Ким Тёрн – Порочные. Ты – мой запрет (страница 2)

Она больше не хочет думать об этом. Отрывает взгляд от парня, отходит от окна и снова ложится на кровать. Ей совершенно нечем заняться. Бесконечный шоппинг со стилистом, процедуры в дорогих салонах, тренировки с персональными коучами, элитные вечеринки с одинаковыми лицами и разговорами – давно утратило свою привлекательность. Каждый новый день стал однообразным и скучным. Вивиан хочется чего-то настоящего. Эмоций, риска, приключений. Хочется просто чувствовать эту жизнь сполна.

«Да к чёрту всё», – шепчет она, проходит в просторную гардеробную комнату и надевает бордовое струящееся платье.

Хватает с полки сумочку и золотые босоножки на высоких шпильках, выходит в коридор и почти на ходу обувается, спускаясь по мраморной лестнице с коваными перилами. Каблуки звонко стучат по ступеням, отражаясь эхом в просторном холле. Вивиан выходит из дома и направляется к своему припаркованному чёрному Порше.

– А чего это мы такие нарядные? – доносится позади голос Лэндона, но Вивиан даже не оборачивается. Просто продолжает идти к машине, делая вид, что не слышит.

Конечно же, он не отстаёт – легко, как ни в чём не бывало, догоняет и идёт рядом, срывая её попытку сбежать от очередного навязчивого разговора.

– Кстати, а что ты мне подаришь на завтрашний день рождения? Как насчёт минета?

Вивиан спотыкается от такого неожиданного вопроса и едва не падает, но крепкие руки Лэндона вовремя подхватывают девушку за талию. Он притягивает её спиной к себе, прижимая к своему разгорячённому и немного потному после тренировки телу. Вивиан молча дёргается в его руках, пытаясь вырваться, но он лишь крепче прижимает к себе – так, что её бёдра непроизвольно упираются в его пах.

– Твою ж мать, Лэндон! – вскрикивает она. – Ты серьёзно? У тебя стояк? Тебе уже почти двадцать три года, а ты так и не научился думать головой, а не членом!

Лэндон лишь смеётся и, без капли смущения на лице, расслабляет хватку. Как будто вся эта сцена – просто невинная игра, а не его очередная наглая выходка.

– Больше не смей ко мне прикасаться, – шипит она, сверля его злым взглядом. Резко разворачивается на каблуках и идёт к машине, не желая слышать ни слова в ответ.

Вивиан садится в новенький автомобиль, который Филипп подарил ей на прошлой неделе, и заводит двигатель. В салоне царит запах дорогой кожи и благородного дерева, который обычно ассоциируется с изысканностью и достатком, но сейчас для неё это больше не имеет значения. Этот запах, как и сам автомобиль, не приносит ей ни радости, ни удовлетворения. Она давно привыкла, что дорогие подарки муж делает не для проявления чувств, а как способ откупиться. И эти жесты уже не значат для неё ничего. Машина – просто ещё одно напоминание о том, как вся их семейная жизнь превратилась в одну сплошную фальшь.

Вивиан проезжает через огромные металлические ворота, их тяжёлые створки с глухим звуком закрываются за ней. Машина скользит по идеально вымощенной дороге, мимо ухоженных газонов и старинных деревьев. Едет не спеша, вдыхая свежий воздух, пропитанный запахом хвои и земли. Туда, где когда-то изменилась не только её жизнь, но и она сама.

Глава 2

Дорога к пункту назначения Вивиан пролегает через широкую улицу, где по обе стороны ещё виднеются остатки былой элитной застройки: заросшие кустами участки, заколоченные окна, выцветшие вывески с фамилиями бывших владельцев. Когда-то здесь жили влиятельные и богатые семьи. Просторные особняки с бассейнами, огромными садами и припаркованными дорогими авто. Но всё изменилось после того пожара.

Некоторые дома сгорели дотла, оставив после себя лишь обугленные остовы и запах гари, который, кажется, до сих пор витает в воздухе. Из остальных хозяева уехали сами – напуганные, потерявшие веру в безопасность этого места. Одни продали участки за бесценок, другие спешно бросили своё жильё и больше сюда не возвращались. А кто-то просто не выжил после той ночи.

На месте нескольких уничтоженных пожаром особняков со временем выросли другие постройки – скромные, одноэтажные строения. Уютные, но невыразительные, как будто их новые хозяева боялись выделяться на фоне былой роскоши. Как будто не хотели повторить её судьбу.

Вивиан ведёт машину медленно, крепко вцепившись обеими руками в руль. Оглядывает окрестности через слегка опущенное стекло. Они кажутся ей одновременно чужим и до боли знакомым. Этот район будто вычеркнули с карты – от него отвернулись, как от проклятого. Но она помнит. И вряд ли когда-нибудь сможет забыть. Именно здесь всё началось… и закончилось.

Она паркует машину у старых, перекрашенных в белый, с лёгкой ржавчиной на нижней кромке ворот. За ними стоит аккуратный, но скромный дом с красной черепичной крышей. Перед его постройкой здесь всё было чёрным – обугленные балки, залитый водой мрамор, запах сгоревшей плоти. А теперь… теперь здесь живёт Джо.

