Ким Ман Чжун – Облачный сон девяти (страница 7)

И неужели вы думаете, что ныне в женских покоях нет больше подобных девушек? Как-то мы с Кён Хон, гуляя по монастырю Саньгосы, обсуждали свои сердечные дела, и она сказала мне: «Если бы одна из нас, встретив совершенного человека, порекомендовала бы ему и вторую и мы обе стали бы служить одному пришедшемуся по душе человеку, я считаю, мы не зря прожили бы свой век». И я согласилась с ней. Теперь, встретив моего господина, я сразу же вспомнила о Кён Хон, но она уже перешла во дворец удельных князей Шаньдуна, можно сказать – сама себе ножку подставила. Наложница удельного князя чрезвычайно богата и окружена почетом, и все же это не то, чего хочет Кён Хон, все ей постыло. Ума не приложу, как же свидеться с Кён Хон, как известить ее о нашей встрече с вами.

– Вы говорите, что много талантливых женщин в Зеленых теремах, но неужели же нет ни одной девушки из знатной семьи, которая не уступала бы кисэн? – спросил Ян Со Ю.

– Насколько я могу судить, – отвечала Сом Воль, – не сыскать равной госпоже Чин, и, если не ее, кого же могу порекомендовать я моему господину? Впрочем, я довольно наслышалась, как чанъанцы нахваливали друг другу дочь наместника Чона. Будто бы по неземной красоте и благонравию она первейшая среди женщин нашего времени. Сама я, правда, не удостоилась лицезреть ее, но ведь, говорят, громкое имя создается не ложной похвалой. Думаю, когда вы попадете в столицу, вы сами постараетесь отыскать и увидеть ее.

За разговором не заметили, как забрезжил рассвет. Оба встали, умылись и причесались.

– Вам не следует здесь дольше задерживаться, – сказала Сом Воль, – тем более что вчера все гости затаили невеселые мысли. Отправляйтесь пораньше в путь. После у нас будет много встреч. Ах, разве можно выразить словами всю безутешную мою печаль!

– Слова ваши – металл и камень, они запали мне в самую душу, – поблагодарил Ян Со Ю и со слезами на глазах распрощался с Сом Воль.

«Монахиня» играет на комунго

Из Лояна Со Ю прибыл в Чанъань, устроился на постоялом дворе и стал ждать дня экзаменов, а день этот был еще далек. Расспросив у хозяина двора, где находится храм Цычуань, и прихватив с собой кусок шелка в подарок, он отправился за ворота Чуньминмэнь разыскивать тетушку Ту Ён Са.

Прекрасно сохранившись в свои без малого шестьдесят лет, Ту Ён Са стала к этому времени наставницей послушниц храма Цычуань.

Представ так неожиданно перед тетушкой, Со Ю передал ей письмо матери. Ён Са расспросила о ее здоровье и, проливая слезы, сказала:

– Более двадцати лет мы не виделись с твоей матушкой. Вон у нее какой герой вырос! Бежит время. А я уже стара. Мне надоели шум и суета столицы. Я собираюсь в самое ближайшее время уйти далеко в горы Кундуншань – хочу отыскать путь к бессмертию и удалиться от мира. Но в письме сестрицы такая просьба, что мне придется задержаться здесь ради тебя. Ты, мой племянник, прекрасен, как небожитель. Думаю, нелегко будет подобрать тебе подходящую пару из нынешних девушек. Однако это надо обдумать не спеша. Будет время – заходи еще.

– Дом наш беден, – отвечал ей Со Ю, – и матушка стара. Мои же годы приближаются к двум десяткам, но я, оставаясь до сей поры в глухой провинции, не мог, конечно, выбрать там себе жену. А пора уже как следует побеспокоиться об этом. К тому же нужно позаботиться и о средствах к существованию. Мне совестно, что я еще не смог исполнить сыновний долг. Вот сейчас повидался с вами, тетушка, и снова всплыли все треволнения, которым конца не видно.

Не задерживаясь долее, он раскланялся и ушел.

Приближался день экзаменов, но мысль о возможном сватовстве отодвинула на задний план честолюбивые мечты Ян Со Ю, и несколько дней спустя он снова заглянул в храм. Ён Са усмехнулась и сказала:

– Есть девушка в одном месте. Ее таланты и красота достойны супруги господина Яна, да только ее семья слишком родовита: шесть поколений носили титулы гун и хоу, и три поколения – первые советники трона. Если ты на экзаменах станешь чанвоном, тогда еще можно надеяться, а иначе и заикаться нечего. Так что не трать попусту время на визиты ко мне, а лучше приложи все силы для достижения цели и уповай на степень чанвона.

– А чей, любопытно, это дом? – спросил Со Ю.

– Дом наместника Чона. Красные ворота выходят на дорогу, а над воротами – копье. Это и есть их усадьба. Дочь Чона – чистая фея, она пришла будто из другого мира.

Ян сразу же вспомнил слова Сом Воль: «Слышала я, хвалят дочь наместника Чона…» – и спросил у Ён Са:

– А сами вы, тетушка, видели девицу Чон?

– Как не видать? Видела. Неземной красоты девушка. Невозможно выразить словами, как она прекрасна.

