Кира Беркут – Предложи мне обман (страница 5)

Глава 6.

Я вышла из машины на углу своего квартала, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь из соседей увидел, как меня подвозит шикарная чёрная иномарка. Хватит с меня на сегодня сплетен. Марков не спорил — только проводил меня тем самым долгим взглядом, от которого всё внутри переворачивалось, и уехал. Чёрный автомобиль растворился в потоке машин, а я так и осталась стоять на тротуаре, сжимая в руке визитку.

Осенний ветер пробирался под плащ, заставляя ёжиться, но я не спешила идти. Мне нужно было переварить всё, что случилось. Утро. Врач. Четырнадцать недель. Потом Ольга с её ледяным голосом и бланком заявления. Потом — этот кабинет, директор с багровым лицом, охрана, застывшая на пороге, и он — Арсений Марков, который одним жестом остановил всё это безумие и перевернул мою жизнь с ног на голову.

Я медленно побрела вдоль улицы. Мимо проносились машины, спешили прохожие с зонтами, хотя дождя ещё не было — только тяжёлое серое небо, обещавшее ливень к вечеру. Я шла и думала, что сегодняшний день похож на дурной сон, в котором реальность мешается с вымыслом.

«Спасибо, Малыш». Он назвал меня Малышом. Это слово до сих пор отдавалось во мне тёплой волной, хотя я прекрасно понимала: за ним не стоит ничего личного. Просто шутка. Просто минутная симпатия уверенного в себе мужчины, который привык к тому, что все вокруг смотрят на него с обожанием.

И всё же… В его голосе было что-то, что заставляло моё сердце сжиматься. Не страх. Не трепет. Скорее — странное, забытое чувство, которому я даже не могла подобрать названия. Так бывает, когда долго мёрзнешь, а потом вдруг кто-то протягивает тебе горячий чай. Просто чай. Просто жест. Но тепло остаётся надолго.

Я сунула визитку в сумочку, в самый дальний кармашек, и застегнула молнию. «Арсений Дмитриевич Марков». Буквы, вытесненные золотом на плотной матовой бумаге, всё ещё стояли перед глазами. Кто он такой? Почему решил вмешаться? Что ему от меня нужно? Я прокручивала в голове наш разговор, но ответов не находила. Может быть, он просто любит красивые жесты? Может быть, ему скучно? Или — и от этой мысли мне становилось не по себе — он действительно увидел во мне что-то такое, чего не видела я?

Я остановилась у витрины книжного магазина и посмотрела на своё отражение. Из стекла на меня глядела уставшая молодая женщина с серым лицом, в потрёпанном плаще, купленном на прошлогодней распродаже. Волосы, которые я с утра кое-как собрала в хвост, растрепались и торчали в разные стороны. Под глазами залегли тени — результат бессонной ночи, которую я провела, успокаивая пьяного Антона.

Ничего особенного. Ничего такого, что могло бы привлечь внимание владельца многомиллионного холдинга. И всё же он меня заметил. Запомнил. Назвал Малышом.

«Предложу сделку…», — прошептала я, пробуя эти слова на вкус. Они звучали дико, нелепо, как строчка из бульварного романа. Я и фиктивный брак. Беременная, без гроша за душой, без связей и без будущего — и вдруг такое предложение. Зачем ему это? Что он с этого получит?

Я пошла дальше, перебирая в памяти каждую деталь нашей встречи. Как он вошёл в лифт. Как я пролила на него кофе. Как он усмехнулся и сказал: «Так со мной ещё никто не знакомился». Это было всего несколько часов назад, а казалось — прошла целая вечность. Я тогда подумала, что он просто богатый бездельник, который привык, что всё вокруг вертится ради него. Но теперь, после того, что случилось в кабинете, я понимала: он далеко не бездельник. Он — хищник. Умный, расчётливый, умеющий ждать. И если он предлагает сделку, значит, у этой сделки есть цена.

Я свернула в свой двор. Старая пятиэтажка с облупившейся краской на стенах смотрела на меня тёмными окнами. Покосившаяся лавочка у подъезда была пуста — только одинокий голубь топтался у лужи, разыскивая крошки. Я знала здесь каждую трещину на асфальте, каждый куст, каждую выбоину в ступеньках. Это был мой мир — серый, обшарпанный, пропитанный запахом осенней сырости и дешёвого табака из распахнутой форточки первого этажа.

И где-то в этом мире, на третьем этаже, в съёмной квартире, меня ждал Антон.

Я остановилась у подъезда, не решаясь войти. Холодный ветер трепал полы плаща, забирался под воротник, заставлял ёжиться. Но я всё стояла и смотрела на тёмные окна нашей квартиры. За ними — тишина. Либо Антон спит, либо его нет дома. И то и другое было бы подарком судьбы. Но я слишком хорошо знала, как редко судьба делает мне подарки.

Мысли об Антоне всегда накатывали волной — сначала жалость, потом раздражение, потом глухая тоска. Когда-то я любила его. Когда-то он был другим — весёлым, обаятельным, с горящими глазами и кучей планов на будущее. Мы строили эти планы вместе: сначала маленький бизнес, потом — расширение, свой дом, дети, собака. Всё как в кино. Но кино закончилось быстро. Бизнес прогорел. Потом ещё один. И ещё. Антон не умел признавать поражений — он просто влезал в новые долги, пытаясь догнать ускользающую удачу, и с каждым разом становился всё более озлобленным и мрачным. А я… Я просто работала. Тянула нас обоих. Надеялась, что когда-нибудь всё изменится.

Теперь у меня внутри билось второе сердце. И я понятия не имела, как сказать об этом человеку, который последние полгода не мог выговорить мне ни одного доброго слова без того, чтобы через минуту не сорваться на крик.

Я положила ладонь на живот — туда, где ещё ничего не было заметно, но где уже жила эта крошечная пульсирующая точка, которую я видела сегодня утром на экране УЗИ. Четырнадцать недель. Три с лишним месяца. А я даже не заметила. Не почувствовала. Вернее, списывала всё на стресс, усталость, постоянные скандалы. Мой организм давно уже жил своей жизнью, а я была так занята выживанием, что просто не услышала его сигналов.

Как я справлюсь? Съёмная квартира, ни копейки сбережений, долги Антона, отсутствие работы… Я закрыла глаза и подставила лицо ветру. Где-то внутри, под сердцем, мягко толкнулось что-то — не то движение, не то предчувствие движения. Показалось? Или нет?

— Я справлюсь, — прошептала я одними губами, обращаясь к этому крошечному существу. — Слышишь? Я справлюсь. Ради тебя.

В кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула, открыла глаза и вытащила мобильник. На экране высветилось сообщение от Антона. Короткое, как всегда: «Ты где?»

Я смотрела на эти два слова, и внутри меня медленно разрасталась чёрная дыра. Там, наверху, меня ждал разговор, который я боялась начинать. Там, наверху, был человек, с которым я прожила три года и которого теперь почти ненавидела. А в моей сумочке, в дальнем кармашке, лежала визитка человека, который предлагал мне выход.

«Позвоните мне завтра», — сказал Марков. И я знала, что позвоню. Не потому, что он мне нравился. Не потому, что я поверила в его благородство. А потому, что другого выхода у меня, кажется, не осталось.

Я убрала телефон в карман и толкнула тяжёлую дверь подъезда. В нос ударил запах сырой штукатурки и кошачьего запаха. Где-то наверху хлопнула дверь, и эхо прокатилось по всему стояку. Я начала подниматься по лестнице — медленно, ступенька за ступенькой, словно шла на эшафот.

Каждый шаг отдавался в висках. Я думала о том, что будет, если Антон не спит. Думала о том, что будет, если он уже пьян. Думала о том, что будет, если я скажу ему правду. И от всех этих мыслей меня начинало подташнивать.

Но где-то там, на самом дне моей души, теплилась крошечная искра. Не надежда. Скорее — предчувствие. Смутное, тревожное, но живое. Что-то должно было измениться. Что-то уже менялось. И эта визитка в сумке была тому доказательством.

Третий этаж. Я остановилась перед дверью, достала ключи и замерла. Изнутри не доносилось ни звука. Ни телевизора, ни шагов, ни пьяного бормотания. Может быть, Антон спит. Может быть, его нет. Может быть, у меня есть ещё немного времени до того, как всё изменится.

Я вставила ключ в замок и медленно повернула его. Дверь открылась бесшумно, впуская меня в темноту прихожей. Я вошла и тихо прикрыла её за собой. В нос ударил знакомый запах — табака, пива и несвежей одежды.

Где-то в комнате заворочался Антон. Я услышала его хриплый стон и замерла, прижавшись к стене. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно на весь подъезд. Я стояла в темноте и ждала — то ли когда он заснёт снова, то ли когда проснётся окончательно. В сумочке, под рукой, лежала визитка.

Завтра. Всё решится завтра.

Глава 7.

В прихожей было темно, и я на ощупь нашла выключатель. Тусклая лампочка под потолком залила жёлтым светом крошечный коридор, заваленный обувью и пустыми коробками из-под пиццы. Я повесила плащ на крючок, сняла туфли и на цыпочках прошла в комнату. В нос ударил знакомый запах — смесь табака, дешёвого пива и несвежей одежды. Антон лежал на продавленном диване, разметавшись во сне, в мятой футболке и джинсах. На полу рядом с ним сиротливо валялась пустая бутылка. Я постояла минуту, глядя на него, и ощутила, как внутри разливается привычная смесь жалости и глухого раздражения. Когда-то я любила этого человека. Теперь я его почти боялась.

Я уже повернулась, чтобы уйти на кухню и не будить его раньше времени, но половица под ногой предательски скрипнула. Антон вздрогнул, заворочался и открыл глаза — красные, воспалённые, с лопнувшими сосудами. Несколько секунд он просто смотрел на меня, не узнавая, а потом на его лице проступило знакомое выражение — смесь похмельной злобы и утреннего раздражения.