Кейт Морф – Мой запретный форвард (страница 12)
— Ты классно выглядишь, Люб, — я осматриваю ее с головы до ног.
Короткое платье изумрудного цвета, туфли на шпильках.
— Кто бы говорил, — усмехается сестренка. — Все, пойдем веселиться.
В клубе музыка бьет прямо в грудь, огни бегают по стенам, пахнет чем-то сладким и приторным. За соседним столиком курят кальян. Я едва успеваю моргнуть, как Люба хватает меня за руку и тянет сквозь толпу.
— Скажи спасибо, что я тебя вытащила! — кричит она мне прямо в ухо, перекрикивая басы.
Я закатываю глаза, но внутри все равно приятно: Люба сияет, и ее энергия заразительна.
Мы протискиваемся к столику, где уже сидят ее друзья. Парни и девчонки, все такие уверенные, раскованные, в модных кроссах и куртках с какими-то нашивками. Они машут руками, кто-то встает, чтобы обнять Любу.
— Ребята, это моя сестра! — Люба с гордостью представляет меня, указывая на меня ладошкой. — Полина!
Я неловко киваю и присаживаюсь на край кожаного диванчика. Сначала кажется, что все смотрят на меня слишком пристально. Но потом один из парней, высокий, в белой футболке, вдруг прищуривается:
— Подожди, — говорит он, осматривая меня. — Ты же Терехова? Серьезно? Моя мать обожает фигурное катание! Она все ваши чемпионаты смотрела!
Я застываю, а Люба слегка похлопывает меня по спине.
— Вот видишь, Поль, ты тут не чужая!
Я натянуто улыбаюсь и отшучиваюсь:
— Ну, приятно, что я хотя бы мамам нравлюсь.
Компания смеется, и напряжение с меня постепенно сходит. Девчонки пододвигают коктейли, один ярко-оранжевый и какой-то светящийся.
— Ты должна его попробовать! — Люба протягивает мне бокал.
— Я вообще-то не пью, — машу рукой.
— Поль, ну расслабься хоть раз! — сестра подмигивает мне.
Я осторожно делаю глоток. Сладко, с легкой горечью, но совсем не противно. Музыка гремит, свет мигает, и мне становится хорошо.
Люба и ее подружки подскакивают, тянут меня на танцпол. Я сопротивляюсь ровно три секунды. Потом уже сама смеюсь, волосы разлетаются, каблуки стучат по полу в такт музыке.
Сестра кружится рядом, смеется, кто-то машет ей с другого конца зала. Я отпиваю еще глоток оранжевого коктейля и снова двигаюсь в такт биту.
И тут меня кто-то стукает по плечу, я оборачиваюсь. Передо мной стоит тот самый парень в белой футболке, у которого мама фанатка фигурного катания.
— Может, познакомимся поближе? — склонившись к моему уху, прикрикивает он. — Хочу с тобой пообщаться на улице, чтобы нам никто не мешал.
Я вскидываю бровь. Раньше я бы, может, растерялась, но сейчас я слишком устала, чтобы вестись на такой дешевый развод.
— Спасибо, но мне отношения не нужны.
— Да? — он не теряется. — Ты красивая, я — свободный. Тогда давай сделаем проще. Перепихнуться не желаешь?
Я начинаю звонко смеяться, неожиданно для самой себя.
— Нет, — качаю головой. — Не интересует.
Он выглядит слегка обескураженным, но я уже разворачиваюсь к танцующим девчонкам. В толпе, под неоном и ревом музыки, его слова рассыпаются в пыль.
И тут я отпускаю себя. Двигаюсь так, будто это мой последний танец. Музыка проходит по венам, каблуки отбивают ритм, волосы прилипают к лицу, но мне плевать. Все проблемы: бумаги, база, Анисимов, растворяются.
Остается только мерцающий свет, жар и эйфория.
В четыре часа утра такси подъезжает к спортивной базе. Я вылезаю и иду к общагам, спотыкаюсь, смеюсь сама с собой, держу туфли в руках, потому что ноги сказали: «все, Поля, хватит нас мучить».
