Кидж Джонсон – Тропой Койота: Плутовские сказки (страница 36)

– Не знаю. Ни разу в жизни не ела.

Вырвалось это автоматически, как-то само собой, и Рэйчел тут же пожалела, что не придержала язык. Нашла время для шуток!

Но сидевший в кресле одобрительно хмыкнул.

– Каламбур? Чудесно. Позволю себе поделиться им с остальными, за ужином.

– Где я? – спросила Рэйчел.

– Вот это удивительно! Разве ты не знаешь?

Рэйчел покачала головой. Голова отозвалась болью.

– Понятия не имею.

Услышав это, сидевший в кресле отчего-то захохотал во весь голос.

– О, вот это прекрасно! Превосходно, юная леди. Вот это остроумие! – воскликнул он, утирая глаза белым носовым платком. – Остроумие, достойное восхищения.

Рэйчел смерила его опасливым взглядом. Похоже, у него не все дома. Пошутить она, конечно, была готова всегда, но выдающимся остроумием вовсе не отличалась. Поднявшись, она двинулась к двери, но, как только ступила за порог, в голову пришла неплохая мысль. Пожалуй, вернуться в дортуар можно проще…

– Послушайте, приятно было с вами поболтать, но мне пора. У меня в понедельник контрольная, и…

Рэйчел осеклась на полуслове. На полу, под одной из пальм, лежали красные очки в тонкой металлической оправе.

Очки Адди.

– Откуда они у вас? – испуганно пискнула она.

– Понятия не имею, – безмятежно ответил ее же словами человек в кресле. – Возможно, та девочка обронила по пути к выходу.

– Какая. Еще. Та. Девочка?!

– Э-э… да та самая, что вывалилась из потайного хода до тебя. По меньшей мере, час тому назад. Рослая девица в такой же юбке, как у тебя.

В форменной юбке Святой Цецилии… Казалось, желудок Рэйчел превратился в осколок льда.

– Так где же она, мистер… э-э… Простите, не знаю вашего имени.

– Плам, – подсказал человек в кресле. – Профессор Плам, точности ради. Оксфорд, Модлин-колледж. Ныне в отставке.

– Ага, конечно, – язвительно согласилась Рэйчел. – Профессор Плам. Ну, значит, я…

Но, приглядевшись, она оборвала фразу. Глаза сами собой полезли на лоб. Там, в кресле, вправду сидел профессор Плам. Точь-в-точь как на карте из игры «Клуэдо»[73]. Не может быть… и все же – вот он, прямо перед ней!

Рэйчел еще раз обвела взглядом комнату, и кусочки мозаики в голове мало-помалу сложились в цельную картину. Абсурдную, фантастическую, однако не лишенную внутренней логики.

– Да что вы говорите! – сказала Рэйчел, не в силах поверить собственным глазам. – Выходит, мы с вами – в Зимнем Саду?

– Естественно, а где же еще? – подтвердил профессор. – Ты ведь воспользовалась потайным ходом из Гостиной, не так ли?

Рэйчел зажмурилась, пытаясь припомнить расположение комнат на поле «Клуэдо». Потайной ход, если удастся его отыскать, должен привести ее назад в гостиную. Или, скорее, в Гостиную – шансы на то, что это окажется гостиная в Тринити-хаус монастыря Святой Цецилии, похоже, были исчезающе малы. Двери из Зимнего Сада ведут в Бильярдную и Танцевальный Зал… вот только где же выход наружу?

– Где сейчас Адди? – снова спросила она.

– Ушла.

– Через дверь, или потайным ходом?

– Э-э… Ни то ни другое. Просто исчезла. У нас здесь такое в порядке вещей.

– В самом деле?

– Да. Видишь ли, мы – Миссис Пикок, Полковник Мастард[74] и остальные – мы не покидаем особняка никогда. Не имеем возможности, понимаешь ли. Все комнаты соединены дверями, но выхода наружу не существует, – с легкой печалью в голосе объяснил Профессор. – С другой стороны, ваша братия то и дело появляется и исчезает. Возникаете из ниоткуда, блуждаете по дому, пока не придете к нужному заключению, а затем – пуф-ф! Только вас и видели. Исчезаете, как не бывало.

– К заключению? – Рэйчел на миг задумалась. – А, да. Кто это сделал, и каким орудием.

