Кейт Мосс – Огненные палаты (страница 83)

– В нем пишут, кому достанутся твои вещи, когда ты умрешь.

– Умница. А теперь подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Мину говорила тебе, где она спрятала завещание? Ты знаешь, где его искать?

– Я не понимаю, про что вы говорите.

У нее было такое чувство, что она очутилась в кошмарном сне и не может из него выбраться. Она не понимала, о чем говорит священник, но он раз за разом продолжал задавать ей один и тот же вопрос.

Почему они ей не верят?

– Где Мину спрятала завещание? – вкрадчивым голосом повторил Видаль. – Она тебе показывала? А может, она носит его при себе для сохранности? Если ты скажешь правду, с тобой не случится ничего плохого.

– Пожалуйста, я никогда ничего не слышала ни про какое завещание. Никогда.

– Она обещала тебе разные прекрасные вещи, когда станет богатой? Поэтому она поехала в Тулузу, да? Подумай хорошенько, прежде чем отвечать, Алис. Господь велит нам говорить правду. Он все видит. Он узнает, если ты солжешь.

– Ты что, не узнаешь меня, Поль? – повторила мадам Нубель.

Она была ошарашена зрелищем заляпанных штанов ее кузена и его поношенного, с болтающимися на нитках застежками, дублета. От него разило перегаром, как будто он неделю не умывался. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Беранже, явно смущенный расхристанным видом ее родственника.

– Сесиль Нубель. Бывшая Кордье. Я когда-то, много лет тому назад, была замужем за твоим кузеном Арно. Ну, вспоминай же!

Аптекарь пошатнулся на нетвердых ногах и уставился на нее мутным взглядом.

– Сесиль? – заплетающимся языком выговорил он. – Ты же уехала. В Каркасон.

Мадам Нубель взглянула на Беранже:

– Все верно, после того, как Арно не стало. – Она сделала шаг вперед. – Мы пришли сюда в надежде получить кое-какие сведения о деревне, Поль. Я надеялась, ты сможешь нам помочь.

– Я? Да я ничего не знаю. Меньше знаешь – крепче спишь. Я ничем не могу тебе помочь.

Мадам Нубель с сомнением во взгляде обвела глазами убогий домишко. Ставни болтались, на крыше недоставало черепицы.

– А ты неплохо преуспел, – произнесла она. – Аптекарем стал, собственным домом обзавелся.

Ее первый муж, Арно Кордье, был старше ее на двадцать с лишним лет и не отличался богатырским здоровьем. Бо́льшую часть своей замужней жизни она была для него скорее сиделкой, нежели женой. Семейство Кордье было многочисленным и разветвленным, и упомнить, кто кому и в каком колене приходился родственником, а кто свойственником, было решительно невозможно, но Сесиль помнила Поля еще ребенком – в семье его не слишком любили, он слыл сплетником, любителем почесать языком и выведать чужие секреты, чтобы немедленно раззвонить о них всей округе. Она знала, что сможет его разговорить.

– Что тебя снедает? – спросила она ласково.

– Ничего, – пробормотал он, пытаясь захлопнуть дверь. – Что ты ко мне привязалась? Это вообще не твое дело. Ты уехала из Пивера, сбежала от нас. Ты тут теперь не живешь и потому не имеешь никакого права судить. Ты понятия не имеешь, каково это.

Эти слова лишь подхлестнули любопытство Сесиль. Почему он так напуган? Почему под хмельком с самого раннего утра? Это привычка или что-то из ряда вон выходящее заставило его искать утешения на дне бутылки?

– Я вовсе не собираюсь поднимать бучу, – заверила она его ласково.

– Оставь меня в покое! Своя рубаха ближе к телу! Что я должен был сделать?

– Да что ж вы так распереживались, сеньер, – вмешался Беранже, вклиниваясь между ними.

На протяжении их утомительного путешествия из Каркасона в Пивер мадам Нубель не раз испытывала к старому солдату благодарность за неизменную поддержку, но сейчас в ней не было необходимости.

Она положила руку ему на локоть.

– Все в порядке, Беранже, – произнесла она мягко. – Мы с Полем друг другу не чужие. Послушай меня, кузен, мы разыскиваем ребенка. Девочку семи лет по имени Алис. У нас есть основания полагать, что ее могли привезти в Пивер несколько недель тому назад. Ее отец, возможно, тоже находится где-то в округе. Приехал на Пасху, или что-то около того. Ты ничего не слышал? Никаких разговоров про чужаков в деревне? Или в замке?

