Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 13)

— Что?

— Голос. Мне показалось, что в комнате кто-то еще есть, кроме нас.

«Все, это конец! Сейчас застукают!» — бьется в висках паническая мысль.

— Нет, все веселятся у бассейна.

— А куда пропала Юля?

— Юля? Не знаю, — свекровь говорит растерянно. — Погоди, — шорох, шебаршение, — Миш, а где твоя жена?

«Ясно, звонит по телефону», — выдыхаю облегченно.

Чувствую твердые пальцы Тараса, пожимаю их в ответ.

— Ну, где она? — спрашивает Марина.

— Миша говорит, что она отдыхает в своей комнате. Надо проверить.

— Да, согласна. Я возьму этот жакетик, ты не против?

Женщины выходят, мы еще минуту стоим, не двигаясь, наконец Тарас отодвигает штору и выводит меня за собой.

— Может, объясните все же, что здесь происходит?

Я смотрю на него, и все, что накопилось за этот день в душе, выплескиваю в трех словах:

— Мне… изменяет… муж.

Тарас будто получает удар кулаком под дых. Он вздрагивает всем телом, складывается пополам, задерживает дыхание. Я пугаюсь.

Что с тобой?

— Твою ж! — вырывается у него, он сжимает челюсти так, что появляются желваки. — Я его убью эту скотину.

Он бросается к двери, я опережаю его, ныряю под мышку, закрывая спиной выход.

— Нет, не смей! Я сама!

— Ты еще и защищаешь эту скотину?

Он яростно бьет кулаком в стену, попадает в картину. Стекло разбивается, замирает на секунду. Тарас реагирует мгновенно: закрывает меня собой от осколков. Мы оба дрожим от пережитого стресса.

— В скандале нет смысла. Все те люди, — машу в сторону лужайки, — об измене Мишки знают. Только я, идиотка блаженная, жила в иллюзии!

Долго сдерживаемые слезы срываются с ресниц, Тарас вытаскивает из кармана платок, вытирает их.

— Ну, тихо, тихо! Поплачь, если хочется, поплачь!

Я хватаю студента за футболку, поднимаюсь на цыпочки.

— Тарас, умоляю! Помоги мне им отомстить!

Глава 11

Как только я попал на этот праздник, сразу почувствовал, что атмосфера здесь странная. Нет, на первый взгляд все, как обычно: музыка играет, гости веселятся, Галина, сдобренная порцией алкоголя, висит на мне, как груша. Я другого и не ожидал, как даже не предполагал, что столкнусь здесь с Юлей.

Но она ведет себя настолько странно, что чувствую, как в груди закипает огонь. В ее словах и поступках есть обреченность, словно она перешла некую черту.

Еще за столом я замечаю, что она ест как автомат, забрасывает в рот огромные куски и глотает, не жуя. Мертвое лицо, потухший взгляд, угнанная машина, нож в кулаке плюс этот хулиганский поступок, когда она прыснула в лицо водой Анжелике.

Ясно: что-то случилось и настолько серьезное, что интеллигентная и нежная принцесса превратилась в потерянное существо с взлохмаченными волосами.

Весь вечер я задаюсь этим вопросом, пытаюсь вывести на разговор Галину, но секретарша все больше хмелеет и становится развязнее.

Я оглядываюсь.

Юля куда-то убежала и пропала. Ее муж, вместо того, чтобы пойти за женой, в это время успокаивает истеричную гостью. Он крутится вокруг нее как волчок. Я вспоминаю, что видел эту девчонку в коридорах университета.

Она и к Юле кинулась как к старой знакомой, назвав по имени-отчеству, вот только той это совсем не понравилось. У меня складывается впечатление, что между этими тремя есть какая-то связь.

Но какая?

И тут Анжелика замечает меня. Ее глаза округляются, словно она увидела чудо из чудес, а пухлый ротик мгновенно перестает изрыгать проклятия. Они отталкивает Михаила и с широкой улыбкой идет к моему столу. Ей уже совсем не мешает мокрое платье.

— О боже, какие люди! — восклицает она. — Не ожидала, что тебя здесь встречу. Кажется, ты Тарас?

— Когда кажется, крестись! — тут же вскакивает Галина. — Этот кавалер со мной.

Она огибает стол и плюхается ко мне на колени, обняв за шею и всем видом показывая, что я ее собственность. В другое время я скинул бы ее сразу, но сейчас терплю: она знакомое зло, а вот красотка Анжелика, играющая всем телом, чтобы привлечь мое внимание, неизвестное.

— А не старовата ты для него? — кривит губы студентка. — Поистаскалась по барам и клубам.

— Ты что мелешь, дура? — вскидывается Галина.

Анжелика стоит расслабленно, нисколько не пасуя, и усмехается.

— Да весь универ знает, где ты шатаешься вечерами. Хочешь липнуть к парням, походи сначала на фитнес, массажик, процедурки, убери провисания, глядишь, кто-нибудь и клюнет.

— Как ты смеешь, малолетка, мне указывать?

Галина вскакивает, я облегченно вздыхаю и тоже встаю: совершенно нет желания участвовать в бабских разборках.

Черт! Где же Юля?

Чувство тревоги все растет. Обхожу сад, заглядываю в каждый уголок, сворачиваю за дом и вдруг натыкаюсь на парочку.

— Мика, — доносится капризный голос, я дергаюсь, узнав его, — твоя сучка залила мне платье.

— Зая, я куплю тебе новое.

— Мне нравилось это.

— Куплю такое же. Иди ко мне.

— Не хочу, ты подкаблучник, Мика. Побежал за ней на полусогнутых.

— Она моя жена.

— Когда ты уже с ней разведешься?

— Скоро. Иди ко мне.

— Отстань.

«Как это понимать? — ногти впиваются в ладони. — Михаил и Анжелика? У них связь? А как же Юля? Вот ублюдки!»

Делаю шаг вперед, спотыкаюсь, хватаюсь за куст. Парочка испуганно сбегает. Я начинаю понимать, что происходит, но еще до конца не могу поверить в услышанное. А вдруг и Юля это видела?

Открываю дверь в коттедж и замираю: Юля спускается по ступенькам, но это уже совсем не она. Передо мной появляется шальная девчонка в коротких шортах и розовом топе. Ее яркий макияж, немного развязные движения, и соски, оттопыривающие ткань топа, бьют по чувствам, будто кувалда по наковальне. Мозги кипят, а мое естество делает стойку.

От панического бегства спасают шаги на крыльце. Я хватаю девушку и толкаю ее в ближайшую комнату. Мы замираем, слушаем разговор двух женщин, гадкий и неприятный, но близость Юли сводит с ума, ее запах будоражит, вызывает волнение, я почти не вникаю в слова дам, чувствую только, как Юля напрягается в моих руках.

И вот теперь она говорит мне страшные слова, подтвердив, что знает об измене мужа. Первый порыв — выскочить из дома и хорошенько вмазать в красивую физиономию стоматолога, гаснет на корню: Юля вцепляется в мою руку и не пускает.

— Я не хочу скандала!

— Но почему? Это неправильно!