Кира Брайан – Недостаточно средств (страница 8)

– Сегодня был у Хватовцев. Там нашел Удальцову. Помнишь, она с Аннушкой хорошо дружила? Удальцова сказала мне, что Аннушка искала большую сумму за короткое время. Еще сказала, что даст объявление у себя там и дала номер телефона еще какой-то их общей знакомой, которая могла бы что-то знать про Аннушку. Я ей позвонил и договорился завтра встретиться. В десять вечера она нас будет ждать на Фестивальном.

– Что за знакомая такая? И почему так поздно? – Федор нахмурился.

Слава замолчал. И как ему преподнести то, что Удальцова дала номер какого-то клуба с очень эротичным названием и сказала искать его сестру там? Тут даже углы сгладить навряд ли получится. Как ни крути, а все равно получается, что Аннушка влезла в какую-то сомнительную историю из-за брата, а теперь он вынужден искать ее и спасать. Роль громоотвода на себя взяла Сара. До этого она сидела и внимательно слушала Славу, перебирая кольца на пальцах, но после слов про Фестивальную замолчала и нахмурилась. Слава не ожидал, что Сара скажет хоть что-то за вечер, но она вздохнула, посмотрела на Федора и поджала губы.

– Стрелец, сам посуди. Большая сумма за короткий промежуток времени. Знаешь же, что за контингент на Фестивальном водится.

Лицо Федора побледнело. Слава даже не знал, на что надеялся сильнее: что они найдут завтра Аннушку в этом клубе или же получат только очередное звено большой цепочки. В обоих случаях это разобьет Федора еще сильнее, чем было сейчас.

– Нет, она бы не стала. Она бы не пошла на это. Я знаю Аннушку, – он провел рукой по лицу. – Вспомни, она же никого к себе никогда не подпускала. И мозги у нее на месте, чтобы не лезть в подобное дерьмо. Она не такая. Я ее знаю.

– Может, и так. Я ничего не утверждаю. Завтра все и проясним, – Сара положила руку на руку Федора. – Хотя бы теперь мы знаем, куда двигаться и где искать. Я облазила весь интернет. Нигде не нашла никаких новостей, которые хоть как-то могли бы помочь. Это хороший знак.

– Вы все завтра сможете поехать? У меня у одного башка не сварит, что спрашивать надо. Даже сегодня Удальцову кое-как узнал по счастливой случайности. Надо бы всем вместе туда.

– Да, возьму отгул. Перебьются там, – Федор почесал затылок. – Сука, если какая-нибудь тварь ее пальцем тронула, я их шарашкину контору снесу.

– Не сомневаюсь. Ты трактором управлять умеешь. Все нормально будет, чел. Начало положено, найдем мы твою сестру.

– Тем более Хватовцы у себя разместят. Должно сработать. Уж прости за формулировку, но пока нет тела, все шансы в наших руках. – Сара допила свой чай. – Если Фестивальная никуда не приведет, то вы так и продолжайте по знакомому кругу проходиться, а я буду смотреть, не появились ли какие-то новости. Стрелец, три головы точно придумают, что делать и где искать.

– Прям как в старые добрые, – Федор улыбнулся. – Когда я стоял на шухере, а вы со Славой переписывали ответы из учительской. Или когда на рынке арбуз украли. Я-то думал, нас после школы разбросает по разным уголкам. А в итоге снова здесь и снова какая-то авантюра. Года идут, а ничего не меняется.

– Вот видишь. Мы как суперкоманда. Тогда справлялись и сейчас справимся.

– Ага. Только за арбуз нам тогда все равно влетело, – Сара улыбнулась. – Я тоже не думала, что в двадцать два года буду снова здесь с вами искать человека. Уровень сложности повысили, а никаких дополнений не добавили.

– Бог с ним, с дополнениями. Если нужны дополнения, я велосипед с работы спизжу, а Федяй кувалду какую-нибудь. И снаряжение готово. А ты, Сара, и без снаряжения в полной готовности.

– Реально. Помнишь, как мы убегали от охранника школьного за то, что памятнику усы нарисовали? Он нас в тупик загнал. Мы тогда с тобой, – Федор толкнул Славу в плечо, – затупили, как лохи, а Сара взяла и перемахнула через забор, как птица. Я тогда так ахуел, что уже не до охранника стало.

– Точно! А помнишь, как она на спор залпом бутылку пива выпила? Выиграла тогда триста рублей. Мы на них по шаурме купили, – Слава поддержал поток историй.

– Отличный навык. Напишу его в резюме, когда буду работу искать, – Сара нацепила обратно свои кольца. – Давайте уже расходиться. Меня от этой ностальгии в сон клонит. А завтра еще черт знает до скольки по борделям шастать. – Она поднялась из-за стола и направилась к своей комнате. – До завтра. Спасибо за вечер воспоминаний.

Сара ушла, а Федор со Славой все еще остались сидеть за маленьким столом, с которого уже лет пять облазила краска, и смотреть куда-то в окно. Мухи уже не бились в стекло. Они смирились со своей тюрьмой и тоже смотрели либо на улицу, либо на кухню. Их двухнедельный срок скоро закончится в этой стеклянной клетке, а может, и уже сейчас подходил к концу, и они попросту решили не выбиваться из сил, а в последний раз посмотреть на закат.

– Она же тебя тогда отшила в пятнадцать? – внезапно спросил Федор.

