Кира Беркут – Малиновое вино страсти (страница 8)

— Увидите. А пока — прошу за мной.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и прошли по длинному коридору, устланному ковровой дорожкой с густым бордовым узором. Стены здесь были увешаны картинами — в основном пейзажи: виноградники, залитые солнцем, старые каменные дома, поля лаванды. Ни одной фотографии, ни одного портрета. Словно хозяйка намеренно избегала любых напоминаний о том, как она выглядит.

У дверей ее номера Анри остановился и, чуть поклонившись, протянул ей ключ-карту.

— Желаю Вам приятного отдыха. Если что-то понадобится — наберите «ноль» на внутреннем телефоне. Персонал к Вашим услугам круглосуточно.

— Благодарю, — Варвара взяла карту и, дождавшись, пока управляющий удалится, открыла дверь.

В номере горел приглушенный свет — бра у изголовья кровати и торшер в углу гостиной зоны. Она уже хотела пройти прямо в спальню, чтобы сбросить наконец туфли, которые за вечер успели изрядно натереть ноги, но что-то заставило ее остановиться. На низком столике посреди гостиной, там, где еще несколько часов назад стояла только ваза с цветами, теперь красовалась бутылка вина. Та самая бутылка — из новой коллекции, презентацию которой она только что посетила. Темное стекло, строгая этикетка с уже знакомым вензелем «Каро Шантильи» и винтаж, помеченный текущим годом.

А под бутылкой — конверт. Снова белый и плотный, как тот, что попал удивительным образом к ней в кабинет. Только на этот раз на лицевой стороне не было ни адреса, ни имени — просто чистый лист, ждущий, когда его вскроют.

Варвара на мгновение замерла. Профессиональная паранойя, выработанная годами службы, зашептала на ухо: «Не трогай. Мало ли что там может быть». Но любопытство, которое всегда было ее сильной — и одновременно слабой — стороной, пересилило. Она аккуратно взяла конверт, проверила его на просвет (ничего подозрительного) и вскрыла.

Внутри оказался лист бумаги. Текст, как и в прошлый раз, был отпечатан на старинный манер, но содержание — короткое и предельно ясное:

«Дорогая Варвара Николаевна! Буду рада видеть Вас завтра за завтраком в зимнем саду усадебного коттеджа. В девять утра. Спросите Анри — он проводит. Анни Каро».

И всё. Ни объяснений, ни намеков на то, о чем пойдет речь. Просто приглашение — уже второе за эти дни — от женщины, которая, по словам того же Анри, «никогда ни с кем не общается из гостей». Однако для нее, для следователя из заштатного отдела, отчего-то сделали исключение.

Варвара опустилась в кресло, не выпуская конверт из рук, и задумалась. Слишком много совпадений. Слишком много деталей, которые не укладывались в простую картину. Анни Каро приглашает ее на уикенд. Разумовский, адвокат Кротова, оказывается старым другом семьи. В номере — бутылка вина и записка с приглашением на завтрак. И за всем этим — тень женщины, которая семь лет назад должна была погибнуть на южной скале, но, судя по всему, выжила.

Она перевела взгляд на бутылку. Этикетка гласила: «Малиновое вино страсти». Название показалось ей одновременно вычурным и зловещим. Что ж, подумала она, по крайней мере, теперь я знаю, что хозяйка не только винодел, но и мастер интриги.

Варвара встала, подошла к окну и отодвинула штору. За стеклом простирался ночной сад — темный, молчаливый, подсвеченный лишь редкими фонарями вдоль дорожек. Где-то там, в глубине этой ухоженной территории, находился усадебный коттедж, о котором говорилось в записке. И именно там завтра в девять утра ей предстояло встретиться лицом к лицу с загадочной хозяйкой «Каро Шантильи».

Она вспомнила слова Разумовского в саду: «Она хочет, чтобы Вы узнали правду. Но узнать ее Вы должны сами». Похоже, завтрашний завтрак и станет тем самым моментом, когда правда начнет открываться. Но что именно мадам Каро собирается ей рассказать? Историю своего чудесного спасения? Исповедь о том, как она превратилась из наследницы русской винодельни во владелицу французского поместья? Или нечто большее — признание в том, как именно она довела бывшего мужа до явки с повинной и последующего самоубийства?

Варвара не знала ответов. Но чувствовала, что завтрашний день многое прояснит. А пока нужно было отдохнуть — голова гудела от впечатлений, и она понимала, что для серьезного разговора нужна ясная мысль.

Она закрыла штору, сняла наконец платье и, надев уютный гостиничный халат, присела на край кровати. Достала телефон. На экране горел непрочитанный чат от учителя — Михаил Ефимович интересовался, как прошел вечер. Варвара быстро набрала ответ:

«Пока ничего конкретного. Но завтра завтрак с хозяйкой в зимнем саду. Думаю, там и узнаю, зачем меня сюда пригласили. Кротов, похоже, действительно был не единственным фигурантом этой истории».

