Кейт Маннинг – Золочёные горы (страница 38)

МУНСТОУН СИТИ РЕКОРДС

Любят многие, хулят некоторые, читают все

Компания «Паджетт» выиграла выгодный контракт стоимостью 100 000 долларов на поставку камня для памятника конфедератам в национальном Капитолии в честь солдат Дикси и рабов, «сохранивших верность» из «любви к своим хозяевам».

Миссис Рэндольф Шерри, президент Объединенных дочерей Конфедерации, предоставила этот заказ. В своем заявлении газете «Рекорд» она написала:

«Многие рабы мечтали о возвращении тех счастливых и беззаботных дней. Памятник напомнит им, что они служили великому делу». Газета «Балтимор ньюс американ» предложила более подходящий вариант выразить признательность: «Почему не изобразить памятник в виде семьи негров с подписью: “На благодарную память с искренним извинением тем, кому мы не заплатили ни цента зарплаты за всю их жизнь, проведенную в служении во имя создания нашего государства”?»

Я подумала об Истер и о том, что она скажет об идее «верных рабов», если когда-нибудь услышит об этом. Вероятно, она погремит кастрюлями и оставит свои мысли при себе, не делясь ими с нами, белыми людьми. Статья на этом не заканчивалась:

НАГРАДА:

«Мунстоун сити рекорд» предлагает приз в размере 100 долларов тому, кто предъявит бывшего раба, готового свидетельствовать в пользу тех «счастливых и беззаботных дней», которые Дочери Конфедерации мечтают увековечить, обеляя правду.

Полковник Боулз ворвался в редакторскую, усы его нервно дрожали.

– Редмонд! – завопил он.

– Полковник? – она вышла из-за пресса, сложив руки на груди.

– Хотите награду? – спросил он. – Вы ее получите, обещаю.

– Совершенство – вот наша награда, – ответила она с провокационной улыбкой. – «Рекорд» – доказательство тому. Наш тираж удвоился. Вот моя награда.

Полковник прошипел:

– Если вам… нечего… сказать… приятного! Тогда молчите!

– Тогда молчу, – дерзко повторила она.

Мне это понравилось. Возможно, я тоже сумею развить в себе эту дерзость.

Боулз погрозил ей дрожащим пальцем.

– Слушайте, Редмонд. Наша компания занимается честным бизнесом, и мы делаем черт знает сколько в тяжелейших условиях. Компания совершила удивительные подвиги. Приложила героические усилия! Вы, мадам, понятия не имеете, какие навыки и мужество требуются, чтобы добывать тонны камня в этих горах. Когда на дорогах лежат четырнадцать футов снега. И вокруг леденящий холод. Почему вы не способны поддерживать нас и наши усилия и действовать на благо жителей Мунстоуна и штата Колорадо, всей нашей страны, в конце концов?

– Моя работа не в том, чтобы способствовать чьим-то продажам, – ответила она. – А в том, чтобы рассказывать о событиях.

– Лучше бы тебе прикусить язык, женщина. Не говори потом, что тебя не предупреждали.

Он выскочил за дверь.

Моя начальница налила себе в кофе порцию виски.

– Если только дети и дураки говорят правду, – сказала она, – можете считать меня дурой.

Она подняла чашку, словно объявив тост, потом вернулась к написанию того, что называла «только новые новости».

Всего через неделю появилась и впрямь новая новость о выходе «Мунстоунского патриота», конкурирующей газеты. Утром 15 октября К. Т. вернулась из пекарни Дотти Викс, размахивая листовкой, как флагом, зажатым в ее яростном кулаке.

– Это! – воскликнула она, швырнув ее в меня. – Объявление войны.

СООБЩАЕМ О ПОЯВЛЕНИИ НОВОЙ ГАЗЕТЫ «МУНСТОУНСКИЙ ПАТРИОТ» ДЛЯ ПРОСЛАВЛЕНИЯ УСИЛИЙ НАШИХ ВЕЛИКОЛЕПНЫХ ГРАЖДАН, ТРУДОЛЮБИВЫХ РАБОТНИКОВ И УМЕЛЫХ МАСТЕРОВЫХ.

– Парнишка Фелпс разносит это по городу все утро, – сказала она. – Ступай и понаблюдай, вдруг что увидишь.

На Паджетт-стрит в парадном окне магазина красовалась сделанная позолоченной краской надпись: «Мунстоунский патриот». Толпа собралась вокруг стоявшего на улице стола, где полковник своей рукой раздавал горячий сидр и кукурузные кексы. Юноша в галстуке-бабочке и твидовом пиджаке совал всем экземпляры новой газеты.

Боулз подозвал меня.

– Юная леди, познакомьтесь с Фрэнком Гуделлом, редактором и главным корреспондентом. Он только что поступил на работу в «Патриот», окончив учебу в Принстонском университете, где был редактором издания «Принстонец».

– Здравствуйте, – произнес Фрэнк с радостным видом пай-мальчика. – А кто вы?

– Сильви Пеллетье, – я пожала ему руку.

На нем был полосатый галстук-бабочка, а волосы приглажены лосьоном. На ногах городские ботинки, начищенные до блеска. «Долго не продержится», – подумала я.

– Сильви работает на газетенку Редмонд, на конкурентов, – заявил Боулз. – Но, возможно, ты одумалась? Пришла просить работу?

– Нет, сэр. Просто из любопытства.

– Мне пригодилась бы девушка-помощница, – заметил Гуделл. – Компания выделяет весьма щедрое финансирование. Хотите сидра?

