Кейтлин Бараш – Одержимость романами (страница 48)
– Ух ты, мурашки по коже.
– Правда же?
– Я не читала, но теперь хочу прочитать.
Розмари предлагает мне одолжить ее.
– Рекомендую читать в метро, ханжеские взгляды – дополнительный бонус. – Она хихикает. – В любом случае я захвачу ее с собой в следующий раз. Может быть, мы сможем выпить вчетвером?
До меня не сразу доходит.
– Вчетвером?
– Оливер, Лаклан, я, ты. Как двойное свидание. Наша дружба существует в некоем вакууме, ты не заметила?
Я ищу ответ, который мог бы убедить ее в том, что это необходимый вакуум.
– Да, конечно, хотя, – мешкаю я, – мне кажется, что не все отношения должны пересекаться. Так даже лучше! – добавляю как можно бодрее.
Розмари поджимает губы и едва заметно сдвигает стул, что обеспечивает несколько дополнительных миллиметров пространства между нами. После долгого молчания она произносит:
– Я не так организую свою социальную жизнь, но ладно. Просто подумала, это будет весело.
Розмари не должна расстраиваться из-за меня, как минимум это не может длиться долго, мне нужно отвоевать у нее эти лишние миллиметры, чтобы стереть все подозрения, и…
– Я солгала тебе, – выпаливаю я. – Ранее.
Она качает головой, пронзая меня серо-зеленым взглядом.
– О чем именно?
– О детях. По правде говоря, мне не нравится говорить об этом, потому что я не могу их иметь. И поэтому я не могу не писать: это все, что я могу сделать.
– Не можешь их иметь… почему?
Она выглядит искренне озадаченной, и это смешно. Воображение отказало?
– Мне не хватает необходимых деталей, – объясняю я, почти довольная собой. Посмотрите, насколько язвительной, насколько высокофункциональной может быть бесплодная двадцатипятилетняя женщина!
– О черт. – Она делает паузу. – Все еще не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Что случилось?
– Операция, когда мне было восемнадцать. Могло быть и хуже. Киста могла лопнуть внутри меня, но не лопнула. Им пришлось удалить яичники…
– Как Лине Данэм?[41]
В некоторых случаях знаменитости являются примером, это ясно, но я не могу не закатить глаза от такого сравнения.
– Нет, это было другое. – Я качаю головой. – У меня все еще есть матка. Мне повезло.
Розмари грызет нижнюю губу. Другие девушки могут улыбаться с глазами, полными жалости, могут неловко отворачиваться от женщины, у которой никогда не будет выбора, но Розмари удается посмотреть на меня с необходимой долей сострадания.
– Это так трудно, Наоми. Мне очень жаль. Я понятия не имела, конечно, но я бы не заговорила об этом, если б…
– Не переживай, – отмахиваюсь я, хотя мне хочется, чтобы она переживала и удивлялась, пусть даже самую малость по сравнению с тем, как переживала и удивлялась я.
– Я надеюсь, ты понимаешь, что тебе больше не нужно лгать. Надеюсь, ты знаешь, что можешь говорить со мной обо всем.
– Спасибо, но в будущем я бы предпочла написать об этом, если честно.
– Так проще, – соглашается Розмари. Когда приходит чек, я спешу заплатить за наши напитки, и она не протестует. – Давай вскоре еще пересечемся, – предлагает она, прежде чем мы расстаемся. – Ты отличный читатель.
– Взаимно, – от иронии и неизбежности этого в груди что-то сжимается.
В метро я включаю «Лох-Ломонд» группы «Ранриг» – пусть меня поглотит знакомая тоска. Когда Донни Манро напевает «Буду в Шотландии прежде тебя», я закрываю глаза.
Глава девятая
Накануне Дня святого Валентина я наблюдаю за несколькими незадачливыми мужчинами, сражающимися со стойкой для открыток.
– Я же говорила, – замечаю я Луне. – Ажиотаж тринадцатого.
Один из мужчин перестает крутить стойку и подходит к кассе. Пробив покупку, Луна поворачивается ко мне:
– Он купил две одинаковые открытки.
– Одна для жены, другая для любовницы.
Луна смеется:
– Натуралы – худшие парни. Ну, Калеб нормальный.
– От тебя это звучит как триумф. Кстати, что ты делаешь завтра? Есть планы? – Мне и впрямь любопытно, но я также рассчитываю на ответный вопрос.
