Кейт Куинн – Код Розы (страница 98)

– Я научилась его терпеть, – пожала плечами Озла. – Как и многое другое.

– Маргарет считает, что твой жених кретин.

– Маргарет чересчур много болтает.

– Она также пересказала твои слова обо мне. – Пауза. – Спасибо. Ты могла наговорить ей много чего… Дошло бы до ее сестры, и… Словом, ты могла очень усложнить мои отношения с невестой. И я бы даже не посмел тебя упрекать, учитывая, как все между нами закончилось.

Было заметно, как на его губах плещется целый океан слов. Например: «Я вел себя неподобающим образом». Или: «Я позволил себе привязаться к тебе больше, чем следовало, и в результате причинил тебе боль». Но все это осталось невысказанным. Филипп уже казался более сдержанным, чем запомнился Озле, – как будущий принц-консорт он тщательно взвешивал каждую фразу. На мгновение она пожалела о лихом лейтенанте военных лет, который часто смеялся и болтал все, что придет в голову.

– Выглядишь ты хорошо, – сказал Филипп, изучая ее. – Но мне бы также хотелось, чтобы ты была счастлива. Как по-твоему, Джайлз Талбот и есть тот самый мужчина, который этого добьется?

– Не думаю, что у тебя есть право высказывать мнение о моем будущем муже, – ровным голосом ответила Озла.

– Что ж, справедливо.

– Только не воображай, что я умираю от тоски по тебе, Филипп. – Иногда, даже сейчас, ей еще случалось ощущать болезненные уколы сожалений, но сердце Озлы больше не было разбито. Теперь ее терзали не сердечные страдания, а… – О чем я действительно жалею, – медленно проговорила она, подбирая слова, – это что мне так и не позволили тебя забыть. Когда мне можно будет снова стать Озлой Кендалл, а не бывшей девушкой принца Филиппа? – Она сама ответила на свой вопрос: – Я понимаю, рано или поздно это произойдет. Ты станешь супругом наследницы трона, у вас родятся маленькие голубоглазые принцы и принцессы, у меня появятся собственный муж и дети, и люди постепенно забудут обо всем. Просто хочется, чтобы он настал поскорее – тот день, когда мое имя снова станет принадлежать лишь мне, а не напоминать людям о более важном лице.

Его губы иронически изогнулись.

– Я, пожалуй, могу понять, каково это.

И действительно. Он выбрал женщину, которая стоит выше его – и всегда будет стоять. «Если бы ты женился на мне, – подумала Озла, – ты был бы лейтенантом ВМФ, а к этому времени, возможно, уже и капитаном, и свободно плавал бы по морям, а я бы навсегда осталась женой принца. Но ты женишься на ней и, вероятно, больше никогда не поведешь корабль в бой. И навсегда останешься мужем королевы».

– Знаешь, я думаю, у тебя получится, – сказала Озла. – Помнишь, я говорила тогда на вокзале, что ты никогда не сможешь стать Альбертом при его Виктории. Нет, у тебя получится, Филипп. Я знаю. Ей понадобится кто-то вроде тебя, да и Англии тоже. Человек, который не принимает верность как данность.

«В отличие от Джайлза, рожденного в стране, которую Филипп выбрал для себя и на стороне которой воевал, но отказавшегося сохранить ей верность».

– Спасибо тебе, – просто сказал он. – Она… она делает меня счастливым.

– Тогда я рада, что ты нашел свое место в мире.

– А где твое место, Оз?

– Я стану самым остроумным и успешным сатириком «Татлера», – заявила Озла. – И получу собственную авторскую колонку еще до того, как мне исполнится тридцать, а другие издания будут ее перепечатывать. – Она говорила вроде бы в шутку, но тут же поняла, что именно этого и хочет. Быть может, прежде она не позволяла себе об этом думать, потому что такое желание казалось столь же невероятным, как пожелать луну с неба… Но именно сейчас Озла решила, что получит свою колонку, и это будет отличная колонка.

– Хочешь, я позвоню в «Татлер»? – предложил Филипп. – Могу замолвить за тебя словечко.

– Нет, я хочу добиться этого сама. – И она займется этим, как только закончит с поимкой предателя.

– Тогда буду ждать твоих статей, – сказал Филипп и, чуть помедлив, добавил: – Останемся друзьями, Оз? Я не хочу тебя терять.

– И не потеряешь.

– Тогда возьми вот это. – Он протянул ей бумажку. – Мой личный телефонный номер во дворце.

– Неужто мейфэрской бабочке вроде меня позволено звонить по телефону настоящему герцогу в Букингемский дворец? – притворно удивилась Озла.

– Никакая ты не бабочка, и сама это знаешь. – Было видно, что он колеблется, прежде чем снова заговорить. – Возможно, тебе нельзя мне в этом признаваться, но я в курсе, что во время войны ты не просто печатала какие-то протоколы.

От удивления Озла чуть не покачнулась.

– Что?

