KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть первая (страница 17)
– На лагерь напал этот рыцарь. Он уничтожил огненный отряд Александра, убил тролля, разбил мой меч и выжил после плана “Z”…
Полурослик поднял тёмный камень в руке.
– Из-за тебя, – сказал он холодно, – я лишусь Камня Забвения.
И коснулся камнем моего лба.
Я не кричал. Я был в отключке. Но внутри, глубоко, что-то оборвалось, как нить.
Камень потускнел… и рассыпался пеплом.
Полурослик выдохнул – раздражённо, будто потратил дорогую монету.
– Ты говорил, лагерь неприступен, – продолжил он, обращаясь к Надзирателю. – А теперь я вижу тебя на земле, а у твоего горла – его меч.
Надзиратель замялся.
– Он… обманул меня…
Полурослик кивнул, будто услышал подтверждение тому, что уже решил.
– Я управляю западом. Ты должен управлять севером. Ты не справляешься.
Надзиратель открыл рот – и не нашёл слов.
– Значит, ты будешь казнён.
Он ударил быстро. Настолько быстро, что казалось: меч уже был в Надзирателе до удара.
Тот дёрнулся – и замер.
Полурослик посмотрел на меня, поднял меч… потом опустил.
– Пусть живёт, – сказал он сам себе. – Пусть думает, что победил. Так будет интереснее.
И ушёл, оставив мне чужую ложь вместо памяти.
Я очнулся спустя… не знаю сколько.
Надо мной было серое небо. Вокруг – тишина и развалины. Лагерь “Смерть” выглядел так, будто его разорвали изнутри: стены рухнули, вышки валялись, как сломанные кости.
Я сел и понял, что не помню половины того, что произошло.
Я помнил вход. Запах. Крики. Бой.
А дальше – пустота.
Я поднялся, шатаясь, и увидел рядом труп Надзирателя.
Он был разрезан на куски. Мой меч лежал рядом, весь в крови.
Меня трясло.
– Это… я?.. – прошептал я.
Ответа не было.
Но внутри меня поднялось странное чувство – почти облегчение: если Надзиратель мёртв, значит, Кутёж не сожгут.
Я заставил себя думать о деле. Среди обломков у края круга стоял железный подъёмный механизм – лагерный кран, которым поднимали клетки и таскали грузы. Я помнил, что искал его. Помнил цель, даже если не помнил путь.
Я отцепил тяжёлую рукоять, снял цепь, закрепил механизм на ремнях и потащил к выходу, как мог. Боль резала бок, но я шёл.
Когда я вышел из руин лагеря, ветер впервые за долгое время пах не гнилью, а просто сырой землёй.
Я повернул в сторону башни.
И пошёл домой.
Шестая глава
Я шёл к Кутежу не как герой и не как спаситель. Я шёл как человек, который выжил – и теперь тащит за собой железо, чужую кровь и собственную усталость.
Лагерь “Смерть” остался позади: развалины, вонючая пыль, горелые доски. Но запах не отпускал. Он въелся в доспехи, в ремни, в кожу. Казалось, даже дыхание стало пахнуть тем лагерем.
Рядом, на верёвках и цепях, волочился железный подъёмный механизм – лагерный кран. Я упрямо тянул его к деревне, потому что помнил цель. Помнил, что он нужен башне. Помнил это так ясно, будто кто-то вбил мысль в череп молотом.
А вот всё остальное… всё остальное вокруг этой мысли было туманом.
Иногда мне казалось, что я видел кого-то перед тем, как провалился в темноту. Чьё-то лицо. Повязку на глазу. Свет от меча – жаркий, как кузница. Я хватался за эти обрывки, как за нитки, но каждый раз они рвались.
Кутёж встретил меня так, как не должен встречать человек человека.
Ворота распахнулись, едва я показался на дороге. Крестьяне выбежали навстречу – кто босиком, кто в рваных лаптях, кто с детьми на руках. Они улыбались. Они плакали. Некоторые падали на колени, будто перед святыней.
– Вернулись!.. Живой!.. – кто-то кричал, не веря себе.
Я поднял ладонь, пытаясь остановить этот поток.
– Не сейчас. Потом… – выдохнул я. – Потом я зайду. Мне надо домой.
“Домой” прозвучало странно. У меня не было дома. Был только тронный зал и каменные стены, которые называли меня повелителем, хотя я всё ещё не привыкал к этому слову.
У ворот я задержался на секунду. Внутри зудела тревога – тёмная, неприятная.
– Скажите… – я заставил голос звучать ровно. – Никто не проходил здесь, пока меня не было? Никакой… странный человек? Воин?
Крестьяне переглянулись. Улыбки чуть погасли.
– Нет, господин… – ответил один, постарше других. – Но… был дым.
– Дым?
Меня кольнуло внутри.
Дым. Два часа. И пустота в голове.
– Понятно, – сказал я, хотя не понял ничего.
Я развернулся, потянул кран за собой и пошёл к телепортному узлу – к каменному кругу в стороне от дороги, где воздух всегда был холоднее, чем должен.
Сердце Башни отозвалось на шаг ещё до того, как я ступил в круг: где-то глубоко внутри меня дрогнул знакомый гул, и на мгновение мне показалось, что башня не ждёт – башня зовёт.
Я шагнул.
Мир сложился гармошкой, сжался в узкую точку – и развернулся обратно уже внутри камня.
Башня встретила меня пылью.
Пыль висела в воздухе светлыми полосами – как в старом доме, куда давно никто не заходил. Но под пылью чувствовалась жизнь: где-то скребли когти, где-то стучал металл, где-то далеко отдавалась тяжёлая работа.
Я вышел из телепорта – и увидел Гнарла.
Он стоял среди обвалившихся коридоров, окружённый слугами. Одни таскали камни, другие выносили мусор, третьи закрепляли подпорки. Башня, которую я оставил полуразрушенной, медленно собиралась обратно – как кость, которая срастается, если не мешать.
Гнарл заметил меня – и его единственный глаз сверкнул.