– Умм, скорее всего, буду есть мороженое и смотреть «Клан Сопрано»… О! Я говорила тебе, что наконец-то встречаюсь с женщиной, которая держит магазин велосипедов внизу?
– Подожди, я думала, она замужем?
– Недавно развелась, – говорит Луна, поигрывая бровями. – Так что она зайдет ко мне посмотреть, как Тони будет приставать к своему психотерапевту. – Звонит телефон, и она отвечает совсем другим голосом: – «Лит-хаус», говорит Луна, чем я могу вам помочь? Ммм, да, конечно, сейчас посмотрю…
Я занята тем, что меняю музыку, которая сейчас играет в нашей акустической системе – каким-то образом к нам в плейлист «Спотифая» пробрался Майкл Бубле, что ж такое – в ожидании, пока Луна не повесит трубку и наконец не спросит о моих планах.
Впервые я затронула
– Я знаю, это клише и вроде как пошло, – сказала я в пространство между нами. – Но, в общем-то, День святого Валентина через два дня, и я подумала, может быть, ты хочешь отпраздновать?
Калеб выключил воду, повернулся и бросил на меня веселый, нежный взгляд.
– Конечно, почему бы и нет?
Я с облегчением предложила заглянуть в подпольный коктейль-бар в нескольких кварталах от моей квартиры.
– Отлично, давай попробуем попасть туда часов в пять, до того, как набежит толпа, – предлагает Калеб. – Я могу уйти с работы пораньше.
Эта маленькая уступка грела мне сердце. Настоящее свидание.
Когда я говорю об этом Луне, она закатывает глаза.
– Как романтично. Ты собираешься надеть красное или розовое? А он вставит розу в зубы?
– Успокойся, – прошу я. – Это что-то вроде антропологического исследования. Наблюдение за влюбленными особями в дикой природе.
Так оно и есть. В коктейль-бар мы приходим, выделяясь обычной одеждой. Вокруг нас мужчины неловко подтягивают галстуки, а женщины поправляют подолы своих мини-платьев. Тем не менее нам удается занять высокий столик вдоль стены. Я заказываю что-то непристойно фруктовое с большим количеством мяты, а Калеб – горячий тодди[42], как будто мы живем в совершенно разные времена года. За полтора часа мы выпиваем три коктейля по восемнадцать долларов (каждый) и говорим об обычных вещах, как будто это самый обычный день.
Когда мы возвращаемся в мою квартиру, я дарю ему открытку с тахикардией. Он смеется, благодарит меня (хотя позже я поймала его на том, что он гуглил это) и протягивает коробку клубники в шоколаде от «Эдибл Эрренджментс». Мы съедаем по несколько штук, прежде чем забраться в постель, включить телевизор и повозиться в темноте. Это хорошо, правильно и легко.
Но разве хорошее, правильное и легкое – это все, чего стоит желать? Достаточно ли этого?
Калеб, как всегда, погружается в глубокий сон после оргазма; я касаюсь изгиба его плеча и позволяю теплому приливу нежности овладеть мной. Это приятно, но эта нежность немного пугает меня, поэтому я достаю телефон и захожу в аккаунт «Книги и кофе» – эта рутина, как ни странно, продолжает приносить мне некоторое спокойствие. Я хочу знать, как именно Розмари и Оливер отпраздновали
Розмари ничего не опубликовала в профиле, но выложила историю в «Инстаграме» два часа назад. Нажимаю на нее и сталкиваюсь с максимально приближенной фотографией пиццы с грибами. Подпись: «Кажется, все пары Бруклина забронировали столик несколько недель назад, а мы решили попытать счастья в «Робертас», и спустя всего восемьдесят шесть минут нам наконец-то достался столик! Да здравствуют эти красавцы шампиньоны и шиитаке. Определенно стоило подождать :)»
Игривость и спонтанность – вот что она хотела сказать. Я представляю, как она пишет пост – краснея и смущаясь, – делая вид, будто ей плевать на День святого Валентина, хотя для нее это на самом деле важно.
На очереди профиль Оливера. Новый пост.
Фотография улыбающейся Розмари с обнаженными вампирскими зубами, черные волосы собраны в безупречный пучок. Она сияет. Хотелось бы, чтобы это было не так, но это так. Подпись: «Лучший месяц в моей жизни, и причина тому – она. Такое ощущение, будто мы знаем друг друга уже много лет!»
В темноте, без зрителей, я делаю вид, будто просовываю пальцы в горло. Этот жест, каким бы нелепым он ни был, успокаивает меня. Калеб никогда не написал бы что-то подобное.