По бледности, залившей лицо ее родственника, и по тому, как затряслись у него руки, а взгляд невольно устремился на замок на холме у них за спиной, она поняла, что слышал.

– Можно мне войти? – спросила она и, прежде чем он успел ей помешать, протиснулась мимо него в дом. – Мы поговорим о старых добрых временах, кузен, а потом ты расскажешь мне о том, что тебе известно.

Глава 63

– Беранже! – радостно завопил Эмерик.

Оставив тетку и Гильома Лизье ошарашенно таращиться ему вслед, он бросился бежать по улице на другой конец деревни, где перед домом стоял его давний недруг.

– Тише, парень, ты сейчас меня с ног собьешь!

– Беранже, мне просто не верится, что это ты! Что ты здесь делаешь? Какими судьбами?

– Могу задать тебе тот же самый вопрос, – ворчливо отозвался старый солдат, смущенный столь бурным изъявлением чувств. – Последнее, что я слышал, – это что ты в Тулузе, задаешь жару местным. – Он посмотрел в ту сторону, откуда прибежал Эмерик. – И мадомазела Мину тоже с тобой?

Улыбка на лице Эмерика погасла.

– Мы потеряли друг друга, когда пытались выбраться из города, до того как начались бои, и Пит… – Он осекся, внезапно вспомнив, как Беранже гнался за Питом по улицам Ситэ, считая его убийцей Мишеля Казе. – Нашу повозку остановили на заставе на мосту в Тулузе, – хмуро пояснил он. – Мину побежала обратно в город, чтобы увести солдат от нас с тетушкой. Что случилось с ней после этого, мне не известно. – Он сглотнул. – Мы с ней договаривались встретиться здесь.

– Я смотрю, на тебе ее плащ, – заметил Беранже, указывая на зеленую шерстяную накидку. – Что, из всей своей одежды вырос, а?

Эмерик залился краской.

– Она просто попросила меня сохранить его для нее, вот и все. Но правда, Беранже, что ты делаешь в Пивере? Не может же власть сенешаля распространяться так далеко от Каркасона.

– Да вот выходит, что распространяется, если так можно сказать. Мы все еще в пределах Од.

– Гарнизон послали сюда?

– Нет. – Беранже вскинул руку. – Послушай, не я должен об этом рассказывать. Погоди, сейчас выйдет мадам Нубель. Думаю, ждать уже недолго.

– Она что, тоже здесь?

– У мадам Нубель здесь родня. Кузен ее покойного мужа. То есть ее первого мужа. Тьфу, до чего же он жалкий человечишко, этот Кордье, а еще вроде как из образованных.

Эмерик вспомнил, о чем говорили Ашиль Лизье с его теткой, и глаза его расширились.

– Это дом Поля Кордье?

Беранже нахмурился:

– А ты откуда его знаешь?

От необходимости объяснять это Эмерика спасло появление запыхавшейся мадам Буссе. Следом за ней подоспел и Гильом.

– Не следует убегать от меня, племянник. Это в высшей степени невежливо.

– Простите, тетушка.

– Это моя вина, – заступился за мальчика Беранже. – Парнишка был так огорошен, увидев меня здесь, что от неожиданности позабыл, как полагается себя вести. И должен заметить, это уже далеко не в первый раз.

Мадам Буссе с подозрением уставилась на него:

– А ты кто такой?

– Это Беранже! – выпалил Эмерик. – Из гарнизона в Ситэ. Мы с ним старые друзья. Он приехал с мадам Нубель, она там внутри, это дом Поля Кордье. – Он обернулся обратно к Беранже. – Это моя достославная тетушка, мадам Буссе, из Тулузы. И Гильом Лизье, он служит в замке. Судя по тому, что говорит Гильом, мы думаем, что Алис там. И мой отец, возможно, тоже.

Беранже посмотрел ему прямо в глаза:

– Тебе известно о том, что твоя сестренка пропала?

Эмерик кивнул:

– Мину получила письмо от…

Тут дверь Кордье открылась, и на пороге показалась Сесиль Нубель.

– Эмерик? Быть того не может!

– Мадам Нубель! – воскликнул Эмерик и немедленно начал представлять всех заново. – А это моя тетушка, мадам Буссе.

Некоторое время две дамы молча смотрели друг на друга. Ни одна не желала заговаривать первой, не очень понимая, что сказать. Потом Сесиль склонила голову: