Кейт Мосс – Огненные палаты (страница 82)

– Что, племянник?

Эмерик пожал плечами:

– Ничего, тетушка.

– Вот и славно.

– Мадам Буссе, – произнес Гильом, впервые за все время обращаясь к гостье напрямую. – Я должен вернуться в замок сегодня вечером до захода солнца. Если это вам чем-то поможет.

Она склонила голову набок:

– В самом деле?

– Вы точно не желаете чего-нибудь выпить перед уходом? – вмешался Ашиль Лизье, недовольный тем, что его племянник завладел вниманием гостей.

Впервые за все время самообладание тетки дало трещину, и Эмерик ухмыльнулся. В тесном домишке было темно и грязно: чувствовалось отсутствие женской руки. Он не представлял, чтобы его тетка согласилась принять из грязных рук Лизье хотя бы стакан вина.

– Вы исключительно добры, но нет. Вы точно не против присмотреть за Канигу еще немного?

– Это большая честь для меня, – с кривобоким полупоклоном заверил ее старик.

Мадам Буссе улыбнулась:

– И последняя просьба, Лизье: не будете ли вы так добры на несколько минут отпустить вашего племянника, чтобы он проводил нас до нашей повозки? Бог не дал мне сына, и, хотя, конечно, Эмерик – огромное утешение для меня, мне было бы очень интересно послушать о жизни солдата в таком замке, как Пивер.

Лизье раздулся от гордости.

– Ну конечно, конечно. Гильом, ты слышал, что она сказала? Ступай с мадам Буссе к ее повозке.

– И чтобы даже не думала проказничать, – пригрозила нянька, – а не то я тебя выпорю. Ты меня поняла?

Едва Алис услышала, что ключ повернулся в замке, как сразу бросилась обратно к постели и засунула подушку под одеяло, чтобы казалось, что она все еще спит. Конечно, рассчитывать сколько-нибудь продолжительное время морочить няньке голову при помощи этой уловки стоило едва ли, но хотя бы ненадолго отсрочить момент, когда ее хватятся, она могла.

Девочка стащила чулки и спрятала их под матрас: Эмерик не раз говорил ей, что босиком забираться куда-нибудь удобнее всего, потом заправила юбки в панталоны и влезла на подоконник.

При свете дня спуск выглядел гораздо более пугающе.

Алис уселась, свесив ноги с подоконника, и стала собираться с мужеством. Потом придвинулась чуть ближе к краю, стараясь не думать о том, что будет, если она сорвется и упадет. Она уже совсем было решилась начать спуск, когда все пошло наперекосяк. Дверь распахнулась, и на пороге показалась вернувшаяся нянька.

– Я забыла…

Увидев Алис, балансирующую на карнизе, она с воплем бросилась к окну. В следующее мгновение девочку грубо схватили за волосы и стащили с подоконника. И тут на лестнице послышались тяжелые шаги, а комната внезапно заполнилась людьми: на пороге появился тот самый высокий священник, его слуга Бональ и Бланш де Брюйер.

– Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не оставляла эту паршивку без присмотра?

– Простите меня, госпожа, я…

– Молчать! – рявкнула Бланш. – Я решу, что с тобой делать, позже.

Алис попыталась выскользнуть из комнаты, но Бональ ухватил ее в охапку и грубо швырнул в кресло.

Бланш подошла к ней:

– Хорошего отношения ты, по-видимому, не понимаешь. Что ж, значит, теперь будешь ждать, пока не явится твоя сестра, в таком виде. Свяжите ей руки!

– Нет!

Бональ просунул руки девочки под деревянные подлокотники и связал их в запястьях. Алис до крови закусила губу, твердо решив, что не станет плакать.

– Мину придет за мной! – выкрикнула она непокорно и тут же съежилась, когда слуга занес руку.

– Оставь ее, – приказал священник.

Алис взглянула на него. Длинные красные одеяния, высокий. На нем была ермолка, но она заметила, что в его черных волосах змеится белая прядь.