Профессор с нетерпением взмахнул рукой.

– Да, да, конечно. Я лично предпочитаю нож. Простой классический сюжет. Тупые тяжелые орудия не по мне.

Тупые тяжелые орудия… вроде гаечного ключа. Пощупав шишку над ухом, Рэйчел передернулась. Миссис Ллевелин, рукав белой рабочей блузы, падающий вниз гаечный ключ… Последний кусочек мозаики встал на место.

– Миссис Уайт. В Гостиной. Гаечным ключом.

Стоило Рэйчел вымолвить последние слова, комната озарилась сине-зеленой вспышкой, в воздухе повеяло сладким дразнящим ароматом гвоздики. Профессор Плам замерцал, сделался полупрозрачным, словно тушеная луковица, и исчез. Секунду назад такие твердые, основательные, стены и мебель дрогнули, рассыпались на множество разноцветных точек; вихрь красок окутал Рэйчел непроницаемым теплым коконом, закружил, понес прочь.

В саду было солнечно. Вперед и вдаль, на расстояние не меньше городского квартала, тянулись, будто исполинская шахматная доска, чередующиеся квадраты зеленой травы и белого клевера. Преодолев легкое головокружение, Рэйчел поднялась на ноги и огляделась в поисках французских дверей, ведущих в Зимний Сад, но никаких домов поблизости не оказалось. Только справа, в нескольких ярдах, прислоненная к земляной террасе чуть выше ее роста, стояла деревянная садовая лестница. Может, оттуда, сверху, удастся разглядеть что-то еще?

Рэйчел шагнула к лестнице и – шмяк! – с маху наткнулась на невидимую преграду на самой границе зеленого травяного квадрата.

Это еще что за чудеса?

Вдруг воздух задрожал, зарябил, и рядом с Рэйчел, этак на высоте пояса, повис плоский картонный диск размером с лепешку для пиццы, разделенный на шесть разноцветных секторов. Из его центра торчала ось с белой пластиковой стрелкой.

Все чудесатее и чудесатее…

– К-к-крути волчок, – тоненько прошелестело снизу.

Рэйчел опустила взгляд. Рядом с ее левой пяткой подняла голову из травы тонкая коричневая змейка. «Великолепно, – подумала Рэйчел. – Если уж в католических школах чему и учат, так это – ни за что не слушать говорящих змей, встретившись с ними в саду!»

– П-шла прочь! – прикрикнула она. – Кыш!

– К-к-крути волчок, – повторила змейка. – С-с-ступай по клеткам. С-с-съезжай по горкам. Карабкайс-с-ся по лес-с-стницам.

«Горки и лестницы»?[75] Эта детская игра? Рэйчел играла в нее с кузиной Дебби годы и годы тому назад. Должно быть, что-то из всего этого она произнесла вслух, так как змейка заговорила снова:

– Она с-с-сказала: «З-з-змеи и лес-с-стницы».

Она? По коже побежали мурашки, шишка над ухом болезненно заныла. О ком бы это? Уж не о той ли самой, что превратилась в черного ворона и уволокла ее, Рэйчел, в несуществующую дыру в полу гостиной?

– Кто она такая?

Ясно же, что не просто горничная!

Змейка попыталась ответить – задергалась, заизвивалась, зашевелила челюстью, однако не издала ни звука.

– Медб? – наугад подсказала Рэйчел. – Медб Ллевелин?

– Д-да-с-с-с! – с облегчением прошипела змейка. – З-з-змее не даютс-с-ся эти з-з-звуки.

– Но кто она такая?

– Литс-с-с у нее х-х-хватает, – отвечала змейка.

«Не слишком-то это полезно, – подумала Рэйчел. – Спрошу-ка лучше о главном».

– Что мне теперь делать? – спросила она змейку, чувствуя себя Евой в райском саду.

– К-к-крути. Финиш-ш-ш – это ус-с-спех-х, – туманно ответила змейка. – К нес-счас-с-стью, з-з-змея зас-с-стряла здес-с-сь. С-с-спаси з-змею.

– Но что мешает тебе… А, да, ты ведь не можешь лазать по лестницам.

Змейка медленно закивала головой.

Рэйчел была не из тех девчонок, что боятся змей.

– Окей, держись за руку, – сказала она, склонившись к траве. – Только, чур, не кусаться!