Ким Робинсон – Марсиане (страница 74)

Молодые, подходя, покачивают головами и лепечут что-то при виде сломанных деревьев.

– Какие они все красивые! – восклицает Фрея. – Такие чистые!

– Слушайте, – перебивает Роджер, – а вас не волнует, что все вокруг исчезнет, как этот лес? Что Марс станет непригодным для жизни? Вы не верите в кризис?

Они удивленно смотрят на него. Фрея качает головой, будто собака, стряхивающая воду. Жан-Клод показывает на запад, где под ними простирается огромное ледяное море.

– Того, что раньше, не будет никогда, – говорит он. – Вы же видите всю эту воду, видите солнце в небе. Видите Марс – самую красивую планету в мире.

– А как же кризис, Жан-Клод? Кризис.

– Мы его так не называем. Просто долгая зима. Все живое остается под снегом, ждет следующей весны.

– Но весны не было уже тридцать лет! Ты не видел ни одной весны за всю свою жизнь!

– Весна это Ls=0°, да? Она бывает каждый год.

– И с каждым годом все холоднее.

– Мы еще отогреемся.

– Но это может занять тысячи лет! – восклицает Роджер, довольный своей провокацией. Он говорит, как все те люди в Берроузе, думает Айлин, – как и сама Айлин, когда впадает в отчаяние из-за кризиса.

– Мне все равно, – заявляет Фрея.

– Но это означает, что вы никогда не увидите изменений. Даже если проживете очень-очень долгие жизни.

Жан-Клод пожимает плечами.

– Главное – сама работа, а не ее результат. Зачем нам так на этом сосредотачиваться? Ведь результат означает только то, что ты уже все сделал. Лучше быть в середине или в начале, когда еще многое предстоит сделать и когда все может повернуться куда угодно.

– В том числе провалиться, – не унимается Роджер. – Может стать еще холоднее, атмосфера может замерзнуть, все живое на планете может погибнуть, как эти деревья. И вообще ничего не останется.

Фрея недовольно отворачивается. Жан-Клод замечает это и, кажется, впервые приходит в раздражение. Они не понимают, о чем говорит Роджер, и это их просто утомляет. Жан-Клод кивает, указывая на безжизненный пейзаж.

– Говори что хочешь, – произносит он. – Говори про свой кризис, что все погибнет, что планета замерзнет на тысячу лет… говори хоть, что звезды упадут с неба! Но жизнь на Марсе будет все равно.

XXVII. «Если бы Ван Вэй жил на Марсе» и другие стихи

Проездом

Каждый на Марсе лишь гость: Ночи в мотелях, а дни – на дорогах. Друзья вдали, с большинством Не увидимся – помним, У жизни краткие сроки. Если, за годом год, Сеть привычек плести, Делая то же впредь: В номер – обед, друзья, пути, — Можно решить, нас не ждет Смерть.

Чуть тронувшись

Однажды, как сомнамбула в ночи, Брел к ванной: шкаф, изножие кровати Оставил за спиной, и за порогом Хотел стены коснуться – ее нет. Вневременная жуть. В дыре я, в черной. Меж звездами зияет пустота. Ах, в спальню я попал чудную вдруг: Стены там нет и без шкафов – пустоты. Вот коридор, ведущий к новой ванной, И полностью квартира вся – другая. Я осознал, где я теперь ночую, Исчез тот сонм ужасных наваждений.

Цвета каньона

В каньон Лазули, вместе в лодке, И, меж тенями, звучит Лед под веслами, тонкий. Вширь – ручей: змеем в лучах, Впадина древний камень язвит. Каждый вздох в иней оделся. Тянется вдаль красный каньон, Следом другие – конца им нет. Ржав песчаник, ветер поет, Мрак из трещин льется на нас. Где алый пляж размыт — Зелень – мох и камыш. Природа? Культура? Нет. Марс. В темно-лиловом небе Две звезды – синь с серебром — Земля и Венера.

Vasitas Borealis

Красные камни, пески – скрыты в воде: Пришлось ее из почвы откачать,