Девочка уже видела его прежде. Но где? Алис принялась рыться в своей памяти, точно в комнатах, полных воспоминаний, пока не отыскала нужное. Она тогда торчала на пороге их дома в Ситэ, выглядывая в промозглом февральском тумане Мину. Сестра давно уже должна была вернуться из книжной лавки, но все не шла и не шла, и Алис беспокоилась. Этот самый священник прошел мимо нее быстрым шагом в сторону улицы Нотр-Дам, а потом скрылся в саду дома Фурнье.

Того самого дома Фурнье, где Эмерик встретил того мужчину, которого обвиняли в убийстве, и где на стенах повсюду была кровь. Он рассказал им об этом все. Алис задрожала, впервые с приезда в Пивер ощутив ужас.

И, точно почувствовав это, священник сделал шаг по направлению к ней. Он был так близко, что она почувствовала запах масла, которым были смазаны его волосы, и еле уловимый аромат ладана, исходивший от его одеяний.

Он наклонился и положил руку ей на правое плечо, и его большой и указательный пальцы больно впились ей между суставами.

– Отвечай мне честно, и тебя никто не тронет. Но если ты солжешь – Господь узнает, и я тоже. Лгать грешно, а грешники должны быть наказаны. Ты все поняла?

Алис не могла выдавить ни слова. Горло у нее перехватило от страха, в нем точно застряли сотни сосновых иголок.

– Ты все поняла? – повторила Бланш. – Отвечай.

Алис кивнула.

– Скажи мне, – продолжал священник, – твоя сестра говорила, что она будет делать, когда станет богатой? Когда получит свое наследство? Она обещала тебе пони или, быть может, новое платье?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, сударь.

– Одежду твоему отцу? Карету?

– Мои тетя и дядя богатые, но у нас ничего нет.

Алис перехватила взгляд, который он бросил на госпожу Бланш.

– Очень хорошо. Тогда расскажи мне о друге твоей сестры, месье Рейдоне. Ты слышала о нем? Пит Рейдон.

Девочка покачала головой:

– Я не знаю, о ком вы говорите.

– Если мы поймаем его, он отправится на виселицу, и твой брат вместе с ним. Ты меня поняла?

– Нет! – закричала она, пытаясь вырваться.

– Пока что никто на тебя не сердится, Алис. Если ты расскажешь нам все, что знаешь, тебя никто не обидит.

Алис очень старалась ничего не выдать. Эмерик всегда дразнил ее за то, что она совсем не умеет врать и по ее лицу всегда все сразу видно. Она пыталась думать о чем-нибудь другом. О своем пестром котенке и выдрах на берегу реки, о всяких милых вещах, от которых никому не могло быть никакого вреда. Но теперь священник ухватил ее пальцами за подбородок и сжал его с такой силой, что из глаз у нее брызнули слезы.

– Ты знаешь этого Рейдона?

Она не могла ответить неправду. Мину сказала ей имя человека, с которым она познакомилась, – того самого, которому помог Эмерик.

– Да, – выдавила она.

– Вот, это уже лучше. Господь любит тебя, когда ты говоришь правду. Он сейчас с твоей сестрой?

– Почему он должен быть с ней?

– И где они сейчас, по-твоему? Она забыла тебя?

– Она любит меня, – тоненьким голоском произнесла Алис.

– Тогда, по всей видимости, тебе пора напомнить ей об этом. – Он щелкнул пальцами. – Бональ, принеси бумагу и чернила. Ты знаешь буквы, Алис?

Девочка хотела было соврать, но потом краем глаза увидела няньку и поняла, что ее накажут за неправду. Нянька не раз видела, как она пишет. Девочка снова кивнула.

– Хорошо. Я скажу, что тебе нужно будет написать. А пока Бональ не вернулся, мы с тобой еще раз пройдемся по моим вопросам. Возможно, на этот раз у тебя лучше получится на них ответить.

– Я ничего не знаю.

– Твоя сестра говорила тебе что-нибудь про завещание? Ты понимаешь, что такое завещание?