавчиком? — поворачиваюсь к молчаливому Тарасу. — На таких встречах не распускают кулаки.

«А если кто-то из репортеров увидел? — испариной покрывается лоб. — Не хватало еще попасть в свежие новости!»

— Испугалась? — Тарас подает мне салфетку.

Я вздрагиваю: этот человек меня поражает, он постоянно угадывает мои желания.

— Журналистов было много.

— Боишься попасть на страницы светской хроники?

— Не знаю. Ни разу там не была, но все же… Представляю, в каком все будут шоке.

— Преподаватель разнимает драку своего студента. Так?

— Примерно, — я вздыхаю и повторяю вопрос. — Рассказывай, что случилось?

— Не переживай. Ты же не в подворотне драку разнимала, была на работе, — он улыбается. — Я вообще не хотел идти на бизнес-встречу. Очень! С некоторых пор испытываю отвращение к подобным тусовкам.

— С некоторых?

— Нет, раньше они мне нравились. На таких вечерах в непринужденной беседе заключаются миллионные контракты, рукопожатием скрепляются договоренности, заводятся новые связи.

— Я думала ты бездельник, вечный студент.

— Не совсем. Батя мне чуть ли не с пеленок внушал: «Смотри, слушай, впитывай каждое слово». И я впитывал, учился бизнесу, инвестированию, несколько лет учился в США на фондового менеджера. Мне нравилась эта профессия. От графиков взлета и падения акций мурашки бежали по телу. В один миг можно было потерять и заработать огромные деньги. В один миг!

Я удивленно поднимаю брови. Даже не представляю, чем он занимается.

— Ты тот, кто стоит перед большими экранами, смотрит на них и приказывает: «Продавайте акции «Стивенэлектроникс», покупайте акции «Репсико», они выросли на три процента?

— Примерно так, — смеется Тарас.

«Ну, слава богу!» — радуюсь и я.

Его глаза мерцают в полумраке бара, отражая огоньки светильников. Лицо расслабилось, пропала жесткость и твердость, словно ледышка растаяла. Его взгляд завораживает, я не могу отвести глаз.

— И где ты работал?

— Там же, где и учился.

— Ого!

Делаю большой глоток от неожиданности и закашливаюсь.

— Получил диплом, батя отправил на стажировку к знакомому в компанию, да не сложилось.

— Почему?

— Полгода проработал. У меня хорошее чутье. Нутром чувствовал, когда нужно купить, а когда сбросить, риски умел просчитывать. Мне доверяли, — Тарас замолчал. — В какой-то степени даже юным гением считался, директор лично обучал тонкостям ремесла.

— Ничего себе! — качаю головой. — И как такой молодец-удалец оказался в нашем захудалом вузе?

— Юль, давай поговорим о тебе, — уходит от ответа Тарас.

— Нет, уж, я должна знать, в какое дерьмо вляпалась, если завтра возникнут вопросы.

— Да все просто, — Тарас залпом проглотил остатки коньяка и двинул стакан по столу к бармену. — Ценные бумаги одной компании стали падать. Она разваливалась на глазах. Я предупредил директора, но он не послушал меня, велел купить акции на большую сумму. Пришлось выполнить приказ.

— И что?

— Мой прогноз оказался верным, компания вскоре объявила себя банкротом, но директор не взял вину на себя, а свалил все на меня.

— Вот сволочь! — я реально киплю от злости. — Удобная позиция: обвинить зеленого новичка, почти студента. — Мне жалко без вины пострадавшего парня, хочется его погладить по голове, прижать к груди. Увы, нельзя! Взрослый мужчина неправильно поймет мой порыв. — И тебя уволили?

— Не просто уволили, — тихо ответил он. — Выгнали с треском и скандалом. Весь офис на ушах стоял. Многие инвесторы тогда потеряли деньги, ушли у другим компаниям. А наша… еще год продержалась на плаву и развалилась. Плохая слава.

— Ого! Круто! А что отец?

— Отец меня и спас. Забрал в Россию. Иначе сидел бы сейчас на нарах в американской тюрьме.

— Потому ты и решил сменить профессию?

— Да.

— А в бизнес вернуться не хочешь?

— Отец мечтает о таком, но ты сама видела, что случилось. Еще не забыт мой провал. Ну, или всегда найдется тот, кто напомнит.

— Но это же не твоя вина! Безобразие!

Возмущение так и кипит в душе, сама бы в морду врезала этому гадкому боссу, даже о собственных проблемах забываю.

— Для всех — моя.

Мы замолкаем. Случайным взглядом я ловлю циферблат настенных часов и охаю: уже глубокая ночь. Вскакиваю, дергаюсь к выходу, Тарас перехватывает за руку.

— Пусти. Я домой. Завтра на работу. Лекция с утра, — и тут соображаю: — Ты же выпил. Придется вызывать такси.

Пока Тарас расплачивается, машинально вытаскиваю мобильник, включаю, и звонок мгновенно бьет по ушам — мама.

Глава 32

Растерянно смотрю на экран и глазам не верю. Не свекровь, а именно моя мама звонит мне в два часа ночи.

Сердце заходится от боли. Удар! Еще один! Вспышка! Адреналин кипящей лавой растекается по сосудам.

Сволочи! Гады! Ублюдки! Они даже до мамы добрались! Неужели недостаточно меня? Нет, надо унизить и растоптать всех.

— Что там? Кто?

Боковым зрением вижу Тараса, который бросается ко мне с протянутой рукой, наверняка хочет отобрать телефон. Я мгновенно отворачиваюсь, вижу себя будто со стороны, свапаю по дисплею и подношу трубку к уху.

— Юлечка, доченька! — истеричный плач шурупом ввинчивается в мозг. — Куда ты пропала? Миша в панике, не может тебя найти.

— Мама, тихо, тихо, не волнуйся, — говорю спокойно, хотя лава в груди застывает, превращается в кисель и дрожит. — У тебя давление, сердце. Со мной все хорошо. Слышишь? Хорошо.

— Но Миша такое сказал… и Лидия Федоровна.

«Еще и эта? — вспыхивает в мозгах. — Куда лезет!»

— Что он сказал? — перебиваю ее, напрягаясь.

Я дышать перестаю и даже не осознаю этого. Тарас стоит рядом, наклонив голову, вслушивается в разговор. Мы отходим в сторону, чтобы не мешать отдыхающим.

— Ой, Юлечка, я даже повторять не хочу. Дочка, ты, главное, скажи, у тебя все хорошо?

— Конечно, мамуля. И… не отвечай, если будет звонить Мишка или его родители.

— Вы поссорились?

На второй линии проходит звонок, кошусь взглядом на экран — муж. Он тоже не спит. Интересно, волнуется за меня или на себя, потому что земля под ногами горит?