Кейт Куинн – Код Розы (страница 77)
– Если бы не эта работа, у меня бы не было тебя, – проговорила Бетт, чувствуя, как холодеет. – Об этом ты тоже жалеешь?
Гарри остановился. Она видела, как напряжена его широкая спина.
– Нет, – сказал он тихо.
«Нет, но?..» – подумала Бетт.
– Иногда я тебе завидую. – Гарри повернулся к ней и оперся локтем о дверной косяк. – Тому, как ты плывешь себе вперед, день за днем, и не замечаешь ничего, кроме работы. Не понимаю, тебе вправду все равно? Или не все равно, но ты так сосредоточена на кодах, что все прочее просто перестает существовать, стоит тебе провалиться в кроличью нору.
– Все равно? В каком смысле?
– Например, насчет войны – какой она выглядит вне кода. Насчет подруг – я знаю, ты их любишь, но мало уделяешь им внимания…
– Неправда!
– Маб после каждой смены напивается до беспамятства в корпусе отдыха. Она уже едва держится. Черт побери, ты разве не замечала?
– Нет… – Маб была несчастна, ничего удивительного, но что значит «едва держится»? Маб, которая продолжала ежемесячно подстригать Бетт под Веронику Лейк, Маб, которая возила Бетт в Лондон за противозачаточным колпачком? – Я не догадывалась, – тихо произнесла Бетт.
– А я только что сказал, что люблю тебя, а ты и глазом не моргнула. – Он скрестил руки на груди. – Ты-то меня любишь, Бетт?
– Ты еще сказал, что тебе трудно мне симпатизировать, – возразила Бетт. – Это произвело больше впечатления, знаешь ли.
– Когда ты просто щелкаешь, как заводная машинка, совершенно не замечая никого вокруг, то да, не могу сказать, что мне такое нравится. Но это не значит, что я тебя не люблю. Люблю. И это никогда не изменится.
Бетт опустила глаза, пальцы теребили лежащие на столе наушники, она почувствовала, как ее лицо привычно заливает ярким румянцем.
– Я… Я не знаю, что ответить, – сказала она наконец. – И что с этим делать. Изменить мы ничего не можем, да я и не хочу ничего менять. Тогда зачем обсуждать?
Гарри подошел к ней, взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал.
– Бетт, – улыбнулся он, – ты не знаешь, что с этим делать, потому что речь не о тексте, записанном блоками по пять букв.
Глава 56
ИЗ «БЛЕЯНЬЯ БЛЕТЧЛИ». ФЕВРАЛЬ 1944 ГОДА
Так называемый голландский джин, который подают в корпусе отдыха, не имеет абсолютно ничего общего ни с Голландией, ни с джином. Пить его можно разве что после худшего в вашей жизни дня. Вроде того, который недавно пережила редакция ББ, наткнувшись по работе на слова «
Редакции ББ еще никогда не встречался этот термин, но ведь не нужно обладать таким уж богатым воображением, чтобы представить себе, о чем речь, не правда ли? [из уничтоженного черновика, который не читал никто, кроме автора. В номер пошел юмористический репортаж о шахматном турнире в Блетчли-Парке]
– Четыре месяца? Ох, помоги нам Господь.
– Говорят, все уже почти готово.
– Да уж хотелось бы надеяться…
Забрав чайный поднос и стопку докладов, Маб вышла из кабинета капитана Тревиса и закрыла дверь, оставив позади затихавшие звуки беседы. С начала года все только и говорили, что о предстоящей высадке союзников во Франции, а теперь Маб узнала и запланированное время операции – июнь или около того. Она также знала, сколько «ланкастеров» и «летающих крепостей» возьмут курс на Германию, чтобы разбомбить тамошние аэродромы перед вторжением.
Маб равнодушно подумалось, что она, пожалуй, лучше осведомлена о военных планах Великобритании, чем иные члены правительства. Избавившись от подноса, она пошла прятать под замок только что взятые у Тревиса папки. Важные документы не следовало оставлять без присмотра даже на мгновение. Маб знала, что в одном шкафу собраны донесения о покушениях на Гитлера, а также доклады о новых, улучшенных вычислительных машинах в БП, которые вроде бы способны взламывать шифровки «Энигмы» еще быстрее, чем «бомбы», – знала, но нисколько об этом не задумывалась. Напрягать мозги на ее новой должности не требовалось. Теперь она состояла при администрации: печатала, регистрировала и раскладывала по местам документы. Чисто секретарская работа, дававшая ей повод подниматься по утрам, но не требовавшая ни глубокого мышления, ни сосредоточенного внимания.
А вот и конец смены. Не прошло и десяти минут, как она уже сидела в корпусе отдыха со стаканом в руках. Быстро хлопнув две порции голландского джина, она заказала пинту светлого пива и стала не спеша его потягивать. Два напитка быстро, один медленно – вот нужный темп. Если напиться стремительно, то начнет рыдать в стакан, а если пить слишком медленно, не получится притупить боль настолько, чтобы уснуть. Два быстро, один медленно; повторять в течение четырех часов, пока не настанет время брести, пошатываясь, к служебному автобусу. Она в порядке. Всё в порядке.
Маб порылась в сумочке в поисках сигарет и, к своему удивлению, выудила ключи к тем самым шкафам, по которым она разложила последние за сегодняшний день документы. Значит, забыла отдать их охраннику в вестибюле. К счастью, у охранника есть своя связка, а по пути к автобусу она просто заскочит к нему и вернет эти. Покуда ключи остаются в Парке и не валяются где-нибудь без присмотра, ничего страшного.
– Королева Маб! Позволