Кейт Силвертон – Непослушных детей не бывает. Революционный подход к воспитанию с рождения до 5 лет (страница 7)
Итак, вернемся в «дикие» ясли. Маленький бабуин в забрызганном грязью красном лыжном костюме все еще корчился в грязи. Я сделала шаг назад, собираясь с мыслями, — и в дело вмешалась моя мудрая сова.
— Держаться! Уилбур всегда был мне рад. И сегодня утром он был в порядке, а теперь нет. Что, если дело не в яблоке? Должно быть, что-то случилось.
Так я смогла увидеть происходящее с точки зрения Уилбура. Вместо разочарования, смущения и гнева я почувствовала сострадание.
Как мы поняли из первой главы, маленький ребенок — это чистый лист. У него нет почти никакого опыта. Каждый день для него — учебный. Он может обрабатывать новые впечатления только «здесь и сейчас», задействуя своего бабуина, этот древний мозг млекопитающих, предназначенный для быстрого реагирования на угрозу. Положение усугубляется, если рядом нет родителей. В современном мире это случается все чаще, а отлучки становятся все дольше (я вернусь к этой теме в десятой главе). Дети в наше отсутствие сталкиваются со многими испытаниями.
Взрослые понимают, что все эти происшествия безопасны. А вот ребенок может воспринимать как угрозу, например, другого малыша со сжатыми кулаками, и тело отреагирует стрессом.
Дело в том, что у детей не всегда срабатывает реакция «бороться — бежать — замереть». Так что же им делать? Они не умеют выражать эмоции, поэтому вынуждены «проглотить» новые переживания и подавить их в себе. Мы уже знаем, что стресс — это не просто чувство. В организме остаются гормоны стресса, которые разносятся кровотоком. Можете ли вы теперь себе представить, каково вашему ребенку в возрасте до пяти лет?
Вспомните, когда вы испытывали стресс? В каких ситуациях? Возможно, это было связано с публичным выступлением или собеседованием. Или вам впервые пришлось делать что-то сложное. Наши тела реагируют так же, как тела детей: у нас может пропасть аппетит, в животе проснутся «бабочки», голова затуманится или закружится, дыхание станет поверхностным. Как дать выход накопившемуся стрессу? Мы можем пробежаться, сходить в тренажерный зал или выбрать какой-то другой вид активности, чтобы высвободить эмоции.
Но что же происходит с детьми? Этот вопрос я уже ставила в предыдущей главе. Малыши не могут избавиться от стресса до тех пор, пока не почувствуют себя в безопасности.
А когда это может произойти? И кто даст ощущение защищенности? Это случится, когда вы наконец окажетесь рядом. Когда дети увидят вас, свое убежище, человека, которому они доверяют больше всего на свете.
Ну и что мы делаем, если видим «истерику» или «непослушание»? Мы наказываем ребенка. Как раз тогда, когда больше всего ему нужны.
Итак, «дикие» ясли. Уилбур лежит, плюхнувшись в грязь. Что вы видите? «Непослушного», «избалованного» мальчика, который закатил скандал из-за апельсина? Или ребенка, нуждающегося в утешении, подавленного физически и психологически? Малыша, у которого «пожарная сигнализация» сработала по полной. Конечно, дело не в апельсине.
Призна
Я опустилась на колени рядом с Уилбуром к самой грязи и чуть громче обычного воскликнула:
— О-о-о!
…Словно я, глупенькая, только что о чем-то догадалась.
Певучего тона моего голоса было достаточно, чтобы Уилбур поднял глаза.
— О-о-о! Забывчивая мамочка! Ты хотел апельсин?!
В подобной ситуации нужно использовать как можно меньше слов. Уилбур все еще был под мощным влиянием бабуина, поэтому мне пришлось буквально прорываться, чтобы наладить контакт. И он появился после слова «апельсин». Это было единственное, что успел произнести Уилбур, и самое важное для него на тот момент.
«Она понимает меня!» — бабуин остановился как вкопанный. Мы наладили связь, и я знала, что должна действовать быстро.
Протянув руку, я спросила, не хочет ли он пойти со мной. Поразительно, но Уилбур перестал плакать и просто встал. Я даже пошатнулась — настолько невероятной была перемена!
Мы с моим маленьким человечком, держась за руки, уходили от толпы, и я наконец расслабилась. Полностью завладев вниманием Уилбура, чтобы усилить эффект, я ударила себя яблоком по голове.
— Смотри, Уилбур, яблоко говорит мне: «Как же так, мамочка?!»
Уилбур хихикнул.
Еще один удар по голове. На этот раз, изменив тембр, я заговорила глупым, писклявым «голосом яблока», изображая, как оно сердится:
— Уилбур хотел апельсин! Зачем ты принесла меня?!