– Спасибо, я опаздываю на встречу, – я сунула в карман пару кексов.

– Дайте знать, когда передумаете, – сказал полковник. – Предвижу, что вы узрите свет истины.

Пока я узрела только радостные заголовки в «Патриоте»: «Фабрика работает на полную мощность!», «Компания заключила контракт на строительство Американского библейского общества в Нью-Йорке!», «Масонская ложа провела успешный розыгрыш лотереи!», «Дети начальной школы Мунстоуна приняли участие в конкурсе по орфографии!», «Мистер Фелпс пошел охотиться на медведя, а вернулся с носом! Ха-ха!»

И дальше вот это:

Примечание от издателя,

полковника Фредерика Д. Боулза

«Патриот» надеется, пока это не кануло в прошлое, вывести на чистую воду нескольких агитаторов, без которых не обходится ни один город. Они неизбежны, как смерть и налоги. Но их можно оставить в безнадежном меньшинстве, чтобы они не смогли получать выгоду от своего сварливого лая. Патриоты у нас в подавляющем большинстве. И мы добавим им сил!

– Это газета компании, – сказала К. Т. – Настоящих новостей ты там не найдешь, только приторную болтовню паджеттовских холуев. – Скомкав газету, она швырнула ее в огонь. – Отвратительный дешевый треп.

Но эта местная выходка вскоре была забыта и похоронена на фоне катастрофы национального масштаба, поразившей наш городок как лавина, накрывшая собой всех обитателей.

Банковская паника 1907 года разразилась 22 октября, начавшись с неудачной попытки монополизировать рынок меди. Меньше чем за три часа восемь миллионов долларов были изъяты из трастового фонда Никербокер на Пятой авеню в Нью-Йорке. Новость пришла по телеграфу: К. Т. стояла там и читала мрачные заголовки. Потом села на телефон, царапала заметки на клочках бумаги и неистово печатала:

На тротуарах Уолл-стрит толпы плачущих дам и унылых джентльменов стоят в длинных очередях вокруг высоких зданий, требуя назад свои деньги. Джей-Си Морган и его тайная ячейка плутократов в высоких цилиндрах держат оборону день и ночь, пытаясь спасти банкиров и пресечь падение рынка и лавину невзгод.

Медь. Джейс с негодованием говорил об этом. Тот разговор за праздничным ужином, вкус будущего. Мое злобное сердце затаило внутри горошинку желания, чтобы Паджетты потеряли свое состояние. Пусть получат по заслугам.

Телеграф пестрел известиями о жутких происшествиях, но я смаковала мысль о таком падении. Когда девушкой пренебрегают, потеря восьми миллионов долларов может показаться проявлением высшей справедливости. Я не знала, какую тактику используют миллионеры, чтобы вернуть свои деньги, не думала о том, что они вынут хлеб изо рта у нас, бедняков, и будут наживаться на наших костях и крови.

МАССОВОЕ СНЯТИЕ БАНКОВСКИХ ВКЛАДОВ ПОСЛЕ КРУШЕНИЯ ФОНДОВОГО РЫНКА

БОГАЧ ПУСКАЕТ ПУЛЮ СЕБЕ В СЕРДЦЕ

ФОНДОВАЯ БИРЖА ЗАКРЫТА

ДЖ. ПЬЕРПОНТ МОРГАН ПЛАНИРУЕТ СДЕРЖАТЬ ПАНИКУ

РОКФЕЛЛЕР ЗАЛОЖИЛ ПОЛОВИНУ СОСТОЯНИЯ

Было так волнительно компоновать страницы, как только К. Т. выдергивала их из пишущей машинки. Когда Генри пришел после школы за мной в редакцию, я сказала ему:

– Возвращайся один. Я уйду через час.

Но уже стемнело, а мы не закончили отпечатывать экземпляры газеты на прессе.

– Сегодня ты не вернешься назад на гору, – сказала К. Т. – Останешься здесь. Я позвоню на аппарат в каменоломне и передам сообщение твоим родным. Мы же не хотим никого встревожить.

При этом главный заголовок газеты двадцать четвертым шрифтом гласил: ПАНИКА!

Мы закончили работу далеко за полночь. Я поспала два часа на лежанке, потом побежала по городу разносить газеты, чтобы опередить «Патриота». В жизнерадостном издании напечатали лишь небольшую заметку: «Падение на фондовом рынке». Заголовок передовицы гласил: «Вечеринка в честь Хеллоуина в масонской ложе».

Для большинства жителей нашей деревушки первая неделя финансового краха выглядела так же безмятежно, как заледеневшая поверхность Дивного озера. Октябрьский снег падал не переставая, солнце сверкало на побелевших сучьях и ветвях. Любуясь этой ослепительной красотой, невозможно было поверить в то, что эта проблема реальна и может повлиять на всех нас. Дамский клуб продавал лотерейные билеты, чтобы собрать средства на новый гимнастический зал. Дети вырезали из тыкв фонарики и рисовали изображения призраков и ведьм. Работники каменоломен – «наши герои!», как писали в «Патриоте», – уложились в сроки по контракту на здание правительства Мичигана. Отец отрабатывал двойные смены в белой пещере, а новые вагонетки привозили гигантские глыбы сахарного камня вниз на фабрику с легкостью, словно в сказке. Я приезжала домой на последней из них вместе с Генри, закончившим дела в школе, наше дыхание замерзало в наступающих сумерках. Брат с приятелями устроили санную дорожку, уговорив жительниц Школьной улицы выплескивать воду после мытья посуды вдоль восточной стороны, чтобы она замерзала и создавала ледяное покрытие.