Кейтлин Крюс – Похищенная викингом (страница 35)

Она ненавидела его за то, что он все понял. Знал о темных тайнах души и страстных желаниях тела. И это было правдой, она хотела его, он все понял еще раньше ее. Она всегда старалась относиться к происходящему между ними как к игре.

Она боролась из последних сил, но понимала, что проиграла, понимала, что извивается в его объятиях от стыда и горечи разочарования.

Воспоминания не давали ей покоя. Девушка помнила другие случаи, когда они были совсем рядом, как сейчас, но лежали, завернутые в его шкуры, прижимаясь друг к другу. Он проникал все глубже в нее, а она боялась оторваться даже на мгновение, лишиться приятного тепла тела, которое стало для нее самым дорогим и желанным.

Но она всегда говорила себе, что если представится шанс, то будет сражаться так же отчаянно, как мужчины, используя клинки, кулаки. И она так поступила, не сдаваясь, хотя страшная для нее правда уже всплывала на поверхность.

«Я не хочу драться с ним, это неприятно, надо признать. Я хочу драться за него. И я буду драться за него».

Торбранд был прав, он произнес то, о чем она старалась не думать. Правда заключалась в том, что она действительно считала себя его рабыней, однако, несмотря на это, получала удовольствие от жизни в домике в долине. Они тогда соединились, стали одним целым, будет ли так дальше? Каждый из них занимался разными делами, но задачи у них были одинаковые: еда, крыша над головой и поддержание огня в очаге. Между ними была настоящая близость, о которой Эльфвина слышала нечасто. И важным было не только физическое наслаждение, от которого содрогалось тело, и она громко выкрикивала его имя.

Полотно их дней было неоднородным, ведь она всегда плохо владела иглой, но существовало только для них двоих. «Их общая тайна», — подумала Эльфвина, ее она обязательно постарается сохранить. Это их личное, оно принадлежит только им. Сладкие минуты, их особенный ритм. Она любила его. Не важно, как рабыня или как жена. Как леди или как наложница. Она любила и будет любить одинаково.

Влюбилась в него в первую секунду, когда увидела на дороге в темном лесу, мрачного, будто незамечающего, что холодно и падает снег.

Эльфвина обхватила его, тяжело дыша. Заставить себя напасть на него было непросто, она должна гордиться тем, что осмелилась. И приложила все силы, которые у нее были.

Торбранд развернул ее и прижал спиной к ближайшему дереву.

— Ты меня ранила, — прорычал он, и его глаза стали такими темными, как никогда раньше.

Он выглядел очень грозным. Это должно было напугать, но нет, скорее возбуждало. Внизу живота вспыхнул огонь и быстро охватил все тело девушки. Горячее, мощное пламя, которое никогда не потухнет.

— Не похоже, что ты очень пострадал, — пролепетала она.

— Я готов это простить, — продолжал он, осклабившись, будто не слышал ее слов, — пусть это будет свадебный подарок, но знай, Эльфвина, в следующий раз, если решишься на подобное, советую очень, очень хорошо подумать.

— Торбранд! — выкрикнула она, едва сдерживая возмущение.

Она была в бешенстве. Она была в отчаянии. Она любила его больше жизни. И желала то, что было в ее понимании немыслимо. Она не представляла, что возможен союз по любви между норманном и женщиной, которую он похитил из-под стражи ее дяди, и не важно, что она была рядом с ним лишь для видимости. Было наивно на такое надеяться.

И все же она чувствовала исходивший от него жар, захватывающий и ее, вызывавший дрожь где-то в самых глубинах тела. Она жаждала большего, не останавливала даже его грубость.

И Эльфвина сказала себе, что надо не думать, а поступать так, как велят чувства. Она подалась вперед, и губы их соединились в страстном поцелуе. Она выплеснула из себя все беспокойство, стыд, страх, всю любовь, ведь теперь видела, что та взаимна.

Впрочем, это следовало понять давно, в самом начале. Он относился к ней как к женщине, хотя ей никогда не приходило в голову, что такое возможно. Дед, родители, могущественный дядя — все считали ее лишь инструментом для получения выгоды. Любимый ребенок, но все же истинное призвание которого выйти замуж, чтобы создать стратегически важный союз на благо королевства. Или в случае Эдуарда — незначительная помеха, которую можно легко устранить, чтобы расширить границы подконтрольных ему территорий. Торбранд, возможно, тоже использовал ее имя для личной выгоды, но только имя, в ней же самой он видел женщину. Свою жену. Она никогда ни для кого не была просто… Эльфвиной. До настоящего момента. И он собирался сейчас это доказать.

