Кир Мален – Застывший свет (страница 2)

Он вошёл через чёрный ход. В доме пахло кислой капустой и ладаном - кухня и семейная молельня дышали вперемешку. Где-то в глубине коридора тикали напольные часы. Узкий проход вывел Корнилова к лестнице. Деревянные ступени скрипели - у каждой свой звук, разнобой.

Наверху, у перил, кто-то стоял.

- Вам кого, ваше благородие? - голос старушечий, но не дребезжащий, а глухой. С таким голосом выпевают покойников.

Корнилов поднял голову.

Анна Васильевна - няня. Росту небольшого, едва доставала до перил. Лицо в мелких морщинах, глаза маленькие, живые. Лет семьдесят, если не больше. Руки сложены на животе в замок.

- Корнилов. Алексей Васильевич. Князь пригласил осмотреть флигель и поговорить с домашними.

- Со мной-то о чём? - Она чуть склонила голову, разглядывая его. - Я старая. Я ничего не знаю.

- Старые знают больше всех. - Корнилов начал подниматься. - Но рассказывают меньше. Это я уже понял.

Старуха хмыкнула. Платок на плечах дрогнул.

- Вы курите?

- Курю.

- Вот и курите. А ко мне не ходите. Я вам не помогу.

Она развернулась и пошла прочь - прямая, шаг ровный, без старческой шаркающей походки. Половица под Корниловым скрипнула, но Анна Васильевна не обернулась. Дверь в её комнату закрылась без звука - свежесмазанная, с новой задвижкой.

«Интересно, - подумал Корнилов. - От кого запирается старая няня в доме, где живёт сорок лет?»

Он не стал настаивать. Спустился. Прошёл через кухню. Кухарка - толстая баба с красными руками - держала мёрзлого цыплёнка и делала вид, что ощипывает, хотя цыплёнок был уже голый, синюшный. При появлении постороннего она опустила глаза и принялась тереть птицу тряпицей. Тёрла старательно, молча. Где-то в углу тикали вторые часы - кухонные, попроще.

Корнилов вышел во двор. Теперь к флигелю.

Утренний осмотр при свечах и торопливом полицейском - одно. Дневной, в одиночестве - совсем другое. Корнилов обошёл пепелище по кругу. Западная стена выгорела сильнее восточной. Керосиновая лампа, если верить официальной версии, стояла у восточной стены, где нашли тело. Огонь должен был идти оттуда. Но сильнее всего обуглился западный угол - тот, где стоял рабочий стол с фотопластинками.

- Если лампа опрокинулась у восточной стены, - сказал Корнилов вслух, - почему выгорел западный угол?

Он вошёл внутрь. Под ногами - обугленные доски и битое стекло. Провёл пальцем по обгорелой балке. Запах гари, мокрой золы - и что-то химическое. Бром. Эфир. Остатки эмульсии с фотопластинок - бромосеребряная смесь при горении даёт резкий привкус во рту, металлический, как если лизнуть старую монету.

Корнилов присел у того места, где вчера заметил спёкшийся ком негативов. Сейчас ком рассыпался - то ли от мороза, то ли кто-то трогал.

«Завьялов, - подумал он. - Или сменивший его городовой. Любопытство или чей-то приказ?»

Осторожно разгрёб пепел носком сапога. Под слоем золы - металлическая пластинка. Рамка от фотокассеты. Деревянная часть сгорела, металлические уголки уцелели. И ещё - кусочек стекла с оплавленным краем. Не оконное. Слишком тонкое, ровное. Часть фотопластинки.

Корнилов достал платок, завернул находки. Поднялся.

Сколько горел флигель? Пожарные прибыли около трёх, тушили два часа. Но когда начался пожар? Егор-дворник заметил пламя около трёх. К тому моменту флигель уже полыхал вовсю. Значит, горел минимум полчаса, а то и час. Деревянный сруб горит быстро, но не настолько. Чтобы выгореть за час-полтора, нужно что-то, подгоняющее пламя. Керосин из бидона - возможно. Но бидон стоял у входа. А выгорел западный угол.

- Ключница, - сказал Корнилов.

