Кира Эртель – Лавка пряностей Лизы Хардинг (страница 1)
Кира Эртель
Лавка пряностей Лизы Хардинг
Глава 1
Утреннее солнце заливало торговую улицу теплым медовым светом, превращая булыжники мостовой в россыпь янтарных камушков. Воздух пах свежеиспеченным хлебом из пекарни старика Бремма, сладковатым дымком из кузницы и — едва уловимо — дикими травами с окрестных полей. Идеальное утро.
Я вздохнула полной грудью, огляделась, раздумывая, нужно ли мне что-то еще кроме только что купленных овощей, когда меня окликнули.
— Лиза!
Молочница, бабка Фэйт, бежала ко мне, смешно размахивая руками. Седые волосы выбивались из-под выцветшего платка, делая бабку похожей на облетевший одуванчик.
— Лиза, ты слышала новости?
О-о-о, это было нехорошо
Я замерла посреди дороги, прижимая к груди корзинку. Бабка Фэйт знала абсолютно все, что происходило в Иедене: от того, кто кому должен три медяка, до секретных кулинарных рецептов жены кузнеца. А сейчас она бежала ко мне с таким лицом, что становилось очевидным: сплетни будут про меня. Но я же за утро еще ни в чем не провинилась. Или?..
Я подозрительно уставилась на приближающуюся молочницу.
— Твой женишок вернулся! — радостно сообщила бабка. — И мамаша евонная. И брательник. Противный этот, запамятовала, как зовут.
— Эйдон, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
— Эйдон! — закивала бабка Фэйт, хлопнув в ладоши.
— Морли вернулись в замок? — неверяще переспросила я.
— Сегодня ночью! Как призраки, прокрались!
Я невольно поежилась, вспомнив серые башни замка Морли, тянущиеся ввысь, словно каменные стражи. При одной мысли о том, что в высоких стрельчатых окнах этих башен снова будут гореть огни, у меня перехватывало дыхание.
— Да какие призраки, — гаркнул продавец овощей Том, перекладывая крупные красные помидоры с места на место. Толстяк в засаленном фартуке так явно подслушивал наш разговор, что даже не пытался это скрывать. — Столько шума наделали, пока через деревню ехали на этих модных самоходных каретах, что мы все полночи не спали.
— Я спала, — зачем-то заспорила я.
— Молодой здоровый организм, — обрадовалась бабка Фэйт. — Но теперь все, Лиза?
— Что все?
— Не до сна будет!
Я открыла рот, чтобы объяснить всем лавочникам на улице — а их тут собралось уже добрых полдюжины, включая торговку лентами, мясника и даже сонного парнишку из конюшни, — что Оливер Морли мне вовсе не женишок. Никогда им не был. Мы были просто друзьями. Играли в одни игры, лазили по одним деревьям, попадали в одни неприятности.
Но в последний момент я вместо объяснений обвела соседей самым злобным взглядом, на какой только была способна.
— Никто, — прошипела я, — слышите? Никто не расскажет Морли, что я сменила фамилию. И где я живу — тоже. Ясно?
Соседи уныло закивали головами. Вот только чтоб я им еще поверила! В Иедене секреты хранились примерно как вода в решете. Максимум до обеда, и то если день выдавался не слишком скучный.
Но на всякий случай я добавила:
— Цирка не будет! Занимайтесь уже своими делами!
И припустила дальше. По своим.
Хотя, кому я вру, какие уж тут дела. Мне хотелось быстрее добраться до собственной лавки и закрыться внутри на замок!
«Лавка пряностей Лизы Хардинг» располагалась в самом сердце торгового квартала, втиснутая между сапожной мастерской и булочной. Узкое двухэтажное здание с круглой красивой вывеской и большими окнами, рамы которых я сама выкрасила в ярко-зеленый цвет — в тон своих глаз, как ехидно заметил однажды мой помощник Картер.
Оливер Морли ведь не будет меня разыскивать, да? Прошло восемь лет — целая вечность! Он уже наверняка и думать забыл о своей подружке детства. Подружке, а не невесте! Никаких помолвок между нами не было, что бы там ни болтали сплетники.
Он точно не будет меня разыскивать.
Но на всякий случай я сейчас соберу сумку и пойду в лес. На недельку.
Забежав в лавку, я действительно заперлась изнутри, повернув большой железный ключ дважды для верности. Прислонилась спиной к двери и окинула взглядом свое маленькое царство.
Полки из темного дуба тянулись от пола до самого потолка, заставленные склянками всех размеров и форм. Синие бутылочки с настойками, зеленые пузырьки с маслами, прозрачные банки с сушеными травами. Каждая аккуратно подписана, каждая на своем месте. Под окном стоял большой деревянный стол, испещренный царапинами и пятнами от бесчисленных экспериментов. Пахло мятой и ромашкой.
