Кио Маклир – Корни. О сплетеньях жизни и семейных тайнах (страница 51)
Активный член Американского общества любителей папоротников, исправно посещавший все мероприятия, Сакс (1933–2015) унаследовал любовь к растениям от матери, в его детстве засадившей сад папоротниками вместо цветов. В книге «Оахакский дневник» Сакс описывает путешествие в южный мексиканский штат, известный тем, что там произрастает семьсот видов этого растения; вместе с несколькими аскетичными спутниками он отправился туда, чтобы лучше понять и оправдать свою птеридофилию (любовь к папоротникам). Одержимый этой страстью, которую разделяют его товарищи, он испытывает радость и редкое для себя чувство «общей любви».
Лев Троцкий (1879–1940) был вынужден искать убежища в Мексике в 1935 году, поскольку в Москве ему грозил смертный приговор. В конце концов он и его жена Наталья поселились в тихом пригороде Койоакана, и Троцкий наполнил свой мексиканский сад добытыми в горах кактусами. Коллекция стала его страстью. Изгнанный из России революционер, пишет Хлоя Аридхис, «по-видимому, не отдавал себе отчета в том, что делал, – волюнтаристски выдергивал растения, нарушал покой земли, рвал подземные сети». Гармония пустыни Троцкого не интересовала – он просто восхищался монолитным характером выносливых колючих растений. Спустя два года после того, как он заложил основы своей коллекции, его убили ледорубом, примерно таким, какими пользуются альпинисты.
На любительской фотографии, сделанной Ёсио Окумото и датированной 26 июля 1944 года, молодая японка в светлом хлопчатобумажном платье работает в садике рядом со своим бараком. Северо-западная часть штата Вайоминг отличается экстремальными погодными условиями – пробирающими до костей зимними холодами и изнурительным летним зноем, – но вот женщина, чьего имени мы не знаем, склонилась над маленьким цветником, среди высоких, вызывающе ярких мальв, вытянувшихся у толевых стен ее временного жилища, одного из 650 армейского вида бараков, сооруженных на 46 000 акрах пересохшей земли, которая находилась в ведении Бюро мелиорации.
Вместо ответа на вопрос друга, почему он не переезжает из тесной до клаустрофобии манхэттенской квартиры, Теннесси Уильямс (1911–1983) «указал на плеть ночного жасмина, чудом дотянувшуюся до его окна»[41]. Я прочла это в книге Оливии Лэнг и запомнила навсегда. Мысленно вижу, как он сидит у за письменным столом, а ветерок наполняет комнату нежным ароматом.
Согласно книге расходов Леонарда Вулфа (1880–1969), с 1929 по 1939 год он заказывал почтовую доставку георгинов из каталога садового центра Dobbies девять раз – эти цветы для сада в Доме монаха он покупал чаще всего. Вирджиния Вулф (1882–1941) нередко упоминает георгины в письмах и дневниках – как они, словно маяки во тьме, освещают границы сада. В сентябре 1930 года она пишет Маргарет Ллевелин Дэвис, что «сад Леонарда превратился в самое настоящее чудо – огромные белые лилии и такие яркие георгины, что даже сегодня чувствуешь на себе их сияние». В 1938 году, обуреваемая сильной тревогой из-за войны и подъема фашизма в Европе, она пишет, что ее защищает исходящее от цветов тепло, что георгины сияют «оранжевым светом на черном фоне прошедшей ночи».
благодарности
Я пыталась писать для тебя
Я пыталась писать о тебе
Я живу, работаю и возделываю сад на земле, которая называется Торонто/Ткаронто, на территориях, где был заключен мирный договор с коренными народами и где жили миссиссоги с реки Кредит, на исконной территории индейцев анишинаабе, гуронов (племени вендат), канадских метисов и ирокезов (хауденосауни). Ткаронто – дом для многих племен, пришедших из-за острова Тертл. Я искренне благодарна всем людям, животным и растениям, населяющим эту землю, всем известным и неизвестным предкам. Я благодарна земле, которая всеми возможными способами помогает мне и моей писательской работе.
Меня редактировали – и редактировали великолепно! – Марта Канья-Форстнер [Knopf] в Канаде и Кэти Белден [Scribner] в США, которые тепло и строго вели мою работу, придавая мне сил своим редакторским опытом. Марта, ты наставляешь меня мастерски, с невероятным чувством такта, всегда прислушиваясь к тому, что не лежит на поверхности. Спасибо тебе за дружбу, чуткость и потрясающее чувство юмора. Кэти, твои мудрость и душевность служили мне самым точным камертоном. Спасибо тебе за доброту и музыкальное чувство локтя, за тонкий слух к резонансу. Я мечтала о том, чтобы вы вдвоем редактировали эту книгу, и мне повезло, это большая честь для меня.