– Когда человек побывал на войне, он непременно каким-то образом от нее пострадал… Следы остаются. Нанесенные войной раны. Я знаю ребят, которые после Матапана не выносят громких звуков, и других, которых до сих пор трясет после пикирующих бомбардировок в Средиземном море. Не знаю, чем именно ты занималась, Оз, – в то время я не особо об этом задумывался, – но потом, вспоминая все, я понял… По тому, как ты иногда дергаешься, видно, что не у пишущей машинки ты это заработала. – Он приподнял бровь. – Хотя, надо признать, ты весьма успешно убеждала меня в обратном.

Озла уставилась на него, забывая дышать.

– Скажи мне только одно, – продолжил Филипп. – Что бы это ни было, у тебя хорошо получалось?

– У меня получалось просто великолепно, – сказала она.

– Ну вот видишь. Так что давай больше не будем о тупых дебютантках, ладно?

Она усмехнулась.

– А ведь в качестве королевского консорта ты, возможно, и добьешься разрешения узнать, чем я занималась. Если повезет. В общем, спроси в МИ-5.

– Так и сделаю. – Филипп посмотрел на часы: – Мне пора. Серьезно, не стесняйся звонить, если тебе что-то понадобится. Кто-то из моего штата дежурит у трубки днем и ночью.

– Так теперь у тебя есть собственный штат? – насмешливо спросила она. Он ухмыльнулся в ответ, подошел чмокнуть ее в щеку. Озла ощутила запах незнакомого одеколона. – Приятно было с тобой увидеться, Филипп.

Когда Озлу проводили обратно к Джайлзу, ожидавшему ее между зеркалом и кошмарным средневикторианским натюрмортом, она нашла его в хорошем настроении.

– Для пары перчаток ты отсутствовала ужасно долго, котик. Мне стоит ревновать?

Она одарила Джайлза сияющей улыбкой, обезоруживая его, прежде чем напасть.

– Признайся, ведь это ты рассказал обо мне желтой прессе? – Она бросила это наугад, но не без оснований.

Ему хватило ума принять огорченный вид.

– Всего лишь разок-другой. Знала бы ты, какие деньги они готовы выложить за такое…

«Отлично», – подумала Озла. Теперь она может скандалить с ним до самого Найтсбриджа, а он будет слишком занят извинениями, чтобы даже помыслить о совместных коктейлях или, упаси господь, о постели. Или о Бетт.

– Джайлз Талбот, ты бесстыжий негодяй! – заорала Озла, выдавливая из глаз слезы и сердито шагая по бесконечному дворцовому коридору. Дрожь, которую она ощущала в его присутствии, исчезла, на смену ей пришло облегчение. Теперь можно спокойно от него избавиться и вернуться к Бетт и Маб в Коурнс-Вуд к тому времени, как стемнеет.

К людям, по-настоящему важным для нее.

Глава 79

– Мне сказали, вам требуется спец.

Бетт резко подняла голову. Прислонясь к косяку, в дверях библиотеки стоял Гарри, перекинув через плечо знакомый Бетт старый пиджак. Его черные волосы были короче, чем на ее памяти, – ну да, теперь-то он, наверное, не откладывает неделями поход в парикмахерскую, как прежде, когда проводил по три смены подряд за взломом подлодочных кодов. А она и забыла, какой он великан.

– Ты здесь, – произнесла Бетт, чувствуя, как колотится сердце.

Он прошелся по ней взглядом, и она поморщилась, уловив промелькнувший в его глазах ужас. По крайней мере, теперь она чистая – два часа в ванне миссис Нокс помогли избавиться от больничного запаха, – но истощенную фигуру, неровно подстриженные волосы и обкусанные ногти не спрячешь.

– Гарри. – Она только теперь заметила, каким хриплым стал ее голос из-за ежедневной рвоты.

– Меня впустила миссис Нокс. – Казалось, он готов излиться водопадом слов, но сдерживается. Он говорил осторожно и негромко, как будто боялся вспугнуть дикое животное. – А Маб и Озла, они?..

– Маб варит кофе, а Озлу вызвали в Лондон.

После войны Гарри стал преподавателем в том же кембриджском колледже, который закончил. Маб удалось отыскать его вчера. Бетт почувствовала, как ее рука тянется вверх, чтобы потеребить кончик несуществующей косы, и заставила себя опустить руку.

– Мой колледж задолжал мне пару дней отпуска. – Гарри сделал шаг вперед. – Бетт…

– Как поживает Шейла? – Бетт нужно было узнать, почему Гарри ни разу не навестил ее в Клокуэлле. Правда, она не была уверена, что сможет вынести его ответ. – А Кристофер?

Судя по лицу Гарри, он заставил себя отступить от края незримой пропасти.

– Кристофер… у него все в порядке. Мой отец немного отошел и уже не отказывается с нами общаться; он устроил, чтобы Кристоферу прооперировали лодыжку. Теперь малыш ходит куда лучше, чем раньше. Шейла, конечно, не помнит себя от счастья.

– Это хорошо. – Бетт сделала глубокий вдох. – Маб рассказала тебе о Джайлзе?

– Да, – сказал Гарри и добавил кое-что очень грязное и емкое по адресу Джайлза Талбота. – Только я одного не понял насчет того донесения, которое ты расшифровала. Как так вышло, что советские болтали о Джайлзе по-английски с помощью «Энигмы», притом что для сообщений в собственной системе «Энигмой» не пользовались?