Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 38)

— Ну, хватит! — прячет меня себе за спину Тарас. — Вы совсем смутили Юлю, — он тянет меня к гостям.

Я иду, чуть покачиваясь на высоченных каблуках, а волнение стягивает спазмом горло. Тарас представляет меня то одним, то другим знакомым, но все лица сливаются в одну длинную красивую полосу.

— Ты скажи, где нужна моя помощь? — тихо спрашиваю его. — Здесь все говорят по-русски.

— Значит, иностранные инвесторы еще не прибыли, — с улыбкой отвечает Тарас, а у меня складывается впечатление, что ему переводчик и не нужен.

— Тарас, и ты здесь! — окликает его мужской голос.

Мы оборачиваемся, мой студент застывает, его лицо бледнеет и превращается в мраморную маску.

В нескольких шагах от нас стоит мужчина тридцати с небольшим лет. У него модная короткая стрижка с выбритыми висками, идеально гладкое лицо и очки в тонкой серебряной оправе. Пижон, да и только!

Строгий костюм, белоснежная рубашка, бабочка, светские манеры — все указывает на достаток и уверенность в себе. Вот только образ идеального дельца портит кривая ухмылка.

Незнакомец засовывает руку в карман, подается вперед и небрежной походкой направляется к нам.

— Да, и я здесь, — с вызовом отвечает Тарас.

— И зачем ты из компании уволился? — с ехидцей спрашивает незнакомец. — Жалко-то как! — и столько яда в его словах, что даже мне становится тошно. — Без тебя стало так скучно! Но должен сказать, ты принял тогда правильное решение.

— Ах, ты, гад! — Тарас дергается в его сторону, я внезапно пугаюсь и повисаю на его локте.

— Не надо, пойдем отсюда! — умоляю его.

Чувствую, что между этими двумя своя война, которая началась задолго до нашего знакомства.

— Ну, таким, как ты, я бы запретил вход на бизнес-встречи. Опасно, знаешь ли, иметь с тобой дело, провалиться можно.

Тарас срывается: он хватает незнакомца за узел галстука и притягивает к себе.

— Как мило! — веселится тот, раскинув руки. — Я даже отвечать тебе не буду. Только оглянись вокруг, этот зал утыкан камерами.

— Тарас, — уже чуть не плачу я, — пошли! Плюнь на него,

Незнакомец стряхивает руки Тараса и вдруг поворачивается ко мне и спрашивает:

— Как вас зовут, прелестная нимфа?

— Ю…

Я не успеваю ответить, как Тарас перебивает:

— Пойдем отсюда. Не стоит этот хлыщ твоего внимания.

— Ха-ха-ха! — веселится сзади красавчик. — А ты не меняешься. Все тот же засранец, что и три года назад. Не зря тебя Корнилов выгнал.

Тарас так сжимает мои пальцы, что они слипаются. От боли я чуть не плачу, но он словно и не замечает этого, резко разворачивается к незнакомцу. Челюсти студента сжаты, глаза сужены от ярости и искрят молниями.

— Повтори, что ты сказал, говнюк?

Я отталкиваю его и бросаюсь между мужчинами. Боковым зрением вижу, что к нам торопится отец Тараса.

— Брейк, мальчики! Как вам не стыдно! На вас смотрят люди!

— Лады, прелестная леди Ю, — мужчина поднимает руки в жесте примирения. — Может, пропустим по стаканчику?

Он подмигивает мне, Тарас выбрасывает кулак, едва успеваю перехватить его руку, чтобы он не достал до мерзавца. Такое приключение мне совершенно не нравится.

— Извините, я на работе, — отвечаю ему с вызовом.

— Сын, что происходит? — к нам незаметно подходит господин Полонский.

За его спиной виду встревоженное лицо матери. Она явно переживает за сына, но молчит.

— Ты зачем пригласил Мальцева? Зачем?

Тарас так набрасывается на отца, будто видит перед собой врага номер один.

— Остынь! — хлопает тот сына по плечу. — Это не мой личный праздник. Я думал, ты окунешься в привычную среду и вернешься наконец в мир бизнеса.

— Зря ты так думал! — Тарас берет мою руку. — Пойдем.

Он тащит меня в темный уголок подальше от основной тусовки. Я ничего не понимаю, но тоже стремлюсь спрятаться от посторонних глаз: мы привлекли слишком много внимания, а я видела повсюду снующих журналистов. Не хватало плюсом ко всем неприятностям попасть под прицел их камер.

— Что происходит, Тарас? — спрашиваю его, как только мы останавливаемся.

Тарас смотрит на меня остановившимся взглядом, словно не видит, весь поглощен своими мыслями. И вдруг он хватает меня за талию и крепко прижимает к себе. Дергаюсь в панике, пытаясь вырваться.

— Постой так минуточку, прошу, — горячее дыхание обжигает мне кожу.

— Но…

— Пожалуйста!

Мы стоим, обнявшись несколько минут. Я чувствую внутри волнение. Кажется, уже входит в привычку видеть рядом с собой Тараса, вдыхать его запах, слышать биение сердца.

— Ну, все, все, — поглаживаю его, как ребенка, по спине. — Давай, уйдем отсюда. И без нас гости прекрасно отдыхают.

Тарас отстраняется.

— Прости, — он с силой растирает лицо. — Я обычно держу себя в руках, но этот… просто взбесил.

— Я третий день подряд живу в скандале, — говорю внешне спокойно, хотя в душе бушует ураган.

И когда моя будничная жизнь превратилась в череду мерзких событий?

— Прости, это я виноват. Отец настоял на этом мероприятии. Я не думал, что встречу Мальцева. Не думал, идиот!

Последние слова он произносит яростно и зло. Я беру Тараса за руку и веду его вон из банкетного зала. Стараюсь держаться в тени, подальше от основного праздника. В холле отеля оглядываюсь, нахожу лобби-бар и сворачиваю туда.

— Раз мы здесь, почему бы не расслабиться? — смотрю на студента с улыбкой.

Он молча садится на барный табурет у стойки, щелчком подзывает бармена.

— Чего изволите? — подлетает услужливый парнишка.

— Коньяка на два пальца.

— Лед?

— Не надо.

— А вам? — он смотрит на меня.

— Апельсиновый сок.

Бармен ставит перед нами тарелочку с орешками и снеками, придвигает стаканы.

В баре спокойно: играет негромкая музыка, несколько посетителей заняты выпивкой и разговорами. И эта будничная обстановка успокаивает, настраивает на миролюбивый лад. Завтра у меня будет безумный день. И Мишка, и Галка, и свекры меня потеряли. Я упрямо не включаю телефон, а они наверняка разыскивают меня.

А может, и не разыскивают. Рады до безумия, что избавились.

Прислушиваюсь к себе. Жалко мне их или нет? Пока не знаю. Совесть проснется, обязательно, но сегодня я хочу их наказать.

Пусть!

Упрямо поджимаю губы и стискиваю в руках холодный стакан с соком. Я никогда не была злобной стервой, эти люди, притворявшиеся родными и близкими, сами виноваты, что разбудили во мне зверя.