Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 14)

Меня трясет от возмущения и злости. Внутри разгорается пламя, кажется, что этот огонь испепелит душу дотла. Как посмел этот мудак изменить такой идеальной женщине, как Юлия Геннадьевна? Как посмел? Чего ему не хватало? Красивая, уравновешенная, умная, ни разу не видел ее в плохом настроении, никогда она не срывала раздражение на других.

Я бью кулаком по стене, попадаю в картину. Стекло рамы покрывается мелкими трещинами, едва успеваю закрыть Юлю от осколков, всего трясет от страха за нее. Но она словно и не замечает ничего, умоляет:

— Помоги мне отомстить.

Я замираю с поднятой рукой, в которой зажимаю носовой платок. Мы стоим в темноте комнаты и оба тяжело дышим. В голове крутится множество мыслей.

— Как ты хочешь отомстить? — спрашиваю осторожно и отодвигаюсь.

Понимаю, что человек в состоянии аффекта на многое способен, но, если она сразу не устроила скандал, не разобралась с мужем и соперницей, значит, хочет сделать что-то другое. Но что?

— Я его люблю, — судорожно всхлипывает она, — л-любила. Не знаю… сердце болит… не могу больше выносить эту муку…

Опять протягиваю ей платок.

— Тогда выскажи ему все в лицо и уйди, хлопнув дверью.

— Куда? — она смотрит на меня блестящими глазами. — Я живу в его квартире.

— У тебя подруги есть?

— Галка, но она тоже меня предала.

— Вот стерва! — скриплю зубами, растерзал бы эту гадину своими руками. — Хорошо, как вариант — отель.

— Нет. Я же пять лет строила свое гнездышко, не могу это вот так просто бросить.

— Поехали ко мне, и пусть он побесится, когда поймет, что потерял тебя.

— Не хочу.

— Тогда чего ты хочешь?

— Отомстить.

Так, разговор заходит в тупик. Я понимаю: Юля все еще в шоке, просто он переходит в стадию растерянности: «поди туда, не знаю куда, сделай то, не знаю, что». Еще и болтовня двух старых сплетниц добила.

— Хорошо. Предлагаю первый шаг мести.

— Какой? — Юля встряхивается, вытирает глаза, расправляет плечи.

— Мы сейчас уезжаем. Тихо, по-английски, не прощаясь, и пусть твой муженек подергается. Согласна?

Глава 12

Предложение Тараса ставит в тупик. Я никогда не была склонна к решительным действиям, может, поэтому свекровь считает меня бесхребетной размазней, недостойной ее сына.

В голове тут же заметались сомнения. «А если Миша обидится? Ты ни разу так не поступала. Вдруг он расстроится, ты испортишь ему праздник», — нашептывал мне внутренний голос. Сама ситуация, что я прячусь в темной спальне свекров с посторонним мужчиной уже наполняла душу неосознанным страхом.

«Эй, блаженная, встряхнись! — завопила самооценка. — Эти люди унизили тебя, муж растоптал самолюбие, а ты его еще и жалеешь? Точно идиотка!»

Я глубоко вдыхаю и неожиданно улыбаюсь.

— Д-да, я сначала так и хотела… на твоей машине. Но потом… испугалась…

— А если ты уедешь со мной, — продолжает Тарас, — будет дергаться и подруга.

Мне определенно нравится эта мысль, так и хочется крикнуть: «Говори-говори!»

— Точно. Она еще спрашивала меня, не хочу ли я тобой заняться.

— Даже так? — Тарас наклоняет голову и с любопытством смотрит на меня. — И что ты ей ответила?

— Не важно, — ворчу, чувствуя, как щеки заливает краска

Удивительное дело, разговаривая с ним, я успокаиваюсь, расслабляюсь, начинаю думать о чем-то, кроме измены Мишки.

— Помнишь, эти леди хотели проверить тебя в спальне?

— Д-да.

— Наверняка они уже поднялись наверх, но тебя не обнаружили.

— Грустно все это, — судорожно вздыхаю, сердце будто скукоживается, а ребра, наоборот, сжимаются и не дают сделать полный вдох, губы дрожат. — Никто даже не всполошился.

— Вот и ты в голову не бери. Поехали?

Как-то незаметно неловкое «вы» сменилось на дружеское «ты».

— Я сейчас, только сумку возьму и переоденусь.

— Погоди секундочку.