– Не сочтите это бахвальством, – сказал Со Ю, – но стать чанвоном на этих экзаменах для меня не составит никакого труда, об этом нечего беспокоиться. А есть у меня одно заветное желание: не делать предложения, пока не увижу девушку. Уж вы, тетушка, проявите великодушие, устройте так, чтобы я хоть одним глазком мог взглянуть на нее, – попросил он.

– Ты думаешь, так просто увидеть женщину из семьи важного сановника? – возразила Ён Са. – Неужели ты не доверяешь моему вкусу?

– Как могу я подвергать сомнению ваши слова, тетушка? – отвечал он. – Но ведь вкусы бывают разные, мои глаза и ваши глаза не одно и то же.

– Феникс и цилинь даже для младенца добрый знак, – не уступала Ён Са. – Голубое небо и яркое солнце одинаково радуют и глупца и мудреца; и если только у человека есть глаза, как может не распознать он, хороша или нет девушка, добра или зла?

Так на этот раз ни с чем возвратился Ян Со Ю на постоялый двор; но, решив во что бы то ни стало добиться от Ён Са согласия, на рассвете следующего дня снова был у даосского храма.

Ён Са заметила, смеясь:

– Тебе, видно, не терпится.

Ян тоже рассмеялся и ответил:

– Я не успокоюсь, пока не увижу барышню Чон. Умоляю, вспомните о желании моей матушки и внемлите моей убедительной просьбе! Придумайте какую-нибудь хитрую уловку и дайте мне возможность разок взглянуть на нее.

Ён Са покачала головой:

– Это чрезвычайно трудно. Как я вижу, – продолжала она после краткого раздумья, – ты умен и проницателен и, наверно, в свободное время увлекаешься музыкой?

– Недавно я встретил даоса, – отвечал Со Ю, – и научился от него чудесным мелодиям. Теперь я знаю все пять тонов и шесть ладов.

– Дом наместника, – продолжала Ён Са, – за высокой стеной, средние ворота в пять рядов, за ними – обширный цветник, и, если не вырастут у тебя крылья, не проникнуть тебе туда. К тому же барышня Чон начитанна, знает и строго соблюдает этикет. Согласно правилам, она не приходит рано в даосский храм воскуривать благовония, не совершает жертвоприношений в буддийском храме, не любуется фонарями в пятнадцатый день первой луны, не гуляет по берегу реки в третий день третьей луны – где ж постороннему увидать ее? Есть у меня надежда на успех в одном деле, да думаю, не пойдешь ты на это.

– Как могу я отвергать что-либо, когда речь идет о том, чтобы увидеть барышню Чон? Прикажите подняться в небо или опуститься в преисподнюю, броситься в огонь или в воду – я готов! – горячо возразил Ян Со Ю, и Ён Са поведала ему о своем плане:

– Наместник Чон теперь стар и болен, и высокий пост не тешит его. Только к природе и музыке сохранил он интерес; его супруга, госпожа Цой, тоже увлекается музыкой. Барышня же со своим умом и утонченностью знает все на свете, а что касается музыки, то стоит ей хоть раз услышать любую старинную мелодию, как она уже может ее воспроизвести, не уступая по виртуозности ни Историографу Ши[29], ни Чжун Цзы-ци. Госпожа Цой обычно, едва прослышит о новой песне, тотчас же призывает к себе музыканта, а барышне велит судить о достоинствах и недостатках произведения. Сама же обопрется о письменный столик, сидит, слушает и наслаждается.

Так вот мой план: если ты действительно хорошо владеешь комунго, подготовь заранее одну мелодию и жди последнего дня третьего месяца – дня рождения Достигшего истины. Из года в год наместник посылает в этот день в храм служанку с благовониями. Ты переоденешься в женскую одежду и будешь играть на комунго. Служанка услышит и обязательно по возвращении доложит госпоже, а та непременно возымеет желание пригласить тебя к себе. Ну а когда ты войдешь в дом, увидишь или не увидишь барышню – это уж как тебе повезет. От меня тут ничего не зависит. А другого пути нет. К тому же ты обликом словно красная девица, бороды еще нет, а переодеться нетрудно.

Ян Со Ю ушел, полный радостного ожидания, и, загибая пальцы, стал отсчитывать дни.

У наместника Чона никогда не было других детей, кроме одной-единственной дочери. Говорят, что, когда его супруга уже обессилела от родовых мук, с неба вдруг спустилась фея и оставила в комнате жемчужину, и вскоре родилась девочка. Ее назвали Гён Пхэ[30].

Барышня подрастала и становилась красавицей и умницей, каких еще не рождала земля. Наместник души не чаял в дочери и мечтал отыскать ей достойного жениха, но пока не находил подходящего. К шестнадцати годам она все еще не была помолвлена.

Однажды госпожа Цой позвала барышнину кормилицу Чон Гу и сказала:

– Сегодня день рождения Достигшего истины. Возьми благовония, ступай в храм Цычуань и передай их Ту Ён Са. Заодно отнеси ей шелку на платье, чаю и сладостей. Пусть она знает, что я горячо люблю ее и не забываю.