Он вернулся в дом. Нашёл комнату ключницы - каморку у кухни. Женщина лет пятидесяти, губы поджаты в тонкую линию. Представилась Агафьей. На стене тикали ходики.

- Керосин для флигеля кто носил?

- Я носила. - Голос ровный, но пальцы сцепила под фартуком. - Раз в три дня. Барышня много занималась, лампа горела допоздна.

- В последний раз когда?

- Семнадцатого. За день до... - запнулась.

- Бидон был полный?

- Да. Только что от лавочника.

- А пробка? - Корнилов смотрел ей в глаза. - Пробка была?

Агафья моргнула. На лбу выступила испарина.

- Была. Как не быть.

- Во флигеле пробки не нашли.

Женщина молчала. Потом разлепила губы:

- Стало быть, барышня выбросила. Или потерялась.

- Или кто-то её снял, когда наливал керосин. - Корнилов говорил тихо, почти лениво. - Кто-то, кто не хотел, чтобы бидон закрыли, если придётся тушить.

Агафья отшатнулась, перекрестилась на образа. Ни слова больше.

Корнилов вышел. В кармане позвякивали находки - рамка, осколок. Он перебирал их пальцами. Пробка. Маленькая жестяная пробка. Если её найдут - появится первая нить. А если не найдут - значит, убийца не дурак. Но даже не дураки ошибаются. Этот оставил бидон открытым. Торопился. Или нервничал. Или и то, и другое.

К полудню приехал Кадр. Корнилов отправил за ним извозчика. Аркадий Кадомцев выбрался из саней грузно - треногу пришлось вытаскивать вдвоём. Но лицо у него было довольным. Он привёз с собой громоздкую камеру и кофр с кассетами.

- Снимать пепелище? - Кадр оглядел обугленные венцы. - Лёша, ты меня балуешь.

- Снимать всё, что найдём. Мне нужно, чтобы ты посмотрел... как умеешь.

- Как умею - это за обед. - Кадр уже устанавливал треногу. - В трактире у Лопашова. Со щами и графином. Там щи - горячие, с мозгами. Я в цирке такие ел после представлений.

Корнилов не ответил. Он смотрел, как Кадр возится с камерой. Пальцы у фотографа были длинные, чуткие - работал он быстро и точно.

Они провели во флигеле больше часа. Кадр отснял стены, пол, место, где нашли тело. Задержался над остатками фотопластинок.

- Броможелатин, - сказал он, разглядывая оплавленный кусочек. - Чувствительность высокая. Если пластинки лежали здесь, при горении эмульсия пузырилась и выделяла эфир. А эфир, Лёша, горит - дай боже. Добавь керосина - и вот тебе факел.

- Значит, пожар мог идти от пластинок?

- Мог. Но кто-то должен был поднести огонь. Либо лампа, либо спичка.

Корнилов показал Кадру находки - рамку от кассеты, осколок. Кадр повертел их, хмыкнул.

- Это снимали в тот вечер. Кассета в аппарате была. Когда огонь дошёл до стола, пластинки лопнули. Но рамка уцелела. Можно попробовать определить, что на них было.

- Как?

- По эмульсионному следу. Если что-то осталось. - Кадр завернул находки в чёрную бумагу. - Я проявлю в лаборатории. Или попробую.

Из дома вышла Агафья. Несла поднос с двумя стаканами чая. Поставила на обгорелое крыльцо и тут же ушла. Кадр взял стакан, понюхал.

- С малиной. Чего это они такие любезные?

- Боятся.

- Чего?

- Что я найду то, что они прячут.

Кадр отхлебнул. Посмотрел на дом, на окна - тёмные, слепые.

- И что ты уже нашёл?

Корнилов помедлил. Достал портсигар. Закурил.

- Флигель сгорел быстро. Бидон с керосином был открыт. Пробки нет. Ключница врёт. Няня запирается на новую задвижку. Младший брат не вышел к завтраку - торчит во дворе, смотрит волком. Князь платит полторы тысячи за правду. И никто в этом доме не плакал.

- Кроме няни? - спросил Кадр.

- Няня молчит.