Ким Онсу – Планировщики (страница 43)
– Покорно? Значит, ты готов умереть?
Юрист поднес кулак ко рту, кашлянул и, сконфуженный, замолчал.
– Или ты думаешь, можно съесть мою пушку и взамен отдать солдата?[13]
Услышав эти слова, Рэсэн стиснул зубы. Юрист в замешательстве по-прежнему прижимал кулак к губам.
– За два месяца убили трех наших планировщиков. Хотя причастность Чонана к этим убийствам пока не выявлена, мы были вынуждены усилить меры предосторожности. К тому же на носу выборы. Я надеюсь, вы понимаете наше положение.
Старый Енот покачал головой. Он внимательно осмотрел раны. Охотничий прием. Нож медленно проникает в тело жертвы, пока она не теряет силы. Никаких сомнений, работа Парикмахера. Такой же стиль был у Инструктора и Чу.
– Парикмахер? – спросил Енот.
– Нет. Молодой специалист по ножам. Из якудза… – быстро сказал юрист.
Старик усмехнулся. Прикоснулся к ране в области сердца. Очевидно, Чонан умер от нее.
– Молодой, а так хорошо владеет ножом. Как его звать?
Юрист на мгновение заколебался.
– Тальчча.
– Сколько лет?
– Двадцать четыре.
– И впрямь молодой. Убери его, и на этом закроем дело. А не то, если поднявший нож на Библиотеку останется безнаказанным, кто-то может и загордиться, не так ли?
Удивленный Рэсэн пристально посмотрел на Енота. Однако старик, не выказывая каких-либо чувств, ждал ответа. Юрист, помедлив, кивнул:
– Будет исполнено. Как только придут результаты по этому делу, я представлю полный отчет.
– Никаких отчетов! – вдруг взревел Старый Енот. – Мы что, контора чиновничья?!
– Прошу извинить. – Юрист торопливо склонил голову.
– С телом Чонана мы разберемся сами. Ступай.
Юрист согнулся под прямым углом и вышел. Только когда он исчез, старик позволил себе выказать скорбь. Его обычно прямая фигура словно осела. Старик оперся рукой о стол, долго смотрел на лицо Чонана, затем коснулся лба мертвого.
– Откуда у Чонана список планировщиков Хана? – спросил Енот, не отрывая взгляда от убитого.
– Не знаю.
– Даже предположений нет?
– Нет.
Чонан мог наткнуться на список, разыскивая черную комнату Кан Чигёна. Но разве планировщики разбрасываются своими адресами? Звучит слишком невероятно. Скорее всего, список ему подбросила Мито – как приманку. И Чонан заглотил ее. Как последний болван. Интересно, он действительно полагал, что сумеет продать список планировщиков так, чтобы об этом не разошелся слух? Какое безрассудство.
– Что вообще происходит? – спросил Енот.
– Если вы не знаете, то я и подавно.
– Ты поручал что-нибудь Чонану?
– Да, он искал детали для взрывного устройства. К планировщикам это не имело отношения.
– Но убиты три планировщика, Чонан вернулся ко мне в виде окровавленного трупа, и все наточили свои ножи, как будто со дня на день начнется война, а я при этом ничего не знаю? Ты это хочешь сказать? – Енот сверкнул на Рэсэна глазами.
– Так вот почему вы злитесь, – холодно заметил Рэсэн.
– Что?
– Вы злитесь не потому что убили Чонана, а потому что ничего не знаете, потому что ваше самолюбие задето. Чонан умер! Вы не поняли еще этого?!
Рэсэн обхватил двумя руками голову Чонана, приподнял.
– Да какая сейчас разница, кто что знал! Даже если бы вы знали все, Чонана это не вернет. Знали, не знали – разве это главное? Чонана точно зарезал Парикмахер, а вы ответите убийством еще кого-то. Мать вашу! Что это за арифметика? Но мы ведь для вас фигурки
Енот смотрел на Рэсэна, руки его дрожали. По лицу Рэсэна потекли слезы.
– Отнеси его в подвал. Нужно обмыть тело, а потом во всем разобраться, – слабым голосом пробормотал Енот. – И вызови Пэка.
– Чонан? – Мохнатый потрясенно уставился на Рэсэна.
Рэсэн ничего не ответил.
– Ох, Чонан, мой мальчик. Что ж ты в таком молодом возрасте-то, а? Я отца твоего сжег, а теперь и тебя сжигаю! Что же это такое? Что это за жизнь пошла? – бормотал Мохнатый, гладя Чонана по щеке.
Рэсэн достал сигарету, закурил. Енот из машины так и не вылез. Мохнатый какое-то время сидел на полу и плакал. Затем поднялся, отряхнул зад, подошел к автомобилю и постучал по стеклу. Енот приоткрыл окно.
– До восхода осталось немного. Наверное, надо начинать? – спросил Мохнатый, размазывая по лицу слезы.
Енот кивнул. Прикатив со склада тележку, Мохнатый взглянул на Рэсэна. Тот отшвырнул сигарету и подошел к багажнику машины. Вдвоем они подняли тело Чонана, переложили на тележку. Неизвестно, верно ли, что человек после смерти становится тяжелее, но тело Чонана определенно весило немало.
Вдвоем они подкатили тележку к печи. Мохнатый расстелил перед печью циновку, поставил на циновку небольшой столик, на него – подсвечник, курильницу, бутылку рисового вина и стакан. Рэсэн молча наблюдал за действиями Мохнатого. Тот зажег палочку с благовонием, осмотрел циновку – не упало ли чего, и направился к машине.
– Все готово.
Енот недоуменно глядел на него сквозь стекло. Выждав секунд десять, Мохнатый повторил:
– Все готово. Мы тогда сами начнем.
Енот едва заметно кивнул. Мохнатый поклонился и вернулся к печи. Зажег еще одну палочку, налил в стакан вина, поднес покойному, а затем выпил и дважды низко поклонился. Бросил взгляд в сторону Рэсэна. Тот шагнул к столику, зажег палочку, поднял стакан. Мохнатый проворно налил. Рэсэн поднес вино покойному, выпил, два раза поклонился. Совершив ритуал, он остался стоять на месте, и Мохнатый похлопал его по плечу – мол, посторонись. После чего убрал столик и циновку. Рэсэн, устроившийся на полу чуть в стороне, безучастно следил за его манипуляциями, и Мохнатый в одиночку перенес тело Чонана на поддон. Прежде чем закрыть дверцу печи, Мохнатый глянул на Рэсэна. Лицо у того словно застыло. Мохнатый задвинул поддон с телом Чонана внутрь и закрыл дверцу.
Пламя в печи стало разгораться. Мохнатый подошел к Рэсэну с бутылкой сочжу, сел подле. Отпив немного, протянул бутылку Рэсэну. Тот принял бутылку, сделал глоток и вернул Мохнатому. Они молча сидели, глядя в печь.
Умер Чонан. Умер Чонан, говоривший, что проживет жизнь, которую никто не запомнит. Умер Чонан, говоривший, что проживет легко и невесомо, как газ, без любви и ненависти, без предательств и страданий, без воспоминаний, проживет так, словно его и не было, – как воздух. Так почему же его тогда убили? Человека-невидимку… Рэсэн представил человека, стоящего в пустыне на высоком бархане, освещенном солнцем, и не отбрасывающего тени. Мелькнул нелепый вопрос: “Как мне теперь жить без тени?”
Не попроси он Чонана разузнать о взрывном устройстве, кто знает, может, умер бы он сам. Если бы Чонан был занят, он не стал бы его просить. Ведь к Чонану эта история не имела никакого отношения. Рэсэн должен был действовать сам. А он обратился за помощью к другу. Потому Чонан и умер. Как и его отец, он жил тенью, как и его отец, сгорел в печи Мохнатого. Рэсэн думал о плоти и костях, что сейчас обращаются в дым и пепел, и вскоре их разнесет ветер. Он думал о том, что желание друга сбылось: теперь, когда ветер развеет его останки во все стороны, он сделается совершенно незаметным.
Светало. Мохнатый, глянув на часы, посмотрел вниз по склону горы, нет ли кого там. Затем открыл печь, кочергой вытянул наружу поддон, хотя жар еще не спал. Белые кости Чонана казались такими хрупкими – вот-вот рассыплются. Мохнатый сгреб их в кучу дешевыми щипцами из “Хозтоваров”. Снова глянул на часы. Ссыпал обломки костей в металлическую ступу и принялся перемалывать. В такой час на окрестных полях уже могли появиться люди, и Мохнатый торопился, руки его так и мелькали.
Закончил он уже минут через пять. Торопливо ссыпал прах в короб из кленового дерева, обвязал платком. С виноватым видом передал урну Рэсэну.
– Приехали бы раньше. Хотел бы я сделать тщательнее. Да нет времени.
Рэсэн принял короб. Вынул из внутреннего кармана конверт и протянул Мохнатому.
– Ничего. От того, что ты смелешь кости старательней, мертвый не воскреснет.
Мохнатый взял конверт, глаза его налились слезами.
– Эх, Чонан, Чонан, хороший ты был парень, – запричитал он.
– Спасибо за услугу. Пойду.
Рэсэн положил короб с прахом на пассажирское сиденье, включил двигатель. Мохнатый подошел к задней дверце, чтобы попрощаться с Енотом.
– До свидания, господин. Крепитесь.
Енот поднял глаза на Мохнатого, задержал на нем взгляд, кивнул.
По дороге в Сеул Рэсэн остановил машину на вершине перевала. Взял с пассажирского сиденья короб с прахом Чонана. Енот молча наблюдал за его действиями.
– Развею Чонана, – сказал Рэсэн, не глядя на Енота.