чудесной команде издательств Knopf Canada и Penguin Random House Canada, в том числе: Дженнифер Гриффитс за магию рукописных подписей и потрясающий дизайн; Мелани Литтл за вдумчивое и дотошное техническое редактирование; Сьюзен Бёрнс за виртуозный менеджмент; Джону Свиту и Эмме Локхарт за последние штрихи; Эшли Данну за то, что помог моим книгам найти свой путь. А также спасибо Кристи Хэнсон, Линде Фриднер, Кристин Кокрейн и Скотту Селлеру;
многим замечательным сотрудникам Scribner: Нэн Грэм, Колину Харрисону, Ребекке Джетт, Мие О’Нил, Лорен Дули, Стюарту Смиту и Джайе Мичелли – за исполнение желаний;
благожелательной, теплой компании из Pushkin Press, особенно Лоре Маколей и Кирстен Чапмен;
Джеки Кайзер, моей подруге и агенту, всегда отличавшейся умом и зоркостью, первой прочитавшей мою рукопись. Джеки, ты просто несравненная Королева Поддержки. Моя огромная благодарность – Мэг Уилер за помощь в этом книжном путешествии, Майклу Левину, Бриджет Камм, Бриару Хекману и звездной группе из Westwood Creative за неизменную готовность помочь делом и советом.
Я особенно признательна моей кузине К., первой открывшей мне дверь, и моим братьям С. и Д. – пусть всем посчастливится обнаружить в своей жизни таких остроумных и дружески настроенных братьев и сестер.
Тайных и усыновленных детей часто просят молчать ради других людей, чтобы не выдать их секреты. Я хочу поблагодарить тех, кто хранил и кто выдавал тайны, – кое-кто из них поначалу считал, что о чужих делах болтать нельзя, однако в большинстве своем они, слава богу, говорили обратное и понимали, что мне нужно описать собственную жизнь, включая примерную картину ее начала, и это не то, что Люси Элвен однажды назвала «машиной по производству семейных сценариев». Иногда мне приписывают вредность и желание нарушить правила семейной жизни, но я старалась не оставаться в добровольном неведении, а писать о спорном и болезненном осторожно и со всей ответственностью. Бывало, что я прыгала туда-обратно во времени или излагала какие-то события сжато, оставляя в резерве определенные детали и послушно следуя за прерывистой и беспорядочной от природы памятью. Надеюсь, близкие мне по духу читатели сумеют разглядеть на этих страницах разные оси и мои благие намерения.
моему ангелу-детективу Мэгги Стивенсон и кладбищенскому гиду Эдуарду Винсенти – такую добрую поддержку и солидарность я получала мало где и от кого;
Барри Стивенсу и Джоанне Роуз, которые великодушно и с юмором научили меня справляться с обременительным грузом чужих тайн и вины;
тем (называю их в случайном порядке), кто помог мне произвести на свет эту книгу и подарил мне еще много всего: Хироми Гото, Бренде Джой Лем, Джулии Морстед, Таре Уокер, Дэвиду Чарианди, Джеку Брекфасту, Келли О’Брайен, Майку Хулбуму, Джиллиан Тамаки, Дженни Оффилл, Мио Адилман, Джейсону Логану, Майклу Баркеру, Теренсу Дику, Шеле Харкорт, Марте Бейли, Саре Ангелуччи, Эрику Фану, Брендону Симоде (и его «желанному определению» сопричастности), Джону Грейсону, Шелли Сейвелл, Стивену Эндрюсу, Нобу Адильману, Джеку Иллингворту, Мирей Жюшо, Суманту Прабхакеру, Катрине Голдсейто и вдохновлявшим меня студентам, с которыми я повстречалась за многие годы в Университете Гуэлфа, Центре искусств и творчества Банфа и в Летней школе писательского мастерства колледжа Хамбер. Гассё[42] многим упомянутым на этих страницах писателям – замечательным людям, которые все еще срывают замки с моих представлений о любви и родственных связях;
Совету Канады по искусству, Художественным советам Онтарио и Торонто за безотказную и бескорыстную помощь; Центру искусств и творчества Банфа и отелю Kimpton Sainte George за то, что предоставили мне пространство для работы; Лиз Джонстон, Аллисон ЛаСорде и редакторам
тем, кто на протяжении всего периода моей работы отвечал на самые разнообразные вопросы: Эллен Генриетте Сюрке, Ричарду Дженкинсу, Адаму Феррингтону, Э. К., Кёртису Эвою, Лесли Бёрнсу;
художникам и ученым, которые отводят растениям главные роли: Алексис Уильямс и членам нашей группы в резиденции Ayatana Germinate (Джо Тито, Джейн Тингли, Лааре Серман, Наоми Ренуф, Росио Грэм, Алиссе Эллис), а также Мари-Жанне Мюзьоль, которая поделилась с нами мудростью хрупких композиций;
всем, кто помогал нам с уходом, и друзьям семьи: доктору Марвину Ваксману, Луизе Беннетт, доктору Сидни Радомски, Руби Лаксамане, Дж. Чалмерсу Адамсу, Ивану Долинскому, Броку Силверсайдсу, Бобу Калберту, Олеху Румаку, Элизабет Клинк, Филипу Пендри, Ране Джин (зарегистрированная медсестра), Каре Макануэл, доктору Ронде Фельдман, Дженнифер Карр, Центру поддержки людей с деменцией (The Reitman Centre), доктору Марни Хау, доктору Грейс Лью, Дэниэлу Ранджбару, Кэрли Стерн, Кадзуё Сато, Сасико Судзуки, Мэрилин Меранес, Офелии Уитли, Хитоми Тикитани и Юми Такаги;