Ким Тёрн – Стандарт ВОСС (страница 4)
— Не появился, — честно отвечаю я. А потом приукрашиваю правду. — Курьер доставил. Без записки. Но это не так важно. Мне комфортно одной.
Это правда. И неправда одновременно.
Мне проще быть одной, потому что я не знаю, как вести себя с мужчинами. Мне уже двадцать три, а отношений никогда не было. Я пыталась, правда. Подстраивалась, чтобы понравиться. Они смеются — я смеюсь. Они говорят про отпуск — я говорю про отпуск. Но внутри я думаю: «Пожалуйста, не задавай мне вопрос. Пожалуйста, не смотри на меня так пристально. Пожалуйста, дай мне уйти».
Мужчины не находят меня интересной. Всё их восхищение испаряется спустя пару минут общения. Сначала они улыбаются, делают комплименты, но как только я начинаю говорить, и они видят меня настоящую, их взгляд тускнеет.
Родители с самого детства вложили в меня простую истину — я достойна любви. Чтобы обо мне заботились, переживали, помогали в желании сделать мою жизнь комфортной. Я выросла с этим знанием, но в реальной жизни оно не находит отклика.
Поэтому я в онлайне. Здесь я в своей тарелке. Потому что камера — это не глаза, а просто объектив.
Эфир идёт уже полчаса. Зрителей — тысяча двести. Не очень много, как бывает обычно. Зато без тех, кто иногда заходит, лишь бы оставить гадкий комментарий.
— Ладно, я закругляюсь. Всем спасибо, кто был со мной сегодня. Всем поцелуйчики. Пока!
Я нажимаю «Завершить».
Зря я про еду сказала. Теперь хочется есть. Надеюсь, в эфире не было слышно, как урчал мой желудок от голода. Сейчас бы запечённой под травами рыбы на подушке из картофельного пюре… Но я даже яичницу пожарить не могу без происшествий.
Я кидаю телефон на диван и потягиваюсь, слыша, как хрустят позвонки. Тру шею, запрокидываю голову и смотрю в потолок.
Семья… Наверное, нашу можно назвать самой типичной. Отец — владелец собственного бизнеса, который всю жизнь ищет новые способы заработать, чтобы обеспечить нас. Он постоянно в разъездах, его редко можно встретить за ужином, но его присутствие чувствуется через слово «оплачено» на каждое моё желание.
Мама — хранительница очага. В доме всё сверкает от чистоты до такой степени, что страшно дышать лишний раз. Каждый приём пищи — только свежеприготовленный, даже если никто не голоден. За столом должны присутствовать все без исключения и вести тёплые семейные беседы. А ухоженному саду, в котором она проводит долгие часы на коленях с секатором, завидуют все соседи.
И мы, три сестры. Самая старшая, Мэгги — эталон сдержанности и пример для подражания. Она никогда не повышает голос, её твёрдый тон звучит весомее любых аргументов. Я всегда смотрела на неё с восхищением. В детстве копировала её поведение, стараясь стать такой же. Как-то так сложилось, что она стала для меня авторитетом, хоть я никогда не произносила этого вслух.
Кейт — надоедливая задира, что часто присуще средним детям: она сначала специально провоцирует, а потом откровенно насмехается. Вечно врывается в комнату без стука, задевает плечом, когда проходит мимо. Вот по ней я буду скучать меньше всего.
И я — Нора. Родители были уже в возрасте, когда я появилась на свет. Мама часто рассказывает, как мечтала о третьем ребёнке, но у них с папой долго не получалось. И тут долгожданная новость о беременности. Наверное, поэтому меня всегда берегли чуть сильнее, чем сестёр.
С Мэгги у нас никогда не было близких отношений — слишком большая разница в возрасте и в том, что нам позволяли. С Кейт мы только ругались из-за её вечных подколов на тему моего детского поведения. Её почему-то злит, что родители всегда встают на мою сторону. Но ведь она первая начинает конфликты на пустом месте: намеренно выводит меня на эмоции, а потом осуждает за реакцию.
Не так давно Мэгги вдруг объявила за ужином, пока мама раскладывала горячее, что выходит замуж за своего зануду-жениха. Мама чуть не уронила блюдо от неожиданности. А папа только кивнул с серьёзным лицом. Он никогда не ставил под сомнения выбор старшей дочери, доверяя каждому её решению. В какой-то степени это вызывало во мне зависть и желание быть такой же, как Мэгги. Чтобы тоже быть в глазах родителей взрослой и мудрой.
Кейт, узнав о новости о скорой свадьбе сестры, в своей привычной манере хмыкнула и заявила, что и она скоро переедет к парню. Чтобы я, понимаете ли, осталась единственным ребёнком в родительском доме и наконец купалась в их любви без «конкуренток». Сказала это с такой едкой улыбкой, будто я виновата в её дурном характере.
За этими воспоминаниями, я не замечаю, как оказываюсь сидящей на полу. Ладонь скользит по пушистому ковру, перебирая длинный ворс. Я тянусь к ближайшей коробке, открываю её и нахожу то, что желательно спрятать как можно скорее, пока никто это не увидел.
Зависть к сёстрам, которые всегда купались в мужском внимании, и желание быть взрослой в конце концов толкнули меня на то, что я тайно купила вибратор. Благо, родители давно перестали отслеживать мои платежи, просто скидывая мне средства на личные расходы.
Решиться воспользоваться им было страшно: покупка долго лежала запечатанной в коробке в самой глубине комода с нижним бельём. А потом я всё-таки сделала этот шаг. Осталась одна, задёрнула шторы, несколько раз проверила, закрыта ли дверь, и вдохнула так глубоко, как перед прыжком в воду.
Внизу живота потянуло. Знакомое, почти забытое за последние дни чувство. Оно вечно приходит не вовремя. Низ живота пульсирует напоминанием, и я зажмуриваюсь.
Но вдруг вспоминаю, какое сегодня число. Завтра должны начаться месячные, цикл, к счастью, у меня регулярный, и никогда не устраивает мне неприятных сюрпризов.
Ненавижу эти мучительные пять дней в месяц. Плевать на дискомфорт — из дома я выхожу крайне редко. Но вид крови… уже от одной мысли ладошки покрываются потом…
Я подскакиваю и иду в ванную.
В ящике под раковиной нахожу упаковку с одноразовым бельём для таких случаев. Их я перевозила из родительского дома в ручной сумке, чтобы потом не искать среди коробок в этом бардаке.
Одноразовое бельё — моё спасение. Так я не вижу крови. Она впитывается в этот странный, похожий на бумагу слой, и я просто... не вижу. Не знаю, в какой момент исчезает необходимость его смены. Просто меняю бельё каждые два часа на протяжении пяти дней. И ни разу не опускаю глаза вниз. И мир не рушится, пока я смотрю прямо перед собой.
Со стороны это, наверное, выглядит глупо. Но у меня есть страхи, о которых я не говорю в эфире. Их не вставишь в красивую историю про любовь к себе и принятие.
Надев бельё, чувствую облегчение. Теперь не о чем беспокоиться. Я выключаю свет в ванной и иду на кухню. Ставлю чайник. Достаю кружку с надписью «Королева драмы» — подарок от Кейт. Насыпаю заварку прямо на дно, и заливаю кипятком.
Телефон пиликает. Сообщение в директ.
Обычно я игнорирую личные сообщения. Но это перечитываю дважды. Я открываю аккаунт отправителя, чтобы понять, кто может сделать такой странный комплимент. Страница открыта, но ни аватарки, ни личных фото в ленте.
«Гармоничное лицо». Не «красивое», не «милое», а «гармоничное». Какая необычная оценка внешности…
Я решаю не отвечать просто потому, что не знаю как. В этот раз обычное вежливое «спасибо» вдруг кажется неуместным и слишком простым. Хочется, чтобы мой ответ соответствовал.
Поэтому я просто закрываю сообщение, нажав на крестик в углу экрана. В этом общение в сети и имеет преимущество. Можно сделать вид, что сообщение не прочитано, дав себе возможность продумать достойный ответ.
Я сажусь на диван с кружкой чая и укутываюсь в плед. Но почему-то снова открываю сообщение и долго на него смотрю.
III
Завтрашний рабочий день должен начаться с плановой операции в семь утра. Мне следовало бы лечь спать. Здоровый полноценный сон важен, чтобы рука не дрогнула в ответственный момент. Одно неверное движение способно стоить человеку жизни. Обычно этого достаточно, чтобы я без колебаний выбрал постель вместо бессмысленных ночных поездок.
Но сегодня всё летит к чёрту.
Я не устоял перед соблазном. Рванул по ночным дорогам города. К ней. Чтобы убедиться, что мне не показалось.
Стрелка спидометра ползёт вверх. Карта показывает, что до пункта назначения ехать восемь минут. Я крепче сжимаю руль и сильнее давлю на педаль газа. Пять. Мне хватит пяти.
Встречный ветер с силой бьёт в шлем. Двигатель урчит, отдавая вибрацией в ноги и ладони. Стоит чуть сильнее повернуть руль, и тяжёлый байк мгновенно откликается.
Для некоторых мотоцикл — это чувство свободы. Для меня — контроль над балансом. Когда ты мчишься на скорости, у тебя не остаётся права на ошибку. Как и в моей работе.
Вода из луж плещет в стороны под колёсами, как брызги крови. Шины скользят по асфальту под моим управлением резко, чётко — также, как скальпель по коже.
Только вместо маски — шлем. Вместо хирургических перчаток — мотоциклетные. А белоснежный халат сменился чёрной кожанкой.
Припарковав байк возле нужного ресторана, я остаюсь сидеть и вглядываюсь в дом напротив. Фасад из каменной отделки с панорамными окнами и французскими балконами. Это пятиэтажное здание с единственным подъездом построили совсем недавно.