Кейт Морф – Мой запретный форвард (страница 10)
Все смеются, а я краем глаза ловлю реакцию Полины. Она замирает на долю секунды. Маленькая, почти незаметная пауза, но я ее вижу. Вилка зависла над тарелкой, потом девчонка резко продолжает есть, будто ничего и не случилось.
Я усмехаюсь и делаю вид, что вернулся в разговор парней, но внутри уже щелкнуло: попал в цель.
Девчонка резко встает, поднос громко шлепается об стол, раздается стук посуды. А Полина выходит из столовки, даже не оборачиваясь.
Ну куда ж ты, моя ледяная стерва? Думаешь, сбежишь?
Небрежно бросаю вилку в тарелку и срываюсь за ней.
Коридор пустой и длинный. Она идет быстро, почти бежит, влажные волосы подскакивают на плечах.
— Эй, Терехова, — догоняю ее и встаю рядом. — Привет.
— Чего тебе, Ярослав? — бросает она, даже не глядя на меня.
Я нагибаюсь ближе к ее уху, почти касаясь дыханием:
— Мне бы спину помассировать. Приходи сегодня вечером ко мне в комнату, никто нам не помешает.
Терехова резко тормозит, медленно поворачивает голову. Взгляд, как скальпель, острый и дико опасный.
И тут за нашими спинами раздаются гулкие шаги.
Я оборачиваюсь и вижу Василича. Он идет по коридору, руки за спиной, морда каменная. Но глаза… мать его, эти глаза прожигают насквозь.
Я чувствую себя пацаном, пойманным за сигаретой за углом спортшколы.
Полина вдруг ядовито улыбается. И тихо, едва двигая губами, шепчет:
— Сейчас у папы разрешения спрошу. Можно мне к тебе сегодня вечером в комнату или нет.
И кидает взгляд в сторону тренера.
Я сглатываю, спина покрывается холодным потом.
Вот же черт.
Я, Ярослав Анисимов, нападающий, которого боятся вратари и защитники всей лиги, впервые за долгое время реально очкую.
ГЛАВА 10
Папа идет по коридору спокойно, руки за спиной, но этот взгляд я видела тысячи раз. Он прожигает, ломает, заставляет любого чувствовать себя мелким и виноватым.
Я ядовито улыбаюсь. Мне даже становится внутри тепло от того, как Анисимов вдруг перестает быть царем и превращается в мальчишку с испуганными глазами.
— Сейчас у папы разрешения спрошу. Можно мне к тебе сегодня вечером в комнату или нет, — тихо говорю я, склонившись ближе, так что слышит только он.
Его губы дергаются, он с трудом сглатывает, как будто в горле камень.
М-м-м, вот это зрелище.
Ярослав знает: одно мое слово, и все. Он вылетит с базы, как пробка. Папа поверит мне.
Пока я наслаждаюсь реакцией Анисимова, папа останавливается рядом с нами. Продолжает сверлить парня строгим взглядом. И от этого взгляда у Анисимова плечи опускаются чуть ниже.
Я почти мурлычу от удовольствия внутри.
— Что тут у вас? — папа спрашивает хмуро, его глаза бегло оценивают нас обоих. — Что уже замыслили?
— Да вот, один из твоих лучших нападающих сделал мне заманчивое предложение, — произношу игривым голосом и стреляю глазками в сторону Ярослава.
Он бледнеет. Папа медленно скрещивает руки на груди, смотрит на него так, что даже у меня мороз по коже ползет.
— Предложение? — протягивает тренер. — Интересно…
Я поворачиваюсь к Ярославу, все так же с улыбкой, и добавляю чуть тише:
— Скажешь сам или мне его озвучить?
Его глаза метаются: то на меня, то на папу. И в этот момент я наслаждаюсь каждой секундой его неловкости.
— Да ниче оно не заманчивое, — он чешет затылок. — Сказал Полине, что у меня спина болит. Потянул поясницу на тренировке.
— Так иди к Ирине Петровне, — усмехается папа и кладет ладонь на плечо Ярославу, сжимает так, что на лице парня пролетает болезненная гримаса. — Она тебе клизму поставит, сразу все болеть перестанет.
Я довольно улыбаюсь, а Анисимов смотрит на меня недовольно, словно это я сейчас сказала «шутку века».
— Мазью помажу, за ночь пройдет, — бубнит парень.
— Вот это отличное решение. А то ноете, как кисельные барышни. Думаете, я не заметил, что ваши походы в медотсек участились?! Я с вас быстро всю спесь собью.
Анисимов просачивается между мной и папой и уходит по коридору.
— Пристает? — строгим тоном спрашивает папа.
— Ой, да тут каждый второй на меня смотрит, как на запретный десерт. Только мне их взгляды по барабану, — я лишь отмахиваюсь. — Так что не раздувай из мухи слона, прошу тебя.
— Ладно. Мать твоя звонила. Ты почему от нее трубки не берешь?
— Не слышала звонка.
— Поля…
— Папа!
Папа смотрит на меня так, будто я собираюсь вот-вот вляпаться в какую-нибудь неприятность. Его взгляд прожигает, но уже не такой ледяной, каким он был минуту назад.
— Ты совсем засиделась на базе, — хмуро бросает он. — Тут же не санаторий. Напиши сестре своей двоюродной, сходите куда-нибудь вместе.
— Люба? — уточняю я с удивлением. — Так она же вроде уезжала в Москву, на какие-то курсы…
— Так это когда было? — папа поднимает брови. — Ты когда с ней в последний раз общалась?
Я на секунду задумываюсь.
— Давно, — признаюсь я, пожимая плечами.
Кажется, последнее общение с Любашей было, когда я еще когда жила в Торонто. Там особо времени не было на трынделки.
— То-то же, — папа цокает языком. — Напиши ей, пусть вытащит тебя в город, развейся. А то ходишь тут, как тень среди этих оболтусов.
Я улыбаюсь.
— Хорошо, пап.
Мы расходимся в разные стороны, я топаю в свою комнату и по пути достаю мобильный из кармана.
Открываю мессенджер, листаю контакты, нахожу «Любаша» и зависаю пару секунд.
Чего писать? «Привет, давно не виделись»? Звучит, как будто я прощалась с ней лет двадцать назад.
Ну да ладно.