KimiKo – Пленница Небесного замка (страница 1)

Kimiko

Пленница Небесного замка

Глава 1

Замок вздрогнул.

Я распахнула глаза в полной темноте, и сердце на один бесконечный удар остановилось, чтобы затем сорваться в бешеный галоп. Второй удар — глухой, раскатистый, словно великан ударил кулаком в каменную стену — сотряс мою башню до основания.

Я села на кровати, вцепившись пальцами в одеяло. Сквозь плотные кружева перчаток я чувствовала только грубую ткань, но не тепло собственных рук. Впрочем, я давно забыла, каково это — чувствовать тепло.

Где-то внизу, в недрах Айронскипа, зазвенели тревожные колокольчики — тихо, приглушенно, словно слуги боялись разбудить саму крепость. Или меня. Слуги всегда меня боялись.

— Что это было? — прошептала я в пустоту.

Комната не ответила. Моя тюрьма хранила молчание уже девятнадцать лет.

Я откинула тяжелое одеяло, расшитое серебряными нитями, и опустила босые ноги на каменный пол. Холод проник сквозь тонкий шелк ночной сорочки, но я не поёжилась. К холоду я привыкла. К одиночеству — тоже. А вот к тому, что стены моего мира могут рухнуть...

Ещё один удар. Более сильный. Где-то совсем рядом.

Я вскочила и подбежала к окну. Рванула тяжёлую портьеру — тёмно-синий бархат, расшитый золотыми звёздами — и замерла.

Сквозь мутное стекло я увидела то, чего не видела никогда прежде.

Небо горело.

Оранжевые и алые сполохи заката окрашивали облака в цвета пожара, но дело было не в закате. Прямо на меня, на мою башню, на мой замок, медленно и неумолимо надвигалась огромная скала. Она падала с неба.

— Великие духи... — выдохнула я.

Я читала о летающих островах в книгах. В библиотеке брата хранились древние фолианты, в которых говорилось, что в незапамятные времена магия была настолько сильна, что люди могли отрывать куски земли от поверхности и поднимать их в небо. Там строили города, там жили короли и маги. Но те времена прошли. Острова давно рухнули вниз, погребая под собой древние цивилизации.

Или не все.

Скала летела прямо на нас.

Я завороженно смотрела, как она приближается, как крошатся её края, осыпаясь каменной пылью в пустоту. На её поверхности я разглядела чахлые деревья, скрюченные, искривленные, но живые. Они росли там, высоко в небе.

Очередной удар — и пол подо мной качнулся, как палуба корабля во время шторма. Где-то внизу жалобно звякнуло стекло — разбилось окно в одном из нижних залов. Я вцепилась в подоконник, чтобы не упасть.

Моё отражение в стекле смотрело на меня испуганными глазами. Тёмные волосы растрепались после сна, падали на плечи тяжёлыми волнами. Губы бледные, щеки бледные — в Айронскипе вообще мало солнца. Но глаза... глаза горели. Впервые за много лет в них был не просто страх, но... любопытство. Жизнь.

Я одернула кружево перчатки, которое сбилось на запястье, и натянула его плотнее. Перчатки были моей второй кожей. Тонкие, из белого шелка, они доходили почти до локтя, и под платьем их не было видно. Я никогда их не снимала. Никогда.

Даже когда спала.

Особенно когда спала.

Ещё один удар — самый сильный. Стена моей башни дрогнула, и по камню побежала тонкая трещина. Я отшатнулась от окна и прижалась спиной к противоположной стене, глядя, как эта трещина ползет всё выше и выше, ветвится, ширится...

А потом часть стены просто исчезла.

Не рухнула, не осыпалась — именно исчезла, словно гигантский зверь откусил кусок моей башни. В комнату ворвался ветер — настоящий, живой, пахнущий озоном и свободой. Он подхватил мои волосы, закружил их, забрался под тонкую сорочку, заставив меня вздрогнуть уже от настоящего холода.

Я медленно подошла к краю образовавшейся бреши.

Внизу, далеко-далеко, сквозь разрыв в облаках я увидела её.

Землю.

Она была зелёной. Я читала о зелени, я видела её на старых гобеленах в коридорах замка, но настоящая зелень оказалась совсем другой. Она дышала. Она жила. Леса простирались до самого горизонта, пересекаемые серебристыми нитями рек. Где-то вдалеке я разглядела крошечные домики, сгрудившиеся вокруг белой колокольни. А ещё дальше, у самого края видимого мира, синело море.

Настоящее море.

Я не знала, что плачу, пока соленая капля не упала на мою руку, впитавшись в кружево перчатки. Я не видела земли с тех пор, как меня привезли сюда. Мне было тогда всего три года, и я почти ничего не помнила из той жизни. Только запах мокрой травы и мамины руки.

Мама.

Она погибла через несколько лет после моего рождения. Так сказал брат. Тео никогда не рассказывал подробностей, только повторял, что это была трагическая случайность. Отец умер через год — говорят, от тоски. Я осталась одна с братом, который был старше меня на десять лет. И который вскоре запер меня здесь.

Я не злилась на него. Наверное, я просто не знала, как это — злиться. Я знала только одиночество и шелк простыней.

Ветер усиливался. Я подошла к самому краю, туда, где каменный пол обрывался в пустоту. Внизу, на стенах замка, я увидела людей. Слуги в серых балахонах бегали по внутреннему двору, что-то кричали, указывали на упавший осколок острова, который теперь торчал из стены главного корпуса, пробив её насквозь. Огромный каменный зуб вонзился в тело Айронскипа.

Я посмотрела вверх. Там, высоко над замком, зависла остальная часть острова. Она была огромна — настоящий кусок земли, который каким-то чудом всё ещё держался в небе. От него отваливались мелкие камни и с противным свистом уносились вниз, к земле.

Айронскип — Железный корабль. Так назвал этот замок наш дед. Говорят, он был великим магом и сумел поднять крепость в небо, чтобы защитить свою семью от эпидемии, бушевавшей внизу. С тех пор магия в основании замка поддерживает его полёт. Я читала об этом в дневниках деда, которые хранились в библиотеке. Там было написано про огромный кристалл в подвалах, про сложные заклинания, которые нужно повторять раз в сто лет, и про то, что магия эта не вечна.

Интересно, сколько ещё продержится замок?

Краем глаза я уловила движение. На соседней башне, в окне, мелькнул тёмный силуэт. Брат.

Тео смотрел на остров, задрав голову, и даже на таком расстоянии я видела, как напряжена его спина. Он что-то приказывал слугам, размахивал руками. Наверное, отдавал распоряжения по укреплению стен.

Потом он повернулся и посмотрел прямо на меня.

Даже сквозь ветер, даже сквозь разделяющее нас расстояние я почувствовала этот взгляд. В нём было всё: страх, отчаяние и... любовь. Странная, больная любовь, которая заставила его запереть меня здесь.

Я помахала ему рукой. Он не ответил. Просто исчез в окне.

В груди защемило. Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько ещё я буду смотреть на мир сквозь стёкла и каменные стены? Мне девятнадцать. Я никогда не целовалась. Никогда не танцевала на балу. Никогда не бегала босиком по траве.

Я посмотрела на свои руки в белых перчатках.

Почему я не могу этого сделать? Почему брат так боится, что я кого-то коснусь? Что случилось в день моего рождения?

Я опустилась на холодный камень, обхватила колени руками и замерла, глядя на землю. Ветер трепал мои волосы, приносил странные, незнакомые запахи. Пахло дымом, цветами и чем-то ещё, чему я не знала названия. Свободой.

Я сидела так, пока солнце не село за горизонт, окрасив небо в фиолетовые тона. Замок внизу постепенно затихал — слуги закончили осматривать повреждения. Зажглись огни в окнах. А я всё смотрела и смотрела на землю.

Там, внизу, сейчас зажигаются свечи в маленьких домиках. Матери укладывают детей спать. Влюбленные целуются под луной. А здесь, в небесной тюрьме, сижу я — девушка, которая не может прикоснуться даже к собаке.

Из раздумий меня вырвал странный звук. Снизу, из внутреннего двора, донеслись голоса. Я выглянула за край разрушенной стены и чуть не вскрикнула.

Там, на том самом осколке острова, который вонзился в замок, стоял человек.

Он был слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но я видела его фигуру — высокую, широкоплечую. Он стоял на краю скалы и смотрел вверх, прямо на мою башню. Ветер трепал его плащ, но он стоял неподвижно, как изваяние.

Кто это? Как он туда попал? Это один из слуг? Нет, слуги носят серое, а этот был в тёмном.

Человек сделал шаг вперёд, к самому краю. Ещё один. Он словно проверял край на прочность.

— Эй! — крикнула я, сама не зная зачем. — Вы в порядке?

Ветер унёс мой голос в сторону. Человек не обернулся. Он просто стоял и смотрел на мою башню.

А потом он прыгнул.

Я закричала, вскочив на ноги. Сердце упало в пятки. Но человек не разбился. Я увидела, как он ухватился за выступ в стене и начал карабкаться вверх. Ловко, быстро, словно делал это всю жизнь.

Он лез прямо ко мне.

Я отступила на шаг, потом ещё на один. В мою комнату? Сюда? Но стена разрушена, он сможет залезть...

Мысли путались. Я никогда не видела чужих людей так близко. Только брата и слуг, которые всегда отводили глаза.

А этот лез. Упрямо, целеустремлённо, цепляясь за камни.

В лунном свете я наконец смогла разглядеть его лицо. Оно было молодым, пожалуй, даже красивым. Тёмные волосы, резкие черты, и глаза — они блестели в темноте, как у волка.