Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 9)

Выдохнув и отерев пот с левой стороны шеи, он двинулся дальше. «Главное не трогать ничего и под ноги смотреть… к пещерным вепрям в логово легче лезть, чем это все вот… успокойся, охотник. Сколько дней я уже иду, интересно?»

Так минул первый час его пути. За ним еще один. Но Дор шел невзирая на страх, не чувствуя боли и усталости. Шел. Отгонял от себя мысли о времени и шел. «Воды не взял… зря… Да где ж ее?..»

Мичана сидела на берегу озера, водя кончиком сухого прутика по глади воды. За этим кончиком гонялась маленькая черная рыбка, хватая и выныривая каждый раз, когда ведунья поднимала прутик над водой.

Из чащи вышел стенноль и оглядел поляну. Прижимаясь к земле, подкрался к Мичане сзади и, просунув морду под руку, улегся ведунье на колено. Закрыл глаза и заурчал на разный лад. «Придется помочь ему, Арид. Как был, так и остался – мальчишка с берега Ирги.»

Часть вторая. Идолим

1

Светлое, еле различимое в темноте пятно, начало приобретать понятные очертания, превращаясь из точки в полосы света. Теперь они стали единственной целью. В голове была всего одна мысль, что Дор так и не дойдет до них – рухнет здесь замертво на следующем шагу. Горло саднило от пыли. Губы, казалось, лопнут, шевельни ими лишнего на вдохе. Тело гудело, как дерево, умершее и растерявшее всю сердцевину, осыпав ее к своим корням. Он даже не разбирал, что ему желалось больше: воды или смерти. Шел, сомневаясь в том, что еще жив. Даже если и так, то он все равно просто сейчас умрет на этот шаг. Нет, наверное, на следующий. Факел угасал. Медленно потухая, язык пламени становился все меньше и меньше. Изредка, отбрасывал отблеск на серое от усталости лицо охотника. Дор тянул руку вперед. Он должен дойти до этих полосок света впереди.

Он даже не почувствовал, как онемевшая от усталости рука уперлась в твердую древесину. Просто непослушное тело встретило какую-то преграду. В ушах звенело от тишины. И блеклый, еле скользящий по лицу свет уже резал глаза до слепоты и жуткой боли. Дор зажмурился и, собрав все, что осталось сил у него внутри в единое целое, попытался толкнуть нечто похожее на дверь. Сквозь закрытые веки в глаза ударил яркий свет. Дор рухнул лицом вниз и попытался проползти хоть немного вперед. Задеревенелые руки с трудом двигали иссохшее тело. Еще рывок. Земля провалилась невесть куда, и Дор покатился вниз по какому-то склону, считая всем телом камни и мелкие булыжники на пути. Докатившись, не найдя сил даже ощущать боль, так и остался лежать лицом вниз. Дыхание еле вырывалось у него из груди, на вдохе вгоняя в сухие легкие клубы поднятой выдохом пыли. Земля под ним гудела в такт ударам еле бьющегося сердца.

– Дышит. Живой еще.

Нежный девичий голос звучал откуда-то из темноты так и не желавшего возвращаться в разбитое тело сознания. Нужно было открыть глаза, но даже сквозь закрытые веки свет резал, как песок пустыни.

– Иссох весь…

Инстинкты заставляли тело двигаться. «…хватит спать, увалень, Сольве прожжет дыру в твоих глазах.» Бабушка…

Дор еле простонал.

– Ои, принеси воды…

Топот маленьких ног раздавался рядом с головой охотника, лежащего лицом вниз. «Очнись!..» Руки не слушались. Задеревенелые пальцы ощупывали твердую сухую землю, щеку резали мелкие камни, веки дрожали, еле показывая сухим глазам размытые силуэты окружающего Дор Ийсу мира. Каждый вдох был похож на пытку, будто дышал охотник не привычным ему воздухом, а сущим огнем. Четыре маленьких ладони уперлись в его плечо и перевернули на спину. В глаза ударил яркий свет. «Полдень… плохо. Вставай…»

– Подержи ему голову, Ои, я напоить попробую.

Нежные, теплые ладони приподняли косматую пыльную голову охотника, уложив на худенькие угловатые коленки. По губам Дор Ийсы холодной полосой потекла живительная влага, попутно отправляя прилипшие к губам песчинки в без того сухое горло. Дор зашелся кашлем.

– Он дух горы? Почему он такой черный и пыльный, Оли?

– Нет, не дух горы, сестренка. Духов не бывает, – с еле заметным смехом ответила девушка.

Охотник понемногу приходил в себя. Смутно, но все же смог разглядеть говоривших. Две совсем юные девчушки. Одеты просто. «Рабыни… рудник рядом…»

– Что ты хочешь делать, Оли?

– Дам еще воды и когда вернемся – расскажу отцу о нем.

– А если он сбежит? Тебе же попадет за это, Оли.

«Сбегу… нельзя мне… она ждет.»

– Давай не будем о нем рассказывать? Как будто его и не было, – предложила младшая.

– Ои, ты же первая проболтаешься, – отрезала Оли.

– Нет, не проболтаюсь! Я взрослая уже. Обещаю, Оли! – не унималась Ои.

Оли молчала. «От отца все равно попадет…»

– Идем. Соты тают уже.

– Подожди…

С последними словами охотник почувствовал на своих губах горлышко жестяной фляжки и тут ему уже не надо было напоминать о том, как пить.

