Кейт Морф – Ты станешь моей (страница 40)
— Аня?! — мамин голос срывается, она подлетает к кровати, присаживается рядом, берет меня за руки. — Что случилось? Что с тобой, доченька?
Я не могу ответить, пытаюсь сделать глубокий вдох. Грудная клетка сводит судорогой, дыхание рваное, слезы текут по щекам сами собой. Тело дрожит, будто меня вытащили из ледяной воды. Я не понимаю, где я, кто я. Только ощущаю, как внутри меня что-то треснуло, лопнуло, освободилось.
В спальню влетает папа.
— Что происходит?! — он бледный, волосы растрепаны, взгляд лихорадочный.
— У нее истерика, — шепчет мама. — Олег, принеси успокоительное. Быстро.
Он не спорит, разворачивается и уходит.
Мама гладит меня по волосам, прижимает к себе, пытается успокоить.
— Что тебе снилось, Анечка? Что это было?
Я глотаю воздух, слова не выходят. Ком в горле будто цементный. Потом через силу и почти беззвучно я шепчу:
— Я не помню.
— Правда?
Я отвожу взгляд, с трудом сглатываю.
— Не помню… но мне было очень страшно, — голос дрожит, губы трясутся. — Очень.
Мама еще сильнее прижимает меня к себе. Я утыкаюсь носом в ее плечо, словно снова маленькая, словно этот мир еще может меня спасти.
Но внутри уже все иначе.
Я вспомнила, хоть и не полностью.
Парень на дороге.
Кровь.
И голос… мой голос: «Ты живой?».
ГЛАВА 36
Рука скользит по мягкой щетине, она как кошачий мех. Кисти стоят в аккуратных стаканах, каждая с биркой, каждая ждет, чтобы ей дали жизнь. Я перебираю одну за другой, но в голове пусто.
Нет, не пусто, скорее, слишком много шума.
Сон не отпускает.
Весь день я как будто хожу не по улицам, а по краю. Острые картинки всплывают внезапно: голос отца, его сжатая челюсть, запах крови, и… он. Тот парень. Искалеченный. Я не помню его лица, оно специально прячется за рябью, но сердце... Оно реагирует, оно знает.
Это был просто сон. Бред, реакция на стресс. Я внушаю себе это. Но почему я чувствую его как часть себя, как часть своего прошлого?
Пальцы дрожат. Я зажимаю их в кулак, пытаюсь справиться с волнением.
— Аня? — встревожено окликает меня продавщица.
Я сразу же поворачиваюсь к ней. Тетя Маша меня прекрасно знает, я часто захожу в ее магазин, покупаю все необходимое для рисования только у нее.
— Да… я просто думаю, какие взять.
Как будто это имеет значение, когда мозг горит от попыток вспомнить то, что тебе когда-то запретили помнить.
Я все же выбираю четыре кисти — плоскую, веерную, круглую и тонкую, и иду к кассе.
Я обязательно расскажу о сне Артёму. Он поймет, он знает, каково это — быть разодранным изнутри. Он не скажет, что я выдумываю, не предложит таблетки, не вызовет мать.
Он просто возьмет меня за руку и скажет: «Я рядом».
И в этот момент я сталкиваюсь с кем-то плечом. Все кисти падают на пол, рассыпаются под ноги.
— Ой, извините! — торопливо говорю я.
Парень присаживается, помогает собрать кисти. Его пальцы касаются моих, и я замираю. Он поднимает взгляд.
И все вокруг рушится.
Меня прошивает холодной иглой, дыхание застревает в горле. Я знаю это лицо. Не имя, не голос. Лицо. Фрагмент. Обрывок памяти.
У меня все плывет перед глазами и я шлепаюсь на попу.
— Девушка, вам плохо? — звучит рядом женский голос, как сквозь вату.
Я не могу дышать, просто не могу. В груди застрял крик.
Ко мне подбегает незнакомая девушка.
— Сейчас я принесу вам воды.
Тетя Маша крутится вокруг меня, машет полотенцем, создавая прохладу.
— Сегодня такая жара, ужас, — шепчется кто-то в углу. — Неудивительно, что и молодым становится плохо.
Парень смотрит на меня, растерянный, и вдруг резко отшатывается. Потом просто разворачивается и уходит быстрым шагом, даже не оборачиваясь.
Я вся дрожу. Как после падения во сне — не знаешь, проснулась ли или только продолжаешь падать. Руки не слушаются, пальцы вцепились в кисти, как в якорь, только этот якорь не удерживает, а, наоборот, тянет на дно.
Колокольчик над дверью магазина звенит, и через секунду мой взгляд встречается с Артёмом. Он врывается стремительно, как порыв ветра, глаза цепляются за меня, и уже в следующее мгновение он рядом.
— Анют, что с тобой? — он хватает меня за плечи, заглядывает в лицо.
Я не могу ответить. Только качаю головой и пытаюсь вдохнуть, но в груди все заперто.
— Срочно на воздух. Пошли на воздух, слышишь? — он обнимает меня, аккуратно ставит на ноги и ведет к выходу, осторожно, но быстро.
Мы вываливаемся на улицу, я хватаю ртом воздух. Да, жарко, да, душно, но все равно легче. Артем гладит меня по спине, шепчет:
— Дыши. Я рядом. Все хорошо.
— Артём,. я видела…, — наконец выдавливаю из себя.
— Кого? — он напрягается.
— Парня. Он из компании… из твоей компании. Из прошлого. Из компании Марины. Я узнала его. Он был здесь. Только что. Мы столкнулись, он помог мне кисти поднять, я посмотрела на него… и… и все вспыхнуло перед глазами.
Артем смотрит внимательно, его рука ни на секунду не останавливается, гладит меня по спине.
— Ань, это невозможно.
— Я говорю правду! — я резко выпрямляюсь. — Он был здесь, я клянусь! Он убежал в ту сторону!
Я показываю рукой на конец улицы.
Артем не раздумывает.
— Стой тут, — бросает он и срывается с места.