Ким Тёрн – Второй Шанс (страница 5)

– Рейн! – почти рычит тот на младшего брата.

– Может идея с подзатыльником не такая и плохая. Глядишь, мозг встанет на место, и я вспомню всё, что в последнее время так легко уплывает из памяти, – продолжает язвить он.

Его голова дёргается вперёд, когда тяжёлая рука отца шлёпает ему по затылку.

– Ай, – парень потирает ушибленное место второй рукой. – Поднимать руку на инвалида – не честно.

– Не помогло, – отец произносит это достаточно громко, чтобы Эштон тоже услышал.

Рейн переключает разговор на громкую связь и обращается сразу к обоим:

– Так чего вам надо?

– Чтобы ты взял себя в руки и перестал расстраивать родных! – на фоне раздаётся голос Бриэль.

– О, ты со мной снова разговариваешь? Рада, что я поплатился за содеянное? Лиам, наверное, в восторге.

– Заткнись, – шипит Эштон.

– Сами напросились, нечего было звонить мне и читать нотации.

Не дождавшись ответа брата, Рейн сбрасывает звонок и бросает телефон к изножью койки. Металл падает прямо на ступню, бьёт по костяшке, и по телу парня тут же разливается острая, неприятная боль.

Он морщится, и ярость закипает с новой силой от того, что он даже не может быстро потянуться к ноге, чтобы растереть ушиб. Беспомощность бесит сильнее, чем удар.

Брюс продолжает стоять со скрещенными на груди руками, сверля сына взглядом.

– Да, да, я невыносимый придурок… – цитирует он излюбленную фразу сестры.

– Ты хоть понимаешь, что мы пережили? – подаёт голос отец.

– А вы? – парирует сын. – Представляете какого мне? Ваш кошмар давно закончился, я в сознании, не совсем здоров, но жив. А мне жить с этим до конца своей никчёмной жизни!

– Не строй из себя мученика! – взрывается отец, чем удивляет Рейна. Брюс никогда не поднимал на детей голос. – Думаешь, мы не хотим, чтобы ты поскорее встал на ноги?! Нам, по-твоему, легко смотреть, как ты загоняешь самого себя в яму и знать, что ничем не можем помочь?! Знаешь, – папа понижает голос почти до шёпота, – к сожалению, всё зависит только от тебя. И пока ты сам не захочешь хоть что-то сделать, чтобы восстановиться, тебе никто не сможет помочь.

Где‑то на подкорке назойливый внутренний голос твердит, что отец прав. Дальнейшая судьба Рейна действительно только в его руках.

Но упрямство, злость и ненависть к себе сидят рядом, как дьявол на плече, и без остановки нашёптывают, что он не достоин лучшей жизни. Что всё происходящее – закономерно. И что любое усилие будет лишь бессмысленной тратой сил.

– Я ещё не начал делать пандус. Но, если надумаешь вернуться домой, предупреди заранее.

Отец, в отличие от матери, перед уходом никак не проявляет к сыну заботу. Он покидает палату также неожиданно, как и появился в ней.

«Если я и приму решение, чтобы побыстрее начать снова ходить, то только ради того, чтобы сбежать из этого дурдома» – проносится в голове единственная мысль.

Глава 4

Когда за дверью палаты раздаются отчётливые шаги, Рейн замирает.

«Хоть бы не ко мне» – мысленно молится он.

Но тут же сквозь мутное стекло двери Рейн замечает, как с той стороны на ручку ложится чья‑то ладонь.

Он мгновенно вытягивает руки вдоль тела и закрывает глаза, надеясь, что посетитель уйдёт, если увидит, что он спит.

В комнате раздаётся звук закрывающейся двери, затем тихие шаги, которые медленно приближаются. Дыхание замедляется, а в груди появляется напряжённая, холодная тревога.

– Рейн. – Он тут же распахивает глаза, когда слышит знакомый женский голос. – Ты так резко проснулся или просто притворялся, что спишь? – Хлоя мило улыбается, стоя перед ним.

– Эм… – не находится он с ответом.

– Ясно, – усмехается та. – Ладно, я ненадолго. Медсёстры запретили мне заходить, сказали часы приёма давно закончились. Даже деньги взять отказались! – причитает она, бросая на пол свёрнутый коврик для йоги. – Пришлось проскользнуть. Так что, если меня заметят, то выгонят.

Блондинка распахивает куртку, и дыхание Рейна сбивается от этого зрелища.

