Ким Слэйтер – Запертая в своем теле (страница 17)
Она кашлянула и сосредоточилась на настоящем, привычно взяв себя в руки. Сейчас не время вспоминать тот день, когда ее подстерегли после уроков, а одна из них зажимала в руке осколок бутылки.
Надо работать. В классе есть дети, которых необходимо уберечь от похожей судьбы. Это ее долг. Неопытные, впечатлительные, они нуждаются в ее руководстве, ведь больше им не на кого надеяться.
И одна из них — Эви Коттер.
Глава 24
Когда мама ушла, на меня вдруг навалилась такая усталость, что я даже задремала под мультики Эви. Никаких вопросов о том, что произошло в школе, я не задавала, по опыту зная — время придет, и дочка сама расскажет. Все равно не получится заставить ее говорить, если она этого не хочет.
Вдруг Эви, сидевшая рядом, выпрямилась и склонила голову набок, точно прислушиваясь.
— Мама, у тебя звонит телефон.
Я вскочила и помчалась на кухню. Аппарат лежал на столе, огоньком сообщая о пропущенном звонке. Номер неизвестный. Наверняка это Дейл. Насчет работы.
Черт, хоть бы сообщение оставили… И я тоже хороша — жду важного звонка, а трубку бросаю где попало! Нет чтобы положить его рядом с собой… Со злости я шлепнула ладонью по столу — и в этот момент телефон зазвонил снова.
— Алло?
— Тони? Это Дейл, «Агентство недвижимости Грегори». Вот, решил набрать вас еще раз, на всякий случай.
— Здравствуйте, Дейл. Извините, я просто забыла телефон на кухне, а сама… — Моя речь звучала как лепет. Лепет счастливой идиотки. — Ой, извините, что-то я разболталась.
— Спасибо, что пришли сегодня на собеседование, — начал он, а я мысленно закончила:
— Что? Ой, то есть… как здорово, спасибо! Просто отлично. — Неужели работа и вправду моя? — Да, завтра и начну. Большое спасибо.
— Вот и отлично, — рассмеялся в трубку Дейл. — Примите мои поздравления. Ждем вас завтра, в час дня. Хорошего вечера.
От счастья кружилась голова. Колючие пузырики возбуждения щекотали скрытые под кожей нервы.
Со мной только что случилось что-то хорошее.
— Кушать хочу, — объявила Эви, возникая на пороге кухни, кутаясь в одеяло, словно в мантию. — Что у нас к чаю?
Я вытянула из-под стола стул, подхватила дочь на руки и села, усадив ее себе на колени.
— Послушай меня, обезьянка. У мамы есть отличная новость. Я только что получила работу!
— Работу?
— Ну да. Она начинается только во второй половине дня, так что это дает мне возможность провожать тебя в школу каждый день.
— Но я больше не пойду в Сент-Сейвиорз.
У меня упало сердце.
— Ну брось, малышка. Сегодня был твой первый день, неудивительно, что все кажется таким страшным… Завтра будет гораздо лучше, вот увидишь.
— Я не хочу туда идти.
Она соскользнула с коленей и теперь стояла, натянув одеяло до ушей и поджав губы.
— Тебе не понравилось в школе?
— Не понравилось.
— Кто твоя учительница? Бабуля сказала, что не мисс Уотсон.
— Мисс Уотсон не учительница. Она только помогает мисс Ахтар.
Очень странно. Я четко помню, что мисс Уотсон представлялась учительницей. Неужели ослышалась?
— Я ходила в библиотеку с мисс Уотсон и еще с другими детьми, — продолжала дочка.
— Ну и хорошо. Мисс Уотсон тебя знает. Наверняка ты уже ее любимица.
— Нет, не любимица!
— Ну хорошо, не любимица… А что вы делали в библиотеке?
— Она заставляла меня говорить. — Эви нахмурилась. — А я не хотела, потому что там были другие дети.
Я решила, что мисс Уотсон просто пыталась выманить ее из внутренней скорлупы, помочь наладить контакт с другими ребятишками; и была даже благодарна за это. Эви нужны новые друзья. Дома она болтает со всеми и никого не стесняется, но при незнакомых людях начинает замыкаться, молчать и даже дуться. Особенно в последние пару месяцев.
— Милая, это просто первый день. В первый день всем страшно. И у меня завтра будет первый день на новой работе. А у тебя в школе будет уже второй, и все пойдет по-другому, вот увидишь.
— Завтра я туда не пойду, — повторила дочь и выпятила подбородок. — Бабуля сказала, что мне не обязательно туда ходить.