Она уже собиралась убрать телефон, как заметила, что сообщение прочитано, и тут же пришел ответ:

«Будь осторожна. Зимние сады бывают красивыми, но в них легко заблудиться. И запомни: если она — та, о ком я думаю, то она прошла через ад. А люди, прошедшие через ад, умеют играть вдолгую. Не поддавайся на провокации. Слушай и запоминай».

Варвара усмехнулась. Учитель как всегда был прав. Но она и сама понимала: завтрашний разговор — не просто светская беседа за чашкой чая. Это будет дуэль. Только оружием в ней станут не пистолеты, а слова, факты и, возможно, старая боль, которую мадам Каро прятала за своей вуалью все эти годы.

Она легла, но сон не шел. Мысли крутились вокруг одного и того же: что связывает винодельню Варенцовых, гибель Анны Кротовой и появление Анни Каро? Если Анна действительно выжила, как она оказалась во Франции? Почему взяла фамилию Каро? И кто такой Франсуа Каро, о котором упоминал в разговоре Разумовский — мужчина, сыгравший, по его словам, не последнюю роль в судьбе хозяйки поместья?

Вопросы множились, а ответов пока не было. Но Варвара знала, что завтра все изменится. У нее будет возможность задать их напрямую — женщине, которая предпочитала оставаться в тени. И от того, как пройдет этот разговор, зависело не только закрытие дела Кротова, но и, возможно, ее собственное понимание справедливости.

Она закрыла глаза и попыталась представить лицо Анни Каро. Почему-то ей рисовалась высокая стройная женщина с темными волосами, убранными в строгий пучок, и глазами цвета грозового неба. Но она тут же одернула себя: не стоит строить догадки. Завтра она увидит ее воочию.

А пока — тишина номера, мягкий свет бра и бутылка малинового вина на столике, словно немой свидетель предстоящего разговора. Варвара повернулась на бок и, наконец, позволила себе расслабиться. Утро вечера мудренее. А завтрашнее утро обещало быть интересным.

Глава 8.

Октябрь в том году стоял холодный, с пронизывающими ветрами и ранними заморозками, которые по утрам серебрили инеем пожухлую траву. Анна вышла из нотариальной конторы первой, плотнее запахивая пальто и пряча нос в воротник шерстяного шарфа. Разговор с нотариусом выдался долгим и утомительным: они с Кириллом Григорьевичем провели за бумагами почти два часа, уточняя формулировки, сверяя цифры, подписывая бесконечные акты и доверенности. Голова гудела, хотелось только одного — поскорее добраться до дома, выпить горячего чая и хотя бы на час забыть о делах.

Разумовский задержался в конторе еще на минуту, чтобы окончательно утрясти какие-то формальности с секретарем, и Анна, не желая ждать в душном помещении, вышла на улицу. Осенний воздух, холодный и резкий, немного привел ее в чувство. Она вдохнула поглубже и прислонилась спиной к каменной стене здания, глядя на серое небо, обещавшее скорый дождь.

Именно в этот момент из дверей соседнего кафе, расположенного напротив нотариальной конторы, вышел Владислав Кротов. Он был одет с иголочки — темно-серое пальто, модный шарф, до блеска начищенные ботинки, — и держал в руке картонный стаканчик с дымящимся кофе. Судя по всему, он только что плотно пообедал и теперь, вальяжно оглядывая прохожих, решал, куда направиться дальше. Его взгляд скользнул по Анне, равнодушно прошел мимо и вдруг, словно споткнувшись, вернулся обратно.

— Аня? — он удивленно приподнял бровь и, не дожидаясь ответа, направился к ней через улицу, ловко лавируя между редкими в этот час машинами. — Вот так встреча! Ты что здесь делаешь?

Она выпрямилась, почувствовав, как внутри поднимается волна раздражения. Этого еще не хватало. Она надеялась, что после того случайного разговора на вечеринке их пути не пересекутся — по крайней мере, не так скоро, не сейчас, когда она едва справляется с грузом свалившихся на нее забот. Но судьба, похоже, распорядилась иначе.

— Дела, — ответила она коротко, не вдаваясь в подробности.

Влад, уже открывший было рот для следующего вопроса, вдруг замер. Его взгляд переместился куда-то за ее плечо, и Анна, обернувшись, увидела, что на пороге конторы появился Разумовский. Адвокат неторопливо застегивал пальто, придерживая под мышкой неизменный кожаный портфель, и, казалось, еще не заметил молодого человека, стоящего рядом с его спутницей.

— Кирилл Григорьевич! — Влад расплылся в широкой, почти приятельской улыбке и шагнул вперед, обходя Анну. — Рад видеть! Какими судьбами в наших краях?

Разумовский поднял глаза, и на его лице промелькнуло легкое, едва уловимое замешательство — ровно на ту долю секунды, которая требуется, чтобы достать из глубин памяти нужное имя.