Тарас идет к окну, под подошвами хрустят осколки стекла. «Вот удивится свекровь, когда вернется и включит свет! — появляется злорадная мысль. — Подумает, что воры залезли».

Мне уже начинает нравиться предложение Тараса, а в голове зреет идея. Нет, прощать я не намерена. Шок и растерянность пройдут, и начну действовать.

Тарас отодвигает штору, я вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть, что творится на лужайке. А там как ни в чем ни бывало продолжается торжество. Слышатся веселые крики, смех, несколько пар кружится в танце, мелькает белое платье Анжелики, Мишка крутится рядом. С горечью в сердце понимаю, что я чужая на этом празднике жизни. Нет смысла держаться за квартиру, уютное гнездышко, мужа. Но я ни за что не уйду без сражения! Это теперь знаю точно.

— Все тихо, — Тарас поворачивается ко мне. — Я буду ждать тебя у проходной. Ты там оставила мой Ровер? — киваю. — Сможешь выйти из дома незаметно?

— Постараюсь.

Тарас первый выскальзывает из спальни. Я немного задерживаюсь. Слышу, как стучат его каблуки по плитам крыльца, жду еще несколько мгновений и тоже выхожу. Перепрыгивая через две ступеньки, поднимаюсь в комнату, скидываю шорты и топ, надеваю джинсы, футболку, темную куртку. На голову цепляю черную бейсболку, заправив внутрь волосы. Черную кошку в темной комнате разглядеть невозможно, только вот крыльцо и лужайка ярко освещены.

Хватаю сумку, в подсобной комнате выключаю электричество. Мгновенно везде гаснет свет, раздаются взволнованные крики. У меня есть несколько секунд, чтобы сбежать. Я выскакиваю из коттеджа, пулей слетаю с крыльца, сворачиваю за угол и, скрываясь за кустами сирени, пробираюсь к ограде.

И вовремя. От дома доносятся громкие голоса, узнаю баритон свекра.

— Не волнуйтесь, господа, это всего лишь пробки выбило, — кричит он. — У соседей идет ремонт.

Дальше его не слушаю: пока он не добрался до счетчика, открываю калитку и выхожу на улицу. Здесь можно уже не бояться, за высоким забором никто меня не разглядит, но все равно бегу к стоянке, петляя, как заяц, прячусь за деревьями, кустами и машинами.

«Как хорошо, что я поставила свою Мазду недалеко от выезда», — тихо радуюсь про себя. Уже сажусь в машину, как вспоминаю: в багажнике внедорожника мужа все перевернуто. Он мгновенно догадается, что я узнала об его измене.

Нет, так дело не пойдет! Осведомлен, значит, вооружен. Отплачу ему его же монетой, пусть помучается.

Выскакиваю из своей машины и несусь к джипу. Кажется, я его даже не закрыла. Точно, ключи валяются на земле. Надо же, никто не поднял!

Быстро привожу в порядок багажник. Прячу вещи в рюкзак, уже не чувствую той первой боли, может потому, что мозг и руки заняты. Убираю улики под коврик, закрываю крышку и опять замираю. Что делаю? Мишка выкинет доказательства, как только поймет, что я его подозреваю.

Достаю телефон и все фотографирую. Сначала рюкзак, потом его содержимое. Галерею Мишкиного телефона перекидываю к себе, так не отвертится, если дело дойдет до суда.

Все убираю по местам и, заметив габаритные огни приближающейся машины, бросаюсь к Мазде. Успеваю сесть за руль и захлопнуть дверь, как на стоянку въезжает мерседес хорошо знакомого соседа свекров.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лоб покрывается испариной, чувствую себя преступником, совершающим кражу, но в то же время стресс бодрит, очищает мозги от жалости к себе и мысленной шелухи.

Ровер Тараса стоит у проходной и урчит мотором. Мой студент нервно шагает по дорожке, охранник что-то ему говорит. Я проезжаю мимо, лишь мигнув фарами. Тарас сразу садится за руль.

Он обгоняет меня, мы движемся друг за другом по шоссе. За рулем я успокаиваюсь, начинаю мысленно составлять план мести. На первом удобном повороте Тарас сворачивает на грунтовку и останавливается. Я делаю то же самое. В темноте леса мы кажемся заговорщиками, планирующими восстание.

— Юля, давай поговорим, — предлагает он.

— Хорошо.

— Как ты будешь действовать?

— Хочу вернуть мужу ту же боль, что испытала сама.