Я отодвинула пару склянок на полке, заглянула в травяной шкаф. Потом в большой сундук у дальней стены.
Вот, точно. Мне нужно в лес. Все-то у меня позаканчивалось: и жабья трава, и синяк, и аир болотный. Кстати, жабья трава — это хорошо. Заварить ее покрепче, так нервы успокаивает лучше любого аптекарского зелья. Сплошная польза: и прогуляюсь на свежем воздухе, и травок насобираю, и от нежелательных встреч подальше буду.
Я села в кресло, уронив руки на колени. Половицы под ногами были теплыми от солнца, проникающего через окно. Где-то за стеной булочник Бремм напевал веселую песенку, стуча скалкой по тесту.
Зачем Морли вернулись? Иеден — захолустье. Они покинули его, когда Эйдон и Оливер выросли и настало время выводить их в свет. Неужели уже внуков привезли? И важная маркиза Морли будет в сопровождении десятка нянек выгуливать по центральной улице коляску с толстыми розовощекими отпрысками Оливера?
При этой мысли что-то болезненно сжалось в груди.
Какой ужас
Дети, конечно, могли быть и у Эйдона: он старше. Впрочем, от этого упыря бедная маркиза вряд ли дождется внуков. Не представляю себе женщину, которой может понравиться вечно хмурый и язвительный Эйдон.
Так, долой все мысли. Мне нужно в лес.
Я вскочила, подошла к столу и коснулась почтового кристалла — небольшого прозрачного камня, который позволял передавать короткие сообщения на расстояние. Дорогая вещица, но для торговца — необходимая. Отправила своему помощничку, Картеру Тинли, записку: «Срочно идем в лес на неделю! У меня через час. Л.».
Честно говоря, не знаю, что было страшнее: что Оливер заявится ко мне с двумя карапузами и пухленькой женушкой, взятой из «очень приличной семьи», или что он в принципе проигнорирует мое существование. Даже не попробует меня отыскать.
Но что бы ни происходило, пусть оно происходит без меня. Лес, жабья трава, глупые шутки Картера, и я переживу что угодно.
Правда, Картер не пришел ни через час, ни через два. Я собрала в дорожную сумку хлеб, сыр, сушеные яблоки, взяла две плетеные корзинки для трав и решительно отправилась к дому Тинли.
Улочки Иедена были узкими, мощенными неровным камнем, который отполировали до блеска тысячи ног. Двухэтажные домики жались друг к другу, словно пытались поделиться теплом. У каждого была своя изюминка: резные ставни, расписной фасад или хотя бы горшки с цветами на подоконниках.
Дом Картера, одноэтажный каменный с черепичной крышей, небольшим садом и сараем для инструментов, стоял на окраине, где улицы становились шире, а дома — приземистее.
Калитка оказалась заперта на замок.
— Это еще что такое?.. — пробормотала я, заглядывая сквозь деревянный штакетник.
Во дворе было пусто. Сарай, рядом с которым обычно днем работал отец Картера, заперт. И тишина
— Лизонька! — Из соседнего дома вышла соседка, пухленькая улыбчивая женщина в цветастом платье. — Уехали они все.
— Куда? — еще больше изумилась я.
— К Морли. В замке потребовался ремонт, вот и
— К Морли
Я топнула ногой. Вернулись, значит, маркизы и отняли у меня все: спокойствие, привычную жизнь, Картера!
— Передать им что-нибудь, когда вернутся? — вежливо спросила соседка.
— Не надо. Я в лес, госпожа Перкс. На недельку, может, больше. Если что-то понадобится из трав — идите в лавку к аптекарю.
— Не волнуйся, деточка, — расплылась в улыбке госпожа Перкс. — У меня все есть, а с новыми покупками дождусь тебя.
Я с благодарностью кивнула. Глянула еще раз сквозь штакетник на пустой дом и, вздохнув, зашагала в сторону леса. Что ж, одна — значит одна.
В лесу резвились солнечные зайчики. Яркое летнее солнце пробивалось сквозь густые кроны старых дубов и сосен, ветер играл листьями, отчего золотистые пятна света казались действительно живыми — прыгали по замшелым стволам, скользили по папоротникам, танцевали на тропинке.
Я достала из кармана бумажку со списком нужных трав. Почти все низинные, любящие влагу и болотистую почву. В восьми километрах от меня лес пересекала безымянная речушка, вот туда мне и надо.
Удобнее перехватив корзинки, я пошла по едва заметной тропке.
Птиц не было слышно. Странно. Я останавливалась, прислушивалась — ни щебета, ни трелей, никакого чириканья, лишь ветер шуршал в кронах. Что же их напугало и следует ли мне бояться тоже? Вот тут-то меня разобрал смех. Не иначе как Эйдон Морли успел прогуляться, вот все и притихли. Точно — настоящий упырь!