Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 12)

— Ты что! Я одну тебя не отпущу в таком состоянии! — вскрикивает он. — А как же праздник? Гости? Юль, полежи немного в спальне. Как станет легче, выходи.

Слышу удаляющиеся шаги и выдыхаю, словно тяжесть с себя сбрасываю. «Полежи в спальне, — мысленно передразниваю мужа. — Ага! Сейчас! А ты тут развлекаться будешь? Не выйдет!»

Смываю косметику, плещу в лицо холодной водой, осматриваю себя. Взлохмаченная, с потухшим больным взглядом и мешками под глазами, еще и платье — это серое. Мне казалось, что жемчужный цвет самый удачный для праздника, а теперь…

Нет, так дело не пойдет!

Резко открываю дверь и поднимаюсь на второй этаж, где наша с мужем комната. Распахиваю шкаф, оглядываю содержимое. Здесь висит одежда для отдыха, яркая, летняя, открытая.

Ну, что ж! Раз выбирать не из чего…

Я стягиваю платье, бросаю на пол. Остаюсь в нижнем белье, разглядываю вешалки и вдруг ловлю свое отражение в зеркале. Поворачиваюсь то одним, то другим боком: и чем я Мишке не угодила? Фигура стройная, талия тонкая, ноги ровные, щиколотки как у балерины, не зря в школе танцами занималась.

Грудь, правда, немного маловата, ладошкой можно накрыть, но я и сама не гигант. Для моей комплекции смешно было бы иметь титьки третьего размера, как у этой, Анжелики.

Неужели Мишку на молоденькое мясцо потянуло?

Натягиваю джинсовые шорты, розовый топ на бретельках, секунду думаю, потом снимаю бюстгальтер. Пусть к моим торчащим соскам будут притянуты взгляды всех мужиков, плевать! Зато любимый стойку сделает, почувствует опасность.

Убираю волосы в высокий хвост. Жирно подвожу глаза, крашу губы ярким блеском. Что ж, теперь и я похожа на малолетку. Посмотрим, кто кого!

С боевым раскрасом поднимается настроение. Выскакиваю из спальни, вприпрыжку спускаюсь вниз. Только хочу взяться за ручку двери, как она открывается, и на пороге появляется Тарас.

Он ошарашенно смотрит на меня, и вдруг хватает за руку и толкает в боковую комнату.

— Что ты себе…

— Ш-ш-ш, — шипит студент и зажимает мне рот рукой.

Входная дверь хлопает, кто-то еще входит в дом.

Глава 10

Я напрягаюсь, задерживаю дыхание, прслушиваюсь к шагам. Вошли двое, но понять, кто это, невозможно, огромный китайский ковер, лежащий в холле, заглушает звуки.

Тарас стоит рядом, возвышается почти на голову. Он еще выше Мишки, такой большой, сильный, надежный.

Но и муж мне казался надежным, а что теперь? Неужели у каждого красивого мужика гнилое нутро? Вспоминаю пальцы Виктора на своей шее и вздрагиваю.

— Замерзли? — шепотом спрашивает Тарас.

Разглядываю снизу его волевой подбородок с ямочкой посередине, вдруг соображаю, что мы находимся близко друг к другу, слишком близко. Мгновенно вспоминаю, что на мне нет бюстгальтера и сжимаюсь.

— Отпусти меня, — прошу тихо. — Они ушли.

— Вы уверены, что хотите выйти?

Тарас снимает руки с моих плеч и делает шаг назад. Он тоже взвинчен, глаза сверкают в полумраке. Сумерки. И когда наступили, даже не заметила.

— Ну, не прятаться же с тобой в темноте? Если заметят, неправильно поймут.

— Юлия Геннадьевна, что происходит?

— Ты хочешь поговорить о машине? Сейчас? Извини, я была не в себе.

— Вы так легко это говорите, — усмехается углом рта, — словно каждый день угоняете чужие авто.

— Я же просила увезти меня подальше, ты не захотел, — начинаю нападать, мне совсем не хочется сейчас с ним разбираться.

Душа горит, что там делает Мишка? Почему не ищет меня? А вдруг он с этой Анжеликой?

Богатое воображение тут же рисует картину: вот они стоят, тесно прижавшись. Его рука ласкает ее большую грудь, а она извивается от наслаждения.

Из горла вырывается стон, я закусываю губу. Тарас понимает мое страдание по-своему.

— Забудьте вы о машине. Сам справлюсь.

— Вот и отлично, — берусь за ручку двери.

— Вы уходите? В таком виде?

Тарас окидывает меня взглядом с ног до головы.

— А что с ним не так?

— Но… это не ваш стиль. Какой-то подростковый.

Раздражение закипает в груди, все мужики одинаковые! Им не угодить!

— Слушай, ну что ты ко мне пристал? Не лезь в мою жизнь!

— Я переживаю за вас, — он кладет пальцы на мою ладонь и снимает ее с дверной ручки. — Подождите немного. Вдруг вас увидят.

— Господин Полонский!

— Вы знаете мою фамилию? — улыбается красивым ртом. — Я впечатлен.

— А ты думал я не поинтересуюсь студентом, который ходит на мой курс, но в списках не значится?

— И все же, Юля… Юлия Геннадьевна, не выходите так.

— Не твое дело!

— Я понимаю, вы хотите спровоцировать гостей и родственников, чем-то они вам насолили, но в таком виде лишь почувствуете себя еще больше униженной.

— О боже! Откуда ты, морализатор, свалился на мою голову?

— Юля…

— Ах, Лидочка! Я так тебя понимаю!

От громкого женского голоса мы оба вздрагиваем. Он раздается рядом с комнатой, где мы прячемся. Только сейчас я понимаю, что мы находимся в спальне свекров. Паника захлестывает разум, я дергаюсь, не знаю, куда бежать и где прятаться.

Но Тарас притягивает меня к себе и прикладывает палец к губам.

— Представляешь, Марина, вот так я и живу! У невестки ни состояния, ни достойного воспитания. А что она сегодня устроила за столом! До сих пор уши горят. Перед гостями стыдно.

Я замираю, глаза наполняются слезами. Что за день сегодня! Неужели до кучи услышу откровения свекрови обо мне? Тарас успокаивающе гладит по плечу, я прижимаюсь к его крепкому телу спиной, появляется чувство защищенности.

Скрип ступенек, шорох шагов, кто-то трогает ручку двери, она поворачивается. Студент тянет меня к окну, закрытому плотной органзой.

Как глупо! Окно выходит в сад, а там гости. Если включить свет, все увидят парочку за стеклом.

Но повинуюсь. Тарас толкает меня за штору, сам застывает рядом, и в этот момент дверь распахивается и зажигается свет.

— Нет, Лида, согласись, Юля — красивая девушка. И работа у нее достойная.

— Ой, не смеши! Да кому нужен испанский язык в этом богом забытом университете?

— Моя Анжелика там учится.

— Мариша, прости, прости, — я слышу, как отодвигается дверца шкафа. — Посмотри, может быть что-то подойдет твоей девочке. Нет, я в себя прийти не могу! Как посмела эта деревенщина залить водой такое дорогое платье! Правду говорят, в тихом омуте черти водятся.

Я шевелюсь, не в силах выдержать унижение, хочу выйти. Тарас сжимает мои пальцы.

— Потерпи немного. Хуже будет, если покажешьсяим на глаза, — шепчет он.

— Лида ты слышала?