Ким Тёрн – Третье Дыхание (страница 3)

— Сейчас, — с усилием она отрывает уставшее тело от кровати.

Полотенце на голове промокло насквозь и стало холодным. Морщась от неприятного ощущения, Мия откидывает его в сторону и наспех собирает всё ещё мокрые волосы в высокий пучок, туго стягивая резинку.

Едва переступив порог спальни, она слышит жалобный детский плач с первого этажа. Материнское сердце ёкает. Она замирает на секунду, прислушиваясь, и усталость отступает. Какой бы вымотанной она себя ни чувствовала, каждая слезинка малыша отзывается в ней тихой, тянущей грустью.

— Иди ко мне, — тянет Мия руки к сыну и забирает его у Хлои. — Спасибо, что посидели с ним. Дальше я сама, — обращается она к подруге и брату.

Вернувшись в свою комнату и удобно устроившись на кровати, она прикладывает сына к груди. В комнате раздаются тихие звуки причмокиваний, маленькие ручки цепляются за её одежду, будто пытаются удержать рядом как можно дольше.

— Да куда я от тебя денусь, красавчик, — шутит Мия, вглядываясь в лицо сына. Её губы слегка растягиваются в улыбке, а одна рука осторожно поглаживает его спинку.

Ответственность свалилась на её плечи так неожиданно, что подготовиться она не успела. Ещё пока ходила беременной, Мия и представить не могла масштаб всего, что станет с её жизнью. Но она ни о чём не жалеет. Это был её выбор, который привёл к тому, что теперь она держит в руках маленький комочек безграничной любви.

После кормления малыш срыгивает, испачкав как свою одежду, так и кофту мамы. Мия лишь тихо вздыхает, слегка улыбаясь его привычке.

— Ну вот, — вздыхает она. — Зря душ принимала.

Крепко держа сына одной рукой, второй она достаёт из шкафа чистые вещи для них обоих. Идёт в ванну, не запирая за собой дверь и оставляя её слегка приоткрытой.

Ванна начинает наполняться тёплой водой. Мыться по очереди кажется пустой тратой времени, поэтому Мия быстро раздевает только малыша и осторожно садится с ним в ванну прямо в своей одежде. Ткань промокает мгновенно, но тёплая вода и присутствие сына делают это терпимым. Маленькое тело прижимается к ней, и она чувствует, как тепло ребёнка согревает её сильнее воды.

— Если усну — разбуди, — просит она малыша и издаёт смешок, сама понимая, как глупо это звучит. — Слушай, — продолжает она болтать с ним, крепко держа на руках, — как думаешь, может мне выбрать другой цвет волос? Синий уже поднадоел.

Но Тео, естественно, молчит. Лишь машет ручками, разбрызгивая воду.

— Молчание — знак согласия, или просто считаешь мою идею настолько абсурдной, что она не заслуживает ответа?

— Хватит приставать к моему племяннику со своими идеями, — слышится голос брата за дверью.

— Входи, я одета, — отвечает Мия.

Едва Рейн распахивает дверь, как застаёт сестру в ванне в насквозь промокшей одежде.

— И часто ты так делаешь? — осматривает он её.

— А какая разница? Вместе веселее. И это мой сын. Как хочу, так и провожу с ним время, — показывает она язык брату.

— Эм… ты же помнишь, что он в любой момент может испражниться? Прямо в воду…

Глаза синеволосой округляются и наполняются ужасом.

— Блин, — она резко поднимает малыша в воздух, и тот начинает недовольно кряхтеть.

— Мия, он замёрзнет! — подлетает к сестре Рейн, отбрасывает трость и выхватывает у неё из рук племянника.

Он присаживается на колени и опускает Тео обратно в воду, держа одной рукой. Другой заботливо поливает его голову.

— Иди переоденься, — обращается он к сестре. — Или можешь помыться в ванне родителей. Ты принесла во что его потом одеть?

— Ага, — кивает сестра, перелезая через бортик.

— А подгузник?

— Ой… — девушка хлопает себя мокрой ладонью по лбу. — Не смотри на меня так, это всё недосып.

— Ладно, не бери в голову, — с пониманием улыбается брат. — Я укутаю его в полотенце и одену уже в спальне.

Перед тем, как уйти, Мия подходит к Рейну со спины и обнимает за шею.

— Люблю тебя, — целует она его в затылок. — Чтобы я вообще без тебя делала?

Не дожидаясь ответа, она спешит в спальню родителей, оставляя за собой влажные следы на полу. В каждом коротком шаге всё равно ощущается спешка.

Она старается. Как может. Но в груди неприятно ёкает от мысли, что без помощи родных она бы до сих пор не справлялась со своей новой ролью матери. Сердце сжимается от этой горечи, хоть внешне она держится ровно, стараясь не показать усталость и внутреннее волнение.

Глава 2

— Кажется, у меня депрессия, — мямлит Мия, лёжа лбом на столе.

— Ты и депрессия — две параллельные, которые никогда не пересекутся, — подмечает Рейн, сидя с Тео в руках, и трясёт над ним яркую погремушку.

— Ладно, я преувеличиваю. Но подраматизировать можно?