Она стоит перед ним в обтягивающих лосинах и коротком спортивном топе с довольно откровенным декольте. Хотя наряд слишком лёгкий для такой погоды, яркий румянец заливает её щеки, а на лбу видна тонкая испарина, блестящая на свету. Каждый вдох девушки сопровождается подъёмом грудной клетки, отчётливо заметным даже через ткань. Комната словно наполняется её присутствием – теплом, запахом духов и свежести, от которого Рейн невольно напрягается и ощущает себя совсем беспомощным.

– Согласился бы вернуться домой, и мне не пришлось бы чувствовать себя нарушительницей, крадущейся в ночи, – небрежно бросает Хлоя и откидывает волосы за спину. Этот невинный жест почти гипнотизирует. – Хотя, должна признать, это даже увлекательно.

До Рейна наконец доходят её слова, и он щурится:

– Откуда знаешь про возвращение домой?

Девушка растерянно приоткрывает рот, словно поняла, что ляпнула лишнего. Её глаза опускаются в пол.

– Понятно, – догадывается парень. – Куда же без Мии… И давно она стучит тебе на меня? Просто рассказывает нелепые истории или отправляет ежедневные отчёты о моих выходках?

Хлоя возвращает взгляд на лежащего парня. Дерзко вскидывает подбородок, но в глазах видна грусть.

– После того как Бри уехала, – говорит она, – мне стало как-то одиноко. Однажды я предложила Мне пройтись по магазинам, и с тех пор мы стали близко дружить.

– А-а-а, – Рейн кивает. – Так ты в поисках друга? Что ж, если захочешь поговорить, знаешь где меня найти. Я надёжный собеседник с некоторых пор, – он машет рукой в сторону ног, – даже если устану от твоей болтовни, всё равно не сбегу.

Плечи девушки падают, и она прикусывает губу.

– Что с тобой? – искренне интересуется она. – Куда подевался тот вечно весёлый, позитивный Рейн?

– Убежал, – язвит парень. – Оставил вам только пустую, бестолковую оболочку.

– Но ты ведь можешь восстановиться, – девушка восклицает и поднимает руки в воздух. – Врачи же сказали, что у тебя есть все шансы.

– Ага. Но мне лень тратить на это время.

Хлоя шумно выдыхает, демонстрируя своё раздражение.

– Ну да, – щурится она. – Лучше тратить время на самобичевание и наслаждаться переживаниями близких.

– Тебе не понять.

– Не смей, – почти шипит она в ответ. И Рейн впервые видит её настолько злой. – Ты не знаешь, через что прошла я. Тебе нужна только физическая реабилитация, а я собирала по кускам свою душу. Может ты и прав. Мне не понять тебя, ведь я нашла выход, а не сдалась.

Между ними повисает молчание. Хлоя продолжает прожигать парня взглядом, а тот смотрит на неё в полном недоумении.

– Ты о чём? – решает уточнить он.

– Не твоё дело, – от злости пухлые губы девушки сжимаются в тонкую линию. – Ладно, я пойду.

– Подожди, – окликает её Рейн, но блондинка больше не обращает на него внимания.

И только подойдя к двери, она перекидывает коврик для йоги в другую руку и оборачивается.

– В моей жизни уже есть один близкий мне человек, которому я пыталась помочь. Но как бы я не старалась до него достучаться, он не слышал. И тогда я усвоила урок – помогать тому, кто этого не желает, бессмысленно. Так что больше не буду. Нравится вариться в собственной ненависти к себе, пожалуйста. Но виноват в этом только ты.

– Наконец-то до вас всех постепенно доходит, что пора от меня отстать, – выплёвывает Рейн. – Ну теперь-то мне точно не светит внести тебя в список своих подружек на ночь, да? Или сжалишься? – не щадит он чувства девушки грубыми словами. – Не приходи больше, если не собираешься осчастливить мою бессмысленную жизнь хорошим минетом.

– Ты чего такая бледная? – хмурится Рейн, смотря на сестру.

– Нездоровилось. Родители не рассказывали? – Мия отвечает без привычной весёлости в тоне.

– Сказали. Но я подумал, что ты просто обиделась.

– Хотела, но потом вспомнила, какой ты невыносимый придурок, – она щёлкает брата по носу, показывая ему язык.

– Я скучал, – неожиданно для самого себя признаётся он.

Это правда. Папа появляется редко – пришлось взять на себя слишком много работы, чтобы оплачивать лечение сына. А даже когда приходит, смотрит на Рейна так сурово, что тот не может вымолвить ни слова, застревая в собственном страхе.

Визиты мамы тоже стали пыткой. Она больше не заводит разговоров о возвращении домой, но смотреть на её заплаканные глаза уже невыносимо, словно каждая слеза прожигает грудь Рейна.