Кезалия Вердаль – Анима (страница 16)

— А ты можешь заставить человека полюбить или возненавидеть что-либо?

— Могу.

— Можешь заставить человека влюбиться в себя?

Марк не ответил.

Он отложил мазь и взял допитый стакан. Закрывая дверь за собой мужчина спросил:

— А надо?

Глава 5

Всю неделю Арми услужливо предоставлял свое тело для моих тренировок. Он жаловался, что постоянно не высыпался, а теперь чувствует себя превосходно. Тем более его жутко угнетало постоянно сидеть взаперти, поэтому предпочитал быть в отключке.

Такая схема подходила и мне, потому что собственное тело просто отдыхало, и уже через несколько дней без движения лодыжка зажила быстрее обычного.

Последующие переходы в тело Магориана проходили уже намного безболезненней. Мы также делали эксперименты с возможностями захвата носителя. Выяснилось, что переселение возможно, если я в темных очках, а Домини нет. В обратном порядке схема уже не работала. Арми отходил на разные расстояния, и пределом оставалось только поле зрения.

Я начала привыкать к новым ощущениям и габаритам. Поняла, что мужчины действительно не видят такое разнообразие цветов, как привыкли распознавать женщины. Появилась мания постоянно что-то выискивать и подслушивать. В особенности то, что меня не касалось.

Лиам объяснил, что так мой разум начинает сливаться с хозяином тела. Мы пробовали с сокурсником проходить тесты, которые включали открытые ситуационные вопросы. Мы отвечали одновременно, находясь в изолированных помещениях, и 95 % наших решений совпадало.

Значит, я начинала даже думать и размышлять как Арми.

Я продолжила постигать возможности тела своего Домини. В спаррингах мне помогал Марк. Он был жестким тренером, который не давал расслабиться ни на миг, отчего часто я возвращала Арманду тело не в самом лучшем состоянии. Свою грубость ко мне в образе Магориана младший Вильерс компенсировал ночными вкусняшками в виде горячего шоколада или какао.

Его поведение кардинально менялось, как только я возвращалась в собственное тело. По ходу Вильерс никак не мог воспринимать меня как Киралину в обличии Арми.

Пробовала стрелять. Это оказалось намного проще, потому что пистолет теперь весил относительно меньше и удобнее лежал в ладони. Отдача в плечо от каждого выстрела также менее чувствовалась. Зрение у Арманда помимо всего лучше моего. Более того, я обнаружила у кудрявого красавчика неправильную технику стрельбы, отчего он не был самым метким снайпером.

Жизнь в Протеусе постепенно налаживалась.

Утром и днем тренировки, после ужина давали возможность проводить время в комнате отдыха. Помимо дополнительной дозы сладостей Марк активно снабжал книгами и даже выпросил у отдела прослушки элементарное звукозаписывающее оборудование, чтобы я могла на досуге продолжить запись аудиоспектаклей.

Следующим этапом его ухаживаний стали цветы в горшках. Как он умудрялся попадать в Ботанический сад и что-то незаметно проносить в генштаб — оставалось загадкой. Я тихонько радовалась тому, что серая комнатушка начинала приобретать вид уютной берлоги. Только растениям из-за отсутствия солнца было крайне тяжко. Тогда младший Вильерс установил светодиодные фитолампы, благодаря чему зеленые питомцы вновь зацвели, а блок стал походить на маленькую оранжерею.

Получив доступ к компьютеру с безопасным выходом в интернет, я разузнала о судьбе своей семьи. Хотя не уверена, как их теперь называть — ведь я уже не часть клана.

Мне пришли банковские выписки о закрытии счетов и выводе средств. Понятно, Магорианы начали вмешиваться в финансовое состояние Вильерсов.

С некоторым злорадством я удостоверилась, что личный счет, открытый на одно из моих фейковых личностей, остался непритронутым. Туда капали начисления за скачанные аудиокниги. Также каждый месяц какой-то особо щедрый слушатель стабильно донатил приятную сумму, чтобы мотивировать продолжать выпускать книги.

Сайт маминого фонда исчез. Но за нее я не сильно переживала. Уверена, Ева уже нашла тихую гавань, чтобы надолго залечь на дно.

Одним утром Арми ворвался в мою комнату и с разбегу сиганул на кровать, чуть не скинув меня на пол. Он улегся рядом взъерошенный, но жутко довольный.

— Слушай, все равно ты будешь пользоваться моим телом весь день. Реально, по-братски порешай все эти дела с чисткой зубов и душем. Я ненавижу утренние процедуры. А тебе же нужно практиковаться.