Глава 25
Утром, едва открыв глаза, я почувствовала тяжесть на сердце и не сразу поняла отчего.
Потом вспомнила — Эви.
На часах шесть тридцать. Значит, еще есть время морально подготовиться к битве — моя дочь, конечно, малышка и милашка, но уж если упрется, то ее с места не сдвинешь.
При мысли о том, что отныне каждый день, кроме субботы и воскресенья, будет начинаться со ссор и ругани, все переживания о работе растаяли, словно дым. Нет, платить
Рабочий костюм был приготовлен еще с вечера. Поэтому я встала, приняла душ и вымыла волосы. Это было просто. Спустилась на кухню, приготовила любимые хлопья моей малышки, налила стакан апельсинового сока — без мякоти — и приготовилась начать побудку через пять минут.
Вечером, пока дочка смотрела телевизор, я вышла на кухню, позвонила оттуда маме и сказала, что, кажется, нашла причину расстройства.
— Мисс Уотсон уговаривала Эви рассказать немного о себе другим детям. Она же новенькая…
— Знаешь, Тони, я не удивлюсь, если на самом деле не всё так просто. Наша девочка общительная, и нет нужды выставлять ее на всеобщее обозрение, когда она этого не хочет. И она была так расстроена…
— Она не настолько общительная, как раньше. К тому же, по ее словам, ты сказала, что не обязательно идти завтра в школу, если нет желания. Это правда? Если да, то, пожалуйста, не говори так больше никогда — от этого будет только хуже.
— Если б ты видела, как она рыдала там, у школьных ворот… — Мама ответила ударом на удар. — Я просто не знала, как лучше отреагировать, чтобы ее утешить. Эта Уотсон переходит все границы!
— Ее зовут мисс Уотсон, и лично я не вижу ничего плохого в том, чтобы поощрять новенькую общаться с одноклассниками. Эви просто переволновалась — первый раз в первый класс и так далее… Завтра все как рукой снимет.
— Ну что ж, поживем — увидим, — холодно ответила мама. — Но я тебе вот что скажу: если завтра после уроков она опять будет вся в слезах, я пойду к ним и прямо спрошу, что они такое сотворили с бедной девочкой.
— Пожалуйста, не надо ссориться со школой, — попросила я, стараясь не повышать голос. — Эви не всегда может судить, что для нее хорошо, а что плохо. Ей всего пять лет!
Мама была невероятно раздражена. Она пробормотала какой-то надуманный предлог и повесила трубку.
Воспоминания о вчерашнем разговоре были не самыми приятными. Я стряхнула их с себя и глянула на часы. Семь тридцать. Эви еще не просыпалась, а значит, пришла пора побудки. Не самый лучший вариант. Когда она встает сама, с ней проще.
Поднявшись наверх, я немного постояла у двери, слушая тихое мерное дыхание, любуясь золотистыми кудряшками, так чудесно рассыпавшимися по подушке, ее ресницами, темными и длинными, как у Эндрю, и вспоминая, как порой она сама будила меня по ночам, когда приходила, напуганная страшным сном.
Что ж, ничего удивительного: после того, как из жизни внезапно и трагично исчез отец, девочка боится, как бы не пропала и мать.
Но пора было вставать.
Нам повезло, что прежние жильцы не забрали шторы, хотя проку от них, честно говоря, не было почти никакого — тонкая ткань свободно пропускала свет. Пусть пока повисят, но, как только я начну регулярно зарабатывать, клянусь, сделаю всё, чтобы у моей красавицы была спальня, как у настоящей принцессы.
При мысли о том, что пришлось пережить Эви, сердце болезненно сжалось. Сначала папа, который был-был — и вдруг исчез, потом еще и это — новый дом, новая школа… Разве непонятно, что после такого любой ребенок будет далеко не в восторге, что к нему привлекли внимание всего класса?
Это моя вина. Надо было лучше объяснить все Харриет Уотсон.
Хотя что я могла сказать? Попросить не помогать Эви, не пытаться интегрировать ее в класс? Оставить в покое? Не обращать внимания? Конечно же, нет. Мисс Уотсон права, и ее усилия окупятся сторицей — в этом я была уверена.
— Доброе утро, мамочка.
— Доброе утро, золотая моя. — Глядя на зевающее, сонно улыбающееся с подушки чудо, было невозможно не улыбнуться в ответ. — Моя умненькая, хорошая девочка, которая ходит теперь в настоящую школу.