Он скинул с нее платье и прочие препятствия, стянул чулки до лодыжек, согнул ноги в коленях, поднял и резко вошел в ее лоно. Ощущения были такими внезапными и от того более острыми, что она откинула голову и громко закричала. От радости сдаваться и получать. От вспыхнувшей любви и страсти. Резкие толчки Торбранда дарили наслаждение не только ей, он прижимался все сильнее, будто не мог допустить малейшего отдаления. Губы почти вплотную прижались к уху, движения стали яростными.

— Если хочешь поговорить о жизненных трудностях, лучше делай в такие моменты, — хрипло произнес он. — Если захочешь пустить мою кровь, делай это лучше ногтями, а не кинжалом. И я, и ты, все мы сыграем роли в жизни. И наши такие встречи неизбежны, Эльфвина.

— Торбранд… — с трудом произнесла она на выдохе.

На большее сил не было. Потом она снова растворилась в блаженстве, и на этот раз он последовал за ней. Девушка не чувствовала ничего, кроме наслаждения от соединения, эта радость и счастье принадлежали только им.

Торбранд не пошевелился и не отпустил ее, пока не выровнялось дыхание. Она с грустью выдохнула, ощущая, как выскользнул его член, когда Торбранд отстранился. Бедрам сразу стало холодно, боль появилась в местах, где ее ударяли камни, задевали ветки, где появились ссадины, когда она падала, спотыкаясь о корни деревьев.

Она встала на землю и принялась поправлять одежду. Рука потянулась к волосам, но замерла в воздухе — она боялась, что все гораздо хуже, чем можно предположить. Она взъерошена и выглядит такой же, какой чувствовала себя из-за бушевавших эмоций.

— Сегодня ты выходишь за меня замуж, — сказал Торбранд, застегивая штаны. — Хочу услышать эти слова от тебя.

— Я выхожу за тебя замуж, — согласно кивнула Эльфвина. Ей не хотелось об этом думать. — Сегодня.

Темно-синие глаза были совсем рядом, казалось, она утонула в них, и прошла целая вечность, прежде чем девушка стала ощущать остальное, и прежде — внутреннее томление, желание, которое никогда не покидало ее, желание соединяться с мужчиной, которого она любила всем сердцем, испытывать от этого радость и счастье. Об этом нашептывал внутренний голос. Она будет жить и верить в то, во что верит его народ, в их легенды. Если им суждено вновь оказаться в Мерсии, она будет сражаться за право любить дикого норманна, и не станет скрывать свои чувства. Эльфвина дала себе слова никогда больше не скрывать себя настоящую под маской. Никогда.

— Не ожидал, — протяжно произнес Торбранд, сжал руками ее плечи и склонился так близко, что ей ничего не оставалось, как только посмотреть в его глаза. И вновь раствориться в синеве ночи. Будь у нее выбор, она предпочла бы именно это. — Не ожидал получить тебя, Эльфвина.

Ей было больно, словно он тоже ранил ее. Она потупила взгляд и грустно улыбнулась.

— Извини, если стала разочарованием.

Она привыкла к этому, ничего другого не стоило ожидать от себя после того, как она никому не была в состоянии угодить в качестве правительницы мерсийцев, которой была шесть месяцев. Впрочем, сейчас ей гораздо хуже. Тогда она думала, чтобы выжить, но после встречи с Торбрандом начала желать от жизни большего. Настолько, что перехватывало дыхание. В этот зимний день она узнала нечто очень важное — она не сильна в кулачном бою, но у нее есть другое оружие, которое всегда принесет победу. И она готова им пользоваться. Это и есть выбор, который она делает.

— Я ошибался, — продолжал Торбранд, крепко обнимая ее, что вызвало прилив восторга. — Для меня принцесса из Мерсии была лишь поручением короля, которое необходимо было выполнить. Я поклялся в верности моему королю, потому это было делом чести, хотя и не принесло бы мне славу. Я дал слово выполнить, как и все, о чем он просил меня ранее.

— Ты очень преданный, — ласково произнесла Эльфвина. — Все короли мечтают о таких приближенных, а находят, как правило, подобных тем, которые бросили меня на дороге.

Торбранд нахмурился и покачал головой.

— Я ожидал увидеть избалованную, вредную девчонку, ни на что не годную. Я решил, что в любом случае отвезу ее в дом, который подготовил, и посмотрю, что из этого выйдет. Конечно, дальнейшие планы это не изменило бы, но прежде, чем отправиться на остров на западе, я хотел узнать, умеет ли эта женщина вести хозяйство, обращаться с огнем, печь хлеб. И готовить эль.

— А если бы я не оправдала надежды?

Она была не совсем уверена, что хочет услышать ответ.

— Я все равно взял бы тебя за море, даже если бы ты ничего не умела. Но наша жизнь была бы другой. Мне пришлось бы искать жилье в деревне. Я решил, если ты все же умеешь хоть самую малость, я отвезу тебя на землю, которую прошлым летом объявил своей.