С высоты холмов, зияющих провалами входов в рудники, больше похожими на кроличьи норы, великая столица Южной Империи лежала, как на ладони. На пустынные земли, усеянные островками чахлого кустарника и жесткой колючкой спустилась глубокая ночь. Свет небольшого костра, уложенного по забытому обыкновению речных кочевников в небольшое углубление в земле, еле справлялся с густым мраком. Но свет и не требовался, лишь бы спину грел огонь. Отчего Мидра и сидел к огню спиной, почти заслонив своей фигурой и без того еле заметный очаг. Спокойный взгляд изучал темноту песков у города, ожидая одному ему заметного движения в ночи. Ждал, раз за разом прогоняя в памяти последний разговор с ведуньей. «Стенноли не покидают леса, ведун. И надеется на то, что в этом Идолиме ты что-то разведаешь с их помощью… такое себе действие. Если договоришься с Аридом – пробуй.»

Даже острый слух ведуна не сразу смог распознать в стрекоте сверчков и шелесте тонких крыльев летучих мышей, наполняющих ночь своей обыденной жизнью, легкую поступь стенноля. Припав к земле, не сводя взгляда серых глаз с фигуры ведуна, существо крадучись приближалось, изредка рыча. Вынырнув из темноты, стенноль показал оскаленную морду в свете костра.

– Я лишь хочу знать, что ты видел. Нам не стоит друг друга бояться, Арид, – обратился ведун к существу, медленно вытягивая вперед руку.

Стенноль, с гулким ворчанием подался вперед, поднырнув под ладонь ведуна головой.

В это мгновение перед взором Мидры поплыли картины виденного: душный каземат со стальными решетками, грязные, в оборванных обносках юноши и девушки. Видения двигались. Сменяя одно за другим. Вот уже пленники жались по углам и некогда знакомые ему лица были обезображены на них до неузнаваемости. Страхом, грязью, запекшейся от ран кровью. В самом дальнем и темном углу помещения с клетками сидел такой же, как Мидра старец, в лохмотьях, и перевязанными грязной тряпкой глазами. На тряпье проступали бурые пятна. Мидра знал, что он видит то, что видел Арид. Когда существо подкралось ближе к клети, старец откинул голову назад, обращаясь в слепую пустоту: «Передай ему… передай, что он ищет его… но мы не скажем…» Уронив голову на грудь, забылся старец сном усталости. Усталости от ран и лишений. Мидра убрал руку ото лба существа и с еще закрытых глаз, медленно потекла скупая слеза.

– Арид, я вновь попрошу тебя. Скажи мне, где Лади́м-мастер? А когда найдешь, отведи Мичану по следу охотника.

Существо, заворчав, скрылось во мгле ночи и только темный, едва различимый силуэт бесшумно скользнул по склону. Вскоре слабое облако пыли дало понять, что стенноль вновь направляется в Идолим.

«…если твои ученики сгинули? Если я правильно тебя поняла, Воймаз ценит лишь власть. Три десятка пилигримов и жриц, проповедующих давно забытые истины разве укрепят во власти того, кто своими же усилиями уничтожил веру в душах и мысли в разумах?"

Мичана была права – надежды мало. Оставалось ждать посланника.

Стук сердца, гулом отдаваясь где-то в ушах, возвращал сознание охотника, заставлял прислушиваться к ощущениям в теле. Двухдневный переход сквозь тьму под землей отнял много сил, но все же Дор был жив. «Надо встать, охотник рода Серых…»

До слуха доносился шум кипящей на рудниках работы, лай карахов, человеческие голоса. Злобные окрики тех, кто держал кнут и стоны ужаса и боли тех, кому этот кнут предназначался. Гиблое место. Надо уходить. Найти место, где можно дождаться ночи и продолжить свой путь. Путь к цели. Оставалось сделать шаг, который с таким трудом доставался ватным от усталости и обезвоживания ногам. Смотреть сквозь пелену усталого взгляда на режущий яркий свет, заполнивший враждебные окраины рудника, отыскивая хоть что-то подходящее. Похожее на укрытие. Любая встреча охотнику сейчас не сулила ничего хорошего. «С девчонками этими не справился бы…»

Шелест воды по камням заставил насторожить слух. «Рядом…» Дор свернул на звук. На скалистом холме виднелся небольшой лаз на высоте, казалось бы, не достижимой обычному человеческому росту. По склону сочилась вода, образуя у подножия грязную лужу, из которой вытекал мутный ручей. Дор припал губами к камням. Жажда стирала необходимость искать другие решения. По лицу и губам текла вода и Дор не хотел уходить от этого места: хотелось упасть на колени и забыться, отдаться прохладе. Сознание медленно возвращалось. Дор вновь поднял глаза вверх. «Надеюсь, эта пещера пуста. И если так, то сгодится.» Непослушными пальцами он карабкался и цеплялся за уступы. И дорога наверх казалась невыносимо трудной и долгой. Но, как и любая другая и она всегда имеет свой конец. Дор вполз в пещеру. В ней нельзя было стоять. Узкий проход, проточенный за долгие годы потоком воды, когда-то бывшей сильным и бурным водопадом. На полу растекалась лужица, образованная ручьем, выточившая за долгие годы себе ложе, подобное блюдцу. Дор жадно пил, ощущая дурноту от собственной жадности. Он остановился и, встав на колени, умыл лицо. До рассвета можно не тревожиться. Надо набраться сил. Закрыв глаза, охотник повалился на спину, чувствуя, как вода наполняет его тело. Дор, сквозь находящий на него сон, различил шуршание и возню над головой. Тело подобралось, ладонь опустилась на рукоять ножа. «Что это?..» Он открыл глаза.