— Чего ты с утра не с той ноги встала?

— Я не чувствую себя собой, — синеволосая поднимает голову, смотрит на брата и говорит это с грустью в голосе. — Осознаю, что как раньше уже не будет. Но всё равно сложно. Ни секунды личного времени, все планы теперь крутятся только вокруг сына, даже мой внешний вид, — обводит она руками своё тело. — Бледная, с вечно отёкшими глазами. Да и дурацкий выпирающий живот всё никак не уйдёт.

— Мия, — серьёзным тоном говорит Рейн. — Прошёл всего месяц. Тео подрастёт, станет легче.

— Не сойти бы с ума в ожидании этого момента…

Рейн кладёт племянника в стульчик для кормления и подходит к сестре. Крепко окутывает её своими объятиями и целует в макушку.

— Ты сильная и со всем справишься, — пытается он подбодрить уставшую сестру.

— Не хочу быть сильной, — протестует она тоном капризного ребёнка. — Хочу смотреть телек в мягкой, чистой, —последнее слово она произносит чётко, — объедаться сладостями и иногда проситься к вам на руки, когда грустно.

Малыш кряхтит, и в комнате раздаётся уже привычный для всех звук.

— Молодой человек, я сменила вам подгузник десять минут назад! — возмущается Мия. — Откуда из тебя столько выходит, ты же не ешь так много!

Рейн не может сдержаться и начинает громко смеяться. А потом резко замолкает и делает шаг назад, когда замечает на себе умоляющий о помощи взгляд сестры.

— Не-а, — мотает он головой. — Я помогу тебе с чем угодно в любой момент, но к такому я ещё не готов.

— Уф, — раздосованно вздыхает Мия.

Подхватив сына на руки, она невольно морщит нос от характерного аромата, который безошибочно сообщает о срочности дела. На секунду закрывает глаза, выдыхает и, смирившись со своей обязанностью, поднимается в свою комнату.

Расстилает на кровати пелёнку, аккуратно укладывает Тео и начинает раздевать его, стараясь не торопиться. Каждое движение выверено, почти осторожно-робкое. Мия до сих пор боится делать что-то резко: сын кажется ей настолько крошечным и хрупким, что любой неосторожный жест в воображении тут же оборачивается бедой.

Уходит немало сил и терпения, чтобы наконец переодеть ребёнка в чистую одежду. Тео извивается, недовольно хмурится, тихо сопит, будто протестуя против вмешательства. Мия сдержанно улыбается, поправляет рукава, проверяет, не жмёт ли воротник.

А ещё пора бы его уложить. Мысль об этом отзывается усталостью где-то под рёбрами, как отдельная часть пытки для молодой матери, к которой она каждый раз морально готовится, как к маленькому испытанию.

Бросив грязный, свёрнутый подгузник в коридор через открытую дверь, Мия подхватывает сына на руки и начинает медленно ходить по комнате, покачивая его у груди. Тихо напевает выдуманную мелодию без слов, больше похожую на ритм дыхания, чем на песню.

Тео протестует: кряхтит, активно машет ручками, дёргается, выгибается. Мия чуть крепче прижимает его к себе, продолжая бродить по комнате, терпеливо и упрямо, как умеют только очень уставшие матери.

— Понимаю, я тоже ненавидела дневной сон, — тихо произносит она. — Но врачи сказали, что надо. Это важно для твоей нервной системы.

Кто бы мог подумать, что синеволосая когда-то будет следовать чётким указаниям, а не делать только то, что сама считает нужным. Она и сама от себя такого не ожидала. Но забота о сыне перевесила упёртый характер, всегда идущий наперекор.

Прошёл почти час, прежде чем Тео наконец уснул. Его дыхание выравнивается, ручки расслабляются. Мия осторожно перекладывает сына в кроватку, задерживая ладони ещё на секунду, словно проверяя, не исчезнет ли это хрупкое спокойствие. Накрывает пледом, поправляет край.

Сейчас бы и самой провалиться в сон, позволить телу просто отключиться. Но если спать всякий раз вместе с малышом, то времени на себя совсем не останется. А она и так чувствует, как его становится всё меньше.

С этой мыслью Мия заходит в свою крохотную гардеробную. Здесь всё осталось прежним. Единственное место в доме, где нет ни единой детской вещи. Маленький уголок, в котором она снова может побыть собой, без спешки и постоянной настороженности.

Мия проводит пальцами по куче цветных ободков. Те чуть звенят друг о друга. Некоторые были куплены в детских магазинчиках, другие — сделаны собственными руками, с неровностями, но с характером. Каждая вещь хранит кусочек прежней жизни.

В пальцах появляется назойливый зуд от желания снова что-то сотворить. Мия открывает верхний ящик маленького комода в углу и внимательно рассматривает россыпь коробочек со стразами, кусочками ткани и разноцветных блёсток. Сердце на секунду отзывается тихим, почти забытым волнением.

Желание есть, а вот мыслей, что из этого всего создать, — ни одной. С раздражением захлопнув ящик, Мия тут же замирает. Звук выходит слишком громким, и сердце неприятно ухает вниз: Тео запросто может от него проснуться.