KimiKo – Второй шанс для беглянки, или Развод с жестоким королем (страница 8)

— Он больше мне не муж! — в миг вспыхнули мои щеки.

— Что ж, это я запомню, — ухмыльнулся дракон, тут же возвращаясь к главной теме: — Ноэль будет думать, что ты погибла. Так что не станет искать. А пока действует твоя клятва, я ещё могу спастись. А если ты хочешь знать, зачем тебе это делать… то я помогу тебе вернуть юг. И раздавить это подлое насекомое.

Я так и смотрела на него полностью растерянная, хлопая глазами и пытаясь все устаканить в голове. Получалось из рук вон плохо. Так ещё и дракон не помогал, продолжая тараторить.

— Нужно обновить сделку, пока есть время, — он продолжал оглядываться. Темные пряди карандашными росчерками скользили за ним следом. Совершенно нагие мышцы переливались на его движения. — Запомнила? Ты придешь во дворец, найдешь мое сердце, украдешь его и дашь мне об этом знать. Тогда я сожру этого жука Ноэля и каждый из нас достигнет своей цели.

— Д-да поняла я, — тихонько прошептала я, возвращая дар речи. — А ты не видел на том пепелище моих родителей? Короля и королеву. Они живы?

— Не видел, — качнул головой он. — Но это и к лучшему. Все, что видел, я сжег. А теперь обновим сделку, чтобы ты не погибла раньше времени.

Он потянулся снова поцеловать меня, а я пискнула и завалилась на спину. Дракон навис надо мной, все ещё совершенно голый, словно щенок склонив голову набок.

— Ты отказываешься от сделки? — не понял он.

— Да ты же снова хочешь меня поцеловать! — возмутилась я, закрывая пунцовое лицо руками. — Ещё и совершенно голый! А я даже имени твоего не знаю!

— А, так дело в этом? — он сам себе кивнул. — Я — Рагнарис, древний огненный змей. Но друзья звали меня Рэм.

— П-почему Р-Рэм? — все ещё лежа под обнаженным мужчиной, пропищала я.

— Это значит красный ужас с драконьего, — хмыкнул тот, снова приближая лицо. — Уже можно продлить сделку?

Медленно кивнув, я зажмурилась. И в тот же миг горячие губы коснулись моих. Сама не знаю зачем, но я потянулась им на встречу, на свою голову делая поцелуй… более настоящим.

— Эй, смотри не влюбись, — отпрянув, усмехнулся дракон. — Ты должна отпустить меня, как клялась. Хоть в лепешку расшибись, но найди мое сердце. Ноэль никогда не расстается с моим сердцем, чтобы не потерять контроль, так что будет непросто. И, да, по новой сделке у тебя есть месяц. На дольше магия не растянется. Мне пора, иначе он хватится.

Все ещё не отойдя от произошедшего, я села, поджав под себя ноги. И как я, спрашивается, вообще должна это сердце вырвать из рук Арси? Я-то думала, он хотя бы в сокровищнице его прячет, а не за пазухой.

— Р-Рэм… — робко позвала я, заставив дракона обернуться. — Откуда ты вообще взялся? Почему ты оказался в плену у моей семьи?

— Потому что они плохие люди, — нахмурился тот, явно затаив очень давнюю обиду. — Одна девушка много столетий назад уже отняла мое сердце, продав его твоей семье. Мне просто не повезло оказаться в роли её жертвы. А теперь не повезло ещё больше, пото…

Договорить он не успел. Из его плеча вырвался магический черно-алый свет, словно его кто-то пронзил невидимым ножом. Закричав от боли, Рэм свалился на колени, держать за это место. Продлилось это несколько секунд, за которые я успела подбежать к нему, хоть и понятия не имела, что с этим делать.

— Он пронзает сердце кинжалом, — пояснил дракон, стоило свету затухнуть. Рэм тяжело дышал, обливаясь потом. — Теперь мне точно пора, пока я ещё могу уйти.

— Поторопись, — теперь уже я помогла ему встать, вся дрожа от ужаса. — И я все помню. Я уже знаю как проберусь в Винтергельм. Как и обещала, я верну тебе твою свободу. А ты вернешь мне мой дом.

— Тогда до встречи, Анаис, — сказал он, почти сумев выдавить из себя улыбку. — Если попадешь в вольные земли, ищи людей со странной походкой. И назови им мое имя.

Оттолкнувшись от травы, Рэм подпрыгнул, оборачиваясь в дракона и взмывая вверх. Я ничего не поняла, но повторила его последние слова несколько раз, чтобы получше их запомнить.

Только тогда, вырезав их в памяти, я выдохнула, опуская плечи.

Оглядевшись, я поняла, что понятия не имею, где нахожусь. Зато поняла, что осталась совсем одна. И больше некому мне помогать, больше некому спасать меня. И проделать путь через пустыню, море и снежные залежи северного королевства — мне придется совсем одной.