Взрыв смеха Уилбура был как лекарство. Юмор снял напряжение. Мы, смеясь, бежали по дорожке. Я держала яблоко перед собой, а оно «отчитывало» меня: «Ну ты же знала, что дома есть апельсины!» Затем яблоко «спросило» Уилбура, не хочет ли он поиграть в листьях. Ребенок с радостью выхватил фрукт из моих рук, откусил и потянул меня к большой куче листьев со словами:
— Мамочка, давай поиграем!
Что-то изменилось в наших отношениях: чувство связи между матерью и сыном стало глубже. Похоже, тогда родилось что-то новое. Мой трехлетний ребенок понял: мамочка не будет сердиться и может снять боль, даже если страдания кажутся худшим, что есть на свете.
В тот момент я была так взволнована и так любила сына, что легко каталась с ним по грязным листьям. Это был отличный способ снять стресс. Валяться в листьях и смеяться… Можно ли дать лучший выход напряжению, сковавшему наши тела?
Итак, давайте вновь рассмотрим эту вспышку гнева.
Трехлетний ребенок затеял серьезный скандал. Вам это знакомо? В таком случае (особенно, если это произойдет прилюдно), скорее всего, в нас проснется примитивный бабуин. Нас публично осрамили! Мы почувствуем стыд и вину, потому что выглядим плохими, некомпетентными родителями.
Когда стресс будит наших ящериц и бабуинов, мы чувствуем потребность бороться, бежать, замереть или падаем в обморок.
Если же мы сможем привлечь мудрую сову, то откроем в себе способность заботливо справиться с истерикой ребенка. В этот ужасный момент сделайте вдох и передайте управление сове. Ящерица с бабуином быстро отступят, вы спокойно посмотрите на события с другой точки зрения и поймете, что видит ваш малыш.
«Побудь со мной хотя бы минутку». Допустим, вас что-то расстроило на работе. Возможно, вас унизил начальник, коллега насплетничал или раскритиковал. Скорее всего, там вы сдержите эмоции, но дома вам нужно будет их излить, поделиться с родителями, другом или партнером.
А теперь представьте, что они не станут вас слушать и поддерживать, а отмахнутся, проигнорируют или, еще хуже, скажут, что вы выглядите смешно и глупо.
Что вы почувствуете? Как это повлияет на отношения?
Вот почему так важно с состраданием понимать и принимать наших детей в состоянии стресса. Так мы можем вернуть их с края пропасти и сделать нашу связь более прочной.
Бонус — развитие мозга ребенка. Правильная борьба с истериками обеспечит здоровый рост. Утешая детей в стрессе, мы помогаем им развить навыки эмоциональной саморегуляции, о которых я расскажу в четвертой главе.
В тот день в «диких» яслях я хотела докопаться до сути, понять, что вызвало болезненную реакцию Уилбура. Поиграв в листьях и избавившись от стресса, мы пошли к машине. Только тогда я почувствовала, что могу спросить:
— Солнышко, ты чем-то серьезно расстроен? Как сегодня все прошло?
Уилбур помолчал, остановился и посмотрел на меня.
— Макс толкнул меня.
— И что случилось дальше, мой милый?
— Он толкнул меня в грязь.
Вот на эту угрозу тело отреагировало истерикой.
Но было и еще кое-что. Глядя мне прямо в глаза, сын укоризненно спросил:
— Где ты была?
Он получил горький опыт и пережил его в одиночку. Я представила его стресс в суете и суматохе игры, прочувствовала, как ему пришлось принимать решение, чем ответить… Как он лелеял свою боль, сдерживал обиду и ждал меня — свое безопасное убежище, мудрую сову, того, кто обнимет и обратит все к лучшему.
В тот день я немного опоздала. И вот я представила: он высматривает меня, видит, как приезжают другие родители, но не его мама. Представила все его чувства, спрессованные внутри и готовые вырваться… Но меня не было! Его эмоции вскипели, как котелок на огне. И в той скандальной сцене он страдал больше, чем я. Мой мозг полностью сформирован и четко функционирует. Я могу разобраться в такой ситуации за несколько секунд. Жизнь Уилбура только начинается. События иногда принимают дурной оборот, и любому человеку может понадобиться защита.
— О, милый, это было очень грубо.
Мы остановились посреди дороги, и я снова опустилась на колени, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.
— Поведение Макса неприемлемо. Как жаль, что меня не было рядом! Тяжело тебе пришлось!
Я не могу точно знать, что случилось в тот день. Скорее всего, это была просто чрезмерно бурная игра, потому что Макс — такой же бабуин, как Уилбур. Но дело не в этом. Намного важнее моя родительская реакция. Жизнь не лишена трудностей. Нужно уметь общаться, потому что так мы сможем многому научить наших малышей (например, что делать, если нас не окажется рядом).
— Хорошо, мой дорогой, мамочка все понимает. В следующий раз, когда игра станет слишком грубой, возможно, ты найдешь воспитателя и расскажешь ему об этом.
Уилбур посмотрел скептически.
— А может, ты скажешь: «Стоп! Такая игра мне не нравится!»