Воздух еще ночной и прохладный. Голова кружится от коктейлей, в ушах еще гремит музыка, а губы сами тянутся в глупую пьяную улыбку. Я иду босиком по дорожке к общежитию, как будто это подиум.
И тут я замираю.
О, нет. Только этого мне еще не хватало! Осрамить такую прекрасную ночь может только он.
На ступеньках общежития сидит Анисимов. Толстовка, спортивки, волосы растрепанные. Локти на коленях, сигарета болтается в пальцах. Он поднимает голову, и его глаза встречаются с моими.
ГЛАВА 12
— Красота какая, — ухмыляется Анисимов, выпуская дым, и тут же тушит сигарету о ступеньку. — Принцесса вернулась с бала?
Я закатываю глаза и продолжаю идти вперед.
— Свали с горизонта, Ярослав, — бурчу я. — У меня нет сил на твои шуточки.
— И как же отреагирует твой папочка, — лениво тянет он, осматривая мои босые ноги, — что его любимая доченька так поздно шляется непонятно где?
Я фыркаю, специально натягиваю обтягивающее платье чуть ниже на бедрах и опускаюсь рядом. Пусть думает, что он меня не цепляет.
— А тебе ли не все равно? — отвечаю тихо, глядя прямо перед собой. — Ну, сошлет он меня куда-нибудь. Тебе же легче будет. Не буду тебя дразнить своим присутствием.
Ярослав ухмыляется так, что хочется двинуть ему локтем в бок.
— Думаешь, ты меня дразнишь? Терехова, ты со своей наигранной правильностью меня скорее утомляешь.
— Ну так не смотри, — обрываю его, откидывая волосы за спину. — Или вон, глаза закрой.
— Хах, не поможет. Я все равно буду слышать твой голос, а он у тебя еще хуже.
— Зато ты его навсегда запомнишь, — я скрещиваю руки на груди и бросаю на него прищуренный взгляд. — Прямо мучаешься со мной, да?
— Мучаюсь, — соглашается он неожиданно быстро. — Вот сижу и думаю: как же тебя отсюда выпереть, чтоб без крови.
— Бедненький, даже не спится. Но не переживай, я сама уйду, — ядовито улыбаюсь я. — Не ради тебя, а ради своих нервов.
— Уйдешь? — он ухмыляется шире, немного сужает глаза. — Смешно. Тебе тут нравится, я же вижу.
— Ты ничего не видишь, Анисимов. Ты вообще видишь только свое эго, — отрезаю я.
Он замолкает, прикуривает новую сигарету.
— А мне вот интересно другое, — загадочно тяну я. — А что же мой папочка сделает с тобой, когда увидит, что ты пыхтишь как паровоз.
Я резко вырываю сигарету из его рта и выбрасываю ее в сторону.
— Блядь, Полина, последняя была! — возмущается Ярослав, прожигая меня хмурым взглядом. — Твой папочка уже десятый сон видит, ниче он не увидит.
— Не сомневаюсь, — грустно усмехаюсь я.
У папы все по режиму.
— Знаешь, — Ярослав вдруг наклоняется чуть ближе, — ты бы могла не строить из себя ледяную королеву. Все равно все понимают, что маска треснет. Вопрос только — когда.
— А знаешь, — я тоже поворачиваюсь к нему, улыбаюсь так сладко, что аж самой тошно, — когда треснет твоя маска, из тебя полезет то, что и так все знают. Надменный, самовлюбленный и пустой.
Его глаза на секунду темнеют, но ухмылка остается. Я его задела, но он будет делать вид, что ему плевать. А мне от этого становится теплее что ли.
Я встаю и расслабленно хлопаю его по плечу. Но резко, чтобы это нельзя было принять за ласку.
— Сиди, герой. И не подавись собственной крутизной.
И, пошатываясь, иду к двери. Я уже почти дотянулась до ручки, как за спиной раздается его голос: