Кира Беркут – Предложи мне обман (страница 6)

— Явилась, — хрипло бросил он, спуская ноги с дивана. — Я тебе писал. Ты где была?

— У врача, — ответила я спокойно, хотя внутри уже начал закипать холодок тревоги. — Я же говорила. Утром. По записи.

— У врача, — передразнил он, поднимаясь. Его шатнуло, но он удержался на ногах, схватившись за спинку дивана. — А деньги где? Я просил тебя снять с карты остаток. Мне завтра кредиторам платить, а ты по врачам шляешься!

Я смотрела на него — на его опухшее лицо, на грязную футболку, на трясущиеся пальцы, которыми он пытался закурить, — и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Я работала на износ последние полгода, пока он «развивал бизнес», которого на самом деле не существовало. Я тянула нас обоих, терпела его пьяные выходки, верила обещаниям, что всё вот-вот изменится. А теперь он требовал денег, которых у меня не было.

— Антон, — сказала я тихо, но твёрдо. — Сядь. Нам надо серьёзно поговорить.

Он замер с сигаретой в зубах и уставился на меня. Что-то в моём голосе заставило его напрячься. Он сел обратно на диван — не потому, что послушался, а скорее потому, что ноги его не держали.

— Я беременна, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Четырнадцать недель. Я узнала только сегодня утром. Сроки вышли, прерывание невозможно. У нас будет ребёнок.

Тишина, повисшая в комнате, была хуже любого крика. Антон смотрел на меня, и его лицо медленно менялось — от недоверия к изумлению, от изумления к чему-то тёмному, чего я никогда раньше не видела.

— Ты что, серьёзно? — прошелестел он. — С кем?

— С тобой, — я не узнала собственный голос. — Чей ещё это может быть ребёнок?

Он встал. Медленно, тяжело. Его глаза превратились в две узкие щёлки, а кулаки сжались так, что побелели костяшки.

— Ты меня в это втянула, — прошипел он. — Специально. Думаешь, если беременная, я на тебе женюсь? Думаешь, я теперь никуда не денусь? У меня кредит в пять миллионов, мне нечем платить, а ты мне подкидываешь ребёнка?

— Я не подкидываю, — мой голос дрогнул. — Я просто говорю тебе правду. У нас будет ребёнок, Антон. Нам нужно решать, как жить дальше.

— Как жить? — вдруг взревел он. — А ты меня спросила? Ты вообще думала, прежде чем залететь? Ты хоть понимаешь, что ты меня в могилу загнать хочешь?

Он рванулся ко мне. Я инстинктивно попятилась, но между нами стоял журнальный столик, заваленный грязными тарелками и пустыми бутылками. Антон споткнулся о край ковра, схватился за столик, и тот с грохотом опрокинулся. Стекло разлетелось по полу сотней осколков, бутылка покатилась в угол, а я успела отскочить к двери. В последний момент я увернулась от его протянутой руки — он пытался схватить меня за плечо, но промахнулся и с маху ударил кулаком по дверному косяку. Раздался глухой стук и его сдавленный рык — то ли от боли, то ли от злости.

— Не смей от меня бегать! — прохрипел он, тряся ушибленной рукой. — Ты мне должна! Ты меня в это втянула, а теперь сваливаешь? Я тебя никуда не отпущу, слышишь? Без тебя я пропаду! Ты хоть понимаешь, что без тебя я пропаду?

— Я не сваливаю, — прошептала я, сжимая в руках сумку. — Я просто хочу поговорить. Спокойно.

— Спокойно? — его хохот прозвучал как лай. — Ты мне всю жизнь сломала, а теперь хочешь спокойно? Убирайся! Вон отсюда! Но запомни: ты моя. Ты без меня никто. И если ты сейчас выйдешь за эту дверь, назад можешь не возвращаться.

Я не стала ждать, пока он передумает. Я схватила с вешалки сумку — ту самую, в которой лежала визитка, — и выскочила в прихожую, даже не успев надеть обувь. Входная дверь поддалась не сразу — пальцы дрожали и соскальзывали с замка, а за спиной слышались его тяжёлые шаги и хриплое дыхание.

— Вернись! — рявкнул он. — Я с тобой не закончил!

Я вылетела на лестничную клетку, захлопнула дверь и бросилась вниз по ступенькам. Босые ноги хлопали по холодному бетону, сердце колотилось где-то в горле, а в висках стучало только одно: «Бежать. Бежать. Бежать». Сзади, из-за закрытой двери, раздался грохот — что-то тяжёлое ударилось в неё и разбилось. Кажется, он швырнул в дверь бутылку. Или стул. Или первое, что попалось под руку. В любом случае, я знала: если бы я промедлила ещё секунду, это «что-то» могло бы прилететь не в дверь, а в меня.

Я выскочила из подъезда и помчалась через двор, не разбирая дороги. В лицо летели капли начинающегося дождя, смешиваясь со слезами, которые я даже не пыталась сдерживать. Я бежала, пока силы не кончились, и рухнула на скамейку в сквере за углом дома. Дыхание рвалось из груди хриплыми всхлипами. Сердце колотилось так, что заглушало все остальные звуки: и шорох дождя, и далёкий лай собак, и шум проезжающих машин.

Я сидела, обхватив себя руками, и пыталась унять дрожь, которая сотрясала всё моё тело. Он не ударил меня. Не успел. Но этого могло и не быть. Ещё секунда — и его кулак, которым он только что разнёс дверной косяк, мог оказаться на моём лице. И от этой мысли меня затошнило. Я прожила с ним три года. Три года! И только сейчас поняла, насколько близко подошла к краю пропасти.

Из глаз снова брызнули слёзы — на этот раз не от страха, а от горькой, унизительной жалости к себе. Я достала из сумки телефон и уставилась на погасший экран. Кому звонить? Подругам, с которыми я перестала общаться из-за Антона? Маме, которая сама нуждалась в помощи и которую я не хотела волновать? В полицию? Да, наверное, надо было. Но вместо этого мои пальцы сами нащупали в сумке плотный картонный прямоугольник.

Визитка. «Арсений Дмитриевич Марков».

Я вытащила её и долго смотрела на золотые буквы, расплывающиеся перед глазами от слёз. Он сказал: «Позвоните мне завтра». Но завтра у меня могло и не быть. Я не могла вернуться домой. Не могла остаться на улице. У меня в сумочке лежала справка о беременности, телефон с разбитым экраном и визитка человека, которого ещё утром я считала просто случайным прохожим.

Я набрала номер. Гудки. Один. Второй. Третий. Я уже решила, что он не ответит — время позднее, и кто я такая, чтобы он брал трубку? — но после четвёртого гудка в динамике раздался его голос:

— Марков. Слушаю.

— Это Юлия Григоровская, — выпалила я, и мой голос предательски дрогнул. — Вы сказали… Вы дали мне визитку. Я понимаю, что уже поздно, но я… Мне некуда идти. Мой жених… Он…

Я замолчала, не в силах продолжать. Слова застревали в горле, мешаясь со слезами. В трубке повисла короткая пауза, а потом его голос — спокойный, ровный, без тени удивления — произнёс:

— Где вы сейчас? Назовите адрес.

Я огляделась, пытаясь сориентироваться. Сквер. За углом — моя пятиэтажка. Свет в наших окнах ещё горел, и от этого зрелища меня передёрнуло.

— Возле дома, — прошептала я. — Но я убежала. Я не могу туда вернуться.

Ещё одна пауза. Но на этот раз она была другой — напряжённой, звенящей, словно воздух перед грозой.

— Я еду, — отрезал он. — Никуда не уходите. Через десять минут буду.

И отключился.

Я осталась сидеть на скамейке, прижимая телефон к мокрой щеке. Дождь усилился, и ледяные капли забарабанили по моим голым ногам. Я дрожала всем телом — но уже не только от холода. Через десять минут он приедет. Человек, который перевернул мою жизнь с ног на голову. И я понятия не имела, что скажу ему и что он скажет мне.

Время тянулось бесконечно. Прошла минута, вторая, третья. Каждая проезжающая машина заставляла меня вздрагивать, но ни одна не останавливалась. Наконец из-за поворота вынырнули фары. Чёрная иномарка притормозила у сквера, и дверца распахнулась. Из машины вышел Арсений Марков; он был без куртки, только в светлой рубашке, которая тут же начала намокать под дождём. Он быстро огляделся, заметил меня и направился к скамейке широким, уверенным шагом.

— Что случилось? — спросил он, останавливаясь передо мной. Его взгляд задержался на моём лице — на слезах, на дрожащих губах, на том, как я судорожно сжимаю сумку, прижатую к груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.