Кейт Морф – Ты станешь моей (страница 38)
— Мгм, — кивает она. — Вот только…
Ее хитрый взгляд стреляет мне в область паха.
— Ты же не получил разрядку.
— Успею, — улыбаюсь я и целую ее в губы.
ГЛАВА 34
Артём держит меня за талию, прижимает ближе. Я чувствую его дыхание на своих губах, дрожь пролетает по позвоночнику.
У него сильные и уверенные руки, но в его движениях только нежность.
Мы стоим под фонарем возле подъезда, и целуемся так, будто завтра наступит конец света.
— Я по тебе скучала, — шепчу я, не отрываясь от его губ.
— Я тоже, Анют, — хрипловатым голосом произносит он. — Просто навалилось все.
— Я знаю и понимаю. Но все равно скучаю.
Он улыбается уголками губ, целует меня в висок. Потом чуть отстраняется, ладонями легко сжимает мои плечи.
— Беги, а то твои предки с вилами выйдут.
Я улыбаюсь, качаю головой.
— Не хочу.
Снова целую его, чуть сильнее и с тоской. Он тяжело выдыхает, прижимается лбом к моему.
— Ань, если ты сейчас не уйдешь, я тебя точно не отпущу. И ты останешься со мной на всю ночь. Без вариантов.
Эти слова порождают внутри меня ток. Сердце бьется так, что, кажется, слышно на весь двор.
— Ладно, — выдыхаю я. — У тебя завтра выходной?
— Да.
— Значит, завтра ты весь мой.
— Всегда твой, — шепчет он.
Я улыбаюсь, делаю пару шагов назад, не отводя взгляда от Темного. Он стоит под фонарем, как герой из фильма. Мой герой.
Затем я ныряю в подъезд и поднимаюсь по ступеням в эйфории. Воздух легкий, руки пахнут его парфюмом, губы горят.
В квартире темно, только из кухни льется мягкий, желтый свет.
Я скидываю босоножки, иду в коридор и вдруг:
— Анна, иди сюда, — раздается строгий голос отца.
Я заглядываю в кухню. Папа сидит за столом, перед ним — разделочная доска, ножи, точилка. Экран телевизора, висящего на стене, мерцает новостями. Он не смотрит на меня, а методично точит лезвие ножа.
— Ты опять была с ним?
Я скрещиваю руки на груди, опираюсь плечом о дверной косяк.
— Его Артём зовут, — отвечаю тверже, чем рассчитывала. — И да, была.
Он откладывает точилку, поднимает на меня хмурый взгляд.
— Почему ты такая упрямая? Ты не понимаешь, кто он. Я не просто так тебя отговариваю.
— Я уже не ребенок, пап. Артём хороший, и ты даже не даешь ему шанса.
— Потому что я вижу, какой он на самом деле, — строго произносит папа.
— Это не твоя жизнь, а моя! — грубые слова вылетают сами. — И я хочу ее прожить так, как считаю нужным.
Папа медленно встает. Его военная выправка не улетучивается даже дома. Высокий, сдержанный. Кажется, он сейчас как рявкнет, что вся посуда в квартире начнет дрожать.
— Пока ты живешь в моем доме, я имею право знать, с кем ты и где ты.
— А я имею право любить. Его, — добавляю, глядя прямо ему в глаза.
Папа смотрит на меня, но не злобно. Я замечаю страх в его уставших глазах. Страх за свою единственную дочь. И мне становится стыдно, что я вела себя грубо с ним.
— Спокойной ночи, пап, — бросаю я, уходя к себе в комнату.
Слышу, как он садится обратно, как снова берет нож, как металл встречает камень.
Я сажусь на кровать, поджав под себя ноги. Моя комната тихая, только с улицы доносится гул машин.
Обнимаю мишку, без которого я уже не представляю свой жизни. Он уже полностью пропах моими духами и кремом.
Вытаскиваю из шкафа портрет Артёма. Тот, где он именно такой, каким я его люблю: сосредоточенный, с усталым взглядом и мягкой линией губ.
Мой Артём.
Экран телефона вспыхивает.
Я закатываю глаза и падаю спиной на кровать.
Господи, зачем я ей вообще рассказала о той ночи, когда Артём довел меня до моего первого оргазма?!
Набираю ответ.
Через две секунды.
Я закусываю губу, откидываю волосы назад, потом отвечаю.
Прочтено.
Я прижимаю мишку к груди, вспоминаю, как его пальцы тогда скользили по мне, будто знали каждую точку моего тела...
А потом его взгляд… не хищный, не требовательный.