Мужчина в возрасте выходит на крыльцо, как только слышит звук машины. Он словно не изменился за все эти годы: такой же худощавый, с сутулыми плечами, в поношенной рубашке и аккуратно заправленных брюках. Только теперь седина, как иней, покрывает его волосы, а кожа на лице покрылась морщинами.

Вивиан замирает на мгновение. Внутри что-то щёлкает – почти забытое ощущение дома, уюта, безопасности.

Джо стоит на крыльце, вытирая руки о тряпку, смотрит на неё. И в этих тёплых, усталых глазах – та же тихая, бескорыстная доброта, которая не нуждается в словах. Та, что когда-то спасла жизнь маленькой девочке. Та, что не давала Вивиан чувствовать себя одинокой, когда больше никого не осталось.

– Малышка… – радостно произносит он, улыбаясь.

Вивиан чувствует, как к горлу подступает ком от чего-то тёплого, болезненно родного. Она выходит из машины, делает несколько шагов навстречу и бросается мужчине в объятия. Он прижимает её к себе бережно, как в детстве – не крепко, но с какой-то невероятной нежностью. От его рук всё ещё исходит то самое ощущение защиты, которой больше нигде не осталось.

– Ты как? – спрашивает он, отступив на шаг, осматривая девушку с головы до ног. – Похудела, что ли?

– Всё хорошо, – мягко улыбается она.

– Понятно. Проходи, я как раз чайник поставил.

Джо открывает дверь, пропуская её внутрь.

– Всё такая же красивая, – добавляет уже полушёпотом, будто самому себе.

Они сидят на веранде, не спеша попивая любимый зелёный чай Джо. Ещё одно воспоминание из детства. Вокруг тихо, только ветер шуршит в листве, и где-то в саду стрекочет кузнечик. Мужчина неспешно делает глоток, смотрит в сторону грядок.

– Вон та груша, видишь? – говорит. – Выжила. Уже почти не надеялся.

– Ты каждый раз так говоришь, – отзывается Вивиан. – А она каждый год даёт плоды.

– Ну, вдруг в этом году передумает, – усмехается Джо. – С грушами никогда не угадаешь.

Вивиан с тоской в глазах смотрит на дерево. Уже старое, но стройное, с крепким стволом. Оно действительно будто держится за землю всеми силами. Между деревьями аккуратные грядки, в углу – клумба с цветами. В этом всём есть что-то живое, настоящее. Простое. То, чего Вивиан так давно не хватает.

Джо молчит немного, потом добавляет:

– Нет, ты точно похудела.

– Опять начинаешь, – Вивиан качает головой. – Всё со мной нормально. Просто слежу за фигурой.

– Ладно-ладно, – добродушно говорит он. – Просто заметил. Как у тебя в целом?

– Как всегда, – отвечает Вивиан. – Никаких забот. Филипп окружает меня только лучшим. Люба прихоть – не проблема…

– Ну, хоть не скучно.

– Когда как, – чуть пожимает плечами девушка.

Джо кивает, как каждый раз, когда даёт знак, что больше не будет лезть с лишними вопросами. Он никогда не отличался разговорчивостью – и это одна из причин, почему с ним всегда спокойно.

– Ты если что – звони, – говорит он. – Или приезжай. Знаешь, где я.

– Знаю, – отвечает Вивиан и чуть улыбается. – Спасибо.

Он больше ничего не добавляет, но его взгляд говорит вместо слов. Тот самый, от которого в детстве невозможно было скрыть порез на коленке или полученную в школе двойку.

– Для меня важно, чтобы ты была счастлива, – произносит он, не удержавшись.

– Я счастлива, – улыбается Вивиан губами. Но не глазами.

– Тогда я спокоен, – отвечает Джо, улыбаясь в ответ и хлопая рукой по колену. Но как только он отводит взгляд, улыбка пропадает с его лица.

Позже, пока Джо уходит отнести кружки и чайник в дом, Вивиан проходит на задний двор. Встаёт на том самом месте, где когда-то был главный вход в их сгоревший особняк. Здесь раньше стояла высокая белая арка, на которой отец собственноручно повесил красивые фонарики в виде звёзд. Она помнит, как бегала по мраморным ступеням босиком, а мать ругала непоседливую дочь за грязь на ногах. Помнит запах её духов, смех отца…

Иногда Вивиан удивляется, как чётко её память удерживает тот вечер – будто это случилось не в детстве, а всего пару лет назад.

Огромный дворец из белого кирпича, панорамные окна, хрустальные люстры, мягкие ковры. Тогда она жила богато – слишком богато, чтобы понимать, как устроен остальной мир. В доме всегда было чисто, вкусно пахло, мама носила исключительно платиновые украшения, а отец ездил на чёрном Бентли. Их дом стоял в ряду таких же больших и дорогих особняков. По соседству жили исключительно состоятельные люди: бизнесмены, политики, владельцы компаний. Роскошь казалась чем-то обыденным.