Глава 14

Пепел был везде.

Он лежал на траве, словно кто-то накрыл землю серым саваном. Скрипел под ногами, лип к коже, забивался под ногти, оседал на ресницах. Даже воздух был другим — тяжёлым, горьким, пропитанным запахом сгоревшего камня и чего-то сладковато-мертвого. Я дышала неглубоко, будто боялась, что если вдохну полной грудью, он проникнет внутрь и останется там навсегда.

Я стояла посреди этого пепла и не могла сделать ни шага.

Там, где ещё совсем недавно был мой дом, теперь торчали почерневшие остовы стен. Камень растрескался от жара, башни осели, словно подкошенные колени, а ворота… Я узнала их не сразу. Те самые ворота, через которые я въезжала ребёнком, украшенные гербами и лентами, теперь напоминали разинутую пасть, полную золы.

Здесь должно было быть шумно. Должны были кричать люди, плакать, звать друг друга.

Но было тихо.

Так тихо, что я отчётливо слышала, как бьётся моё сердце. Часто, неровно, будто оно пыталось вырваться следом за драконьим.

Я сделала шаг. Потом ещё один.

Под ногой что-то хрустнуло. Не камень. Я сразу поняла это, ещё до того, как посмотрела вниз. Меня передёрнуло, и я резко отшатнулась, зажимая рот ладонью. Горло свело, к горечи подступила тошнота, но слёз не было. Ни одной.

— Нет… — выдохнула я, сама едва услышав свой голос. — Нет…

Я шла дальше, спотыкаясь, обходя обвалившиеся балки, перешагивая через обгоревшие обломки мебели, ткани, чьей-то жизни. Я узнавала места не глазами — памятью. Здесь был сад. Здесь — галерея. А там…

Тронный зал.

От него остался только почерневший каменный пол и оплавленная спинка трона, накренившаяся набок, будто он сам не выдержал того, что произошло. Я подошла ближе, машинально коснулась камня кончиками пальцев — и тут же отдёрнула руку. Он всё ещё был тёплым.

«Всё, что видел, я сжёг».

Слова Рэма всплыли в голове внезапно, и вместе с ними пришло чувство, от которого мне стало стыдно.

Мне стало легче.

Если он сжёг всё, что видел… значит, он не видел их.

Если не видел — значит, возможно, они ушли. Возможно, спаслись.

Я медленно опустилась на колени прямо в пепел. Платье тут же пропиталось серым, но мне было всё равно. Я сидела, глядя перед собой, и пыталась думать так, как меня учили с детства.

Если родители живы — они ушли.Если ушли — они будут искать союзников.Если будут искать — они выживут.

Логично. Холодно. Почти убедительно.

А если нет… значит, я осталась одна.

От этой мысли внутри что-то треснуло — не со звуком, не со слезами, а пустотой. Такой глубокой, что я на миг испугалась: а вдруг это навсегда?

Я не знаю, сколько времени просидела там. Солнце клонилось к закату, пепел начал отдавать холодом, и только тогда я поняла: если останусь здесь ещё немного, то просто замёрзну. Или сломаюсь. Или и то и другое.

Я поднялась, огляделась в последний раз.

— Я вернусь, — сказала я вслух, не зная, кому именно. Камням? Призракам? Себе самой. — Но не такой.

Слова прозвучали глупо, почти по-детски, но я уцепилась за них, как за опору.

Я пошла прочь от руин, не оборачиваясь.

Дорога нашлась сама — старая, утоптанная, ведущая к ближайшим селениям. Раньше по ней ездили повозки с тканями и зерном, теперь же она была пуста. Люди избегали даже смотреть в сторону сожжённого замка.

К вечеру я начала мёрзнуть по-настоящему. Дворцовое платье не спасало от ветра. Я шла, обхватив себя руками, стараясь не думать о боли в ногах и о том, сколько времени у меня осталось.

Месяц.

Всего месяц, чтобы добраться до Винтергельма, выкрасть эфемерное сердце древнего дракона из-под носа северного короля и при этом не умереть по дороге.

Абсурд.

Где-то на границе сознания мелькнула мысль: а если просто лечь и ждать конца? Но она исчезла, стоило мне вспомнить чёрно-алый свет, прорезающий плечо Рэма, его стиснутые зубы и слова, сказанные сквозь боль.

«Ты должна».

Ночевать пришлось под открытым небом, свернувшись калачиком под редкими кустами. Земля была холодной и чужой. Я почти не спала, вздрагивая от каждого шороха.

Утром я проснулась грязной, продрогшей и… живой.

Это почему-то показалось важным.

Первую деревню я увидела ближе к полудню. Люди смотрели на меня настороженно: слишком хорошо одетая для нищенки, слишком оборванная для знатной дамы.

— Я… — начала я и осеклась.