– Сказала, что хочет выйти замуж за богатого, чтобы выбраться из нашего района. Помнишь, она уже тогда заглядывала в окна приличных ресторанов и пыталась соответствовать дамам, которые выше нас на несколько статусов? Вот и оно.

– А сейчас?

– Что сейчас? – Слава не понял.

– Сейчас еще не отшила?

– Я не буду больше пытаться. Мне достаточно нашей дружбы и того, что она вернулась, – Слава нахмурился. – Она ведь права. Я не свалю отсюда, пока не смогу и маму перевезти. А у Сары еще есть все шансы выбраться. Она ничем не обременена. И я очень сильно надеюсь, что у нее это получится.

– Кстати. По поводу обременена. Где ее родители? Она ведь вместе с ними куда-то делась шесть лет назад. Если получилось от них съехать, то почему сюда?

– Федос, я не знаю! Мы с ней еще не настолько близки, чтобы обсуждать что-то такое. Если такой смелый, возьми и спроси. А я не хочу, чтобы она на меня, как на идиота, посмотрела.

– А что сразу как на идиота? Вот возьму и спрошу. Что тут такого-то?

– Вот возьми и спроси. – Слава хлопнул его по плечу. – Бывай, до завтра.

Слава ушел тоже, оставляя Федора наедине с холодным чаем и мухами, который еще пока не хотел уходить в комнату. Ведь в комнате его ждала пьяная мать, которую предстояло еще уложить спать. Но отчего-то так не хотелось туда идти. А еще сильнее не хотелось ложиться спать. Завтра ему снова нужно будет приготовить матери еду на день и думать об Аннушке. Думать об Аннушке, искать Аннушку, надеяться, что с ней все в порядке. Если она пошла на что-то ужасное ради того, чтобы заработать денег на переезд Федору, то он этого не переживет. Он никогда не простит себе, если из-за него сестре пришлось нехорошо.

Глава 4. ул. Сойфера, 38А

Лука и его ответ на вопрос стали точкой невозврата для Романа. Он в тот же день ответил на письмо своим согласием и отправил брату смету со всем, что было ему нужно для новой разработки. Конечно же, Роман не написал правду. Точнее, не написал ее прямым текстом. Он обходил страшные слова другими синонимами, которые ничего не говорили Руслану. Роману повезло, что брат совершенно ничего не понимал ни в биохимии, ни в генной инженерии. Ему это никогда не было интересно. А что ему было интересно, Роман не знал. Может быть, какие-нибудь машины или рыбалка? Да и какая разница, если они в итоге оба оказались в одном месте по разные баррикады. Вероятно, Руслану все-таки нравилось болтать со всякими спонсорами и заказчиками, раз уж он ходил с такой довольной рожей, уже столько лет проработав директором института. Его широкая улыбка с белоснежными зубами и маленькими морщинками у глаз была для Романа личным триггером и самой яркой красной тряпкой. Чему он так радуется? Зачем он улыбается, когда здоровается? С чего бы ему быть таким счастливым? Конечно же, Роман знал на это ответ. Он и сам был бы самым счастливым, если бы они поменялись телами хотя бы на сутки.

Раньше Роман особо сильно злился, что ему никак не удалось сбежать от брата даже туда, куда тянуло его сердцем. Он злился, что этот мерзавец все равно последовал за ним, да еще и занял высокую должность. И на кой черт она сдалась ему, когда ему было далеко по боку, как лаборатории получают то, что он продает? Но это все в прошлом. Только сейчас Роман по-настоящему ощутил радость от того, что его брат был рядом. Руслан никогда не станет подозревать его в каких-то грязных делах, ведь сам он весь из себя белый и пушистый, что становится тошно. У таких, как Руслан, пелена с глаз никогда не спадает. Они убеждены в святости людской сущности до момента, пока им не всадят нож в спину. Хорошо, наверное, так жить. Быть счастливым слепцом, полностью и бесповоротно доверяющим своему брату. У Руслана в голове даже очевидные картинки не сложатся в схему, потому что не бывает на свете ничего злого и неправильного. Есть обманщики, есть мошенники, есть убийцы, но все они где-то там, в сводках новостей. А его любимый братец просто хромой ворчун, не более.

Но даже будучи уверенным в своем идеальном образе в глазах брата, Роман все равно ждал подвоха. Вот возьмет Руслан и спросит у какого-нибудь сотрудника, для чего может пригодиться синтезатор олигонуклеотидов[2], который ему Роман в смете указал. А там уже Бог знает, что будет. Может, Руслан решит сыграть в самого порядочного гражданина и сразу же сдаст Романа туда, куда обычно сдают сумасшедших ученых. Но никаких вопросов от брата не было, как и не было подозрительных взглядов от коллег. Роман каждый день ждал подвоха и уже продумывал план отступления, если его детище загубят на начальной стадии. А через месяц все привезли, и Руслан снова стал чаще появляться у дверей кабинета с широкой улыбкой, так и напрашиваясь на благодарности. Получит их в письменном виде и в официальной форме по почте. Роман зашел в кабинет после того, как вернулся из лаборатории с проверкой всего, что им привезли. На компьютер уже должны были установить необходимые программы, и теперь Роман был в приподнятом настроении, предвещая продуктивные рабочие будни. Лука ждал его на диванчике, закинув ногу на ногу, как будто теперь они и правда стали на равных. Он растянулся в улыбке, когда увидел Романа.