— Слышь, Магориан, иди быстро в свою комнату. Приемку твоего тела я осуществлю только после завтрака. Кто мое тело будет кормить?

Он лег на бок и прижался ко мне. Арми уложил голову так, что наши носы почти соприкасались. Я смотрела в его сапфировые глаза, обычно приглушенные на свету и насыщенные в тени, и увидела, как зрачки расширились. Внезапно нахлынуло воспоминание о нашем первом поцелуе под омелой.

Как же я тогда была влюблена в Арманда!

Рождественский прием в усадьбе Деккеров, устроенный Мурусами, я ждала с замиранием сердца. Помню, весь вечер почти в слезах ждала его. Арми явился только после ужина, когда уже начались танцы, в сопровождении Кристины, Ассюранс Вильерсов, старше нас на два года.

Заметив меня, брюнет оставил растерянную Кристи и двинулся в мою сторону. Пятнадцатилетняя я не придумала ничего лучше, как просто развернуться и убежать.

Парень настиг меня на лестнице.

— Эй, ты чего? Не рада меня видеть? — он взял меня за руку, но я резко вырвала ее.

— Нет, — обиженно пробурчала я.

— Почему?

— Ты же самый догадливый и осведомленный из нас двоих.

Арманд проигнорировал язвительный ответ и выдал без стеснения:

— Можно я тебя поцелую?

— Ты дурак? Ты только что обжимался где-то с моей троюродной сестрой.

— Но у тебя нет выбора.

— С чего это?

Он указал наверх. Я подозревала, что он имел в виду омелу. Традиция целоваться под омелой имела красивую легенду, хотя первый поцелуй под омелой был символом не любви мужчины к женщине, а проявлением материнской любви к сыну.

Легенда гласила, что Бальдр, бог летнего солнца, был убит ядом из омелы. Согласно древним верованиям, это означало, что все живое на земле должно следом погибнуть. Однако его мать, богиня любви Фригг, сумела вернуть сына к жизни через три дня. От радости она поцеловала всех, кто проходил под омелой, а ее слезы превратились в жемчужно-белые ягоды на этом диком растении.

— Но над нами ничего нет, — рассердилась я.

— Нет, есть!

Он поднял руку, и я увидела маленькую веточку омелы, перевязанную тонкой красной лентой.

Арми хитро улыбнулся, наклонился и поцеловал меня. Его губы были горячими и очень мягкими со вкусом вина. Затем он сорвал белую ягоду и приложил к моим губам.

По современным традициям поцелуй от молодого человека означал безмолвное предложение встречаться. И если девушка соглашалась, то съедала ягоду.

Я уставилась ему в глаза.

Магориан немного приподнял брови в немом вопросе. Я разомкнула губы, и друг аккуратно вложил жемчужную ягоду мне на язык. Арми наклонился и снова поцеловал. На этот раз уже более требовательно и глубоко.

В тот момент я испугалась, что бабочки в животе разорвут мою плоть и вылетят наружу, устроив целое представление мурмурации.

Наш красивый и как в ванильных сериалах невинный роман длился недолго. Через полгода я застала его целующимся с какой-то девушкой в кафе. Я пришла в такое бешенство, что чуть не застрелила одноклассника из украденного у отца пистолета.

Мы бурно мирились, потом ссорились вновь и много раз были на грани драки.

В конце-концов долго не разговаривали.

Арманд много и трогательно извинялся.

И я простила.

Наличие синеглазого красавчика в моей жизни делало ее намного красочней.

Я просто сделала соответствующие выводы и перестала полагаться на него как на объекта нежных чувств.

Тем более как пара мы смотрелись откровенно смешно. Я явно недостаточно хороша и привлекательна для яркого и очень красивого Арманда. Ему под стать длинноногая модель, а не курносое недоразумение с повадками мышонка.

Побывав в его теле, я так и не узнала, соврал ли тогда Арми, сказав, что Кристина только помогала искать ветку омелы с настоящими ягодами. Для него это было такой мелочью, которая даже не осела в долгосрочной памяти.

Зато он помнил наш роман и то сожаление, которое испытывал, изменив мне.

— Ты либо вселишься в меня, либо я сейчас тебя поцелую.

Он приблизился еще на пару сантиметров и хотел коснуться моих губ, как в комнату заглянул Марк.

— А ты что тут делаешь, Магориан? — недовольно поинтересовался младший Вильерс.

— Сплю, не видишь? — огрызнулся друг детства. — А тебе говорили, что без стука врываться неприлично? Мало ли чем мы тут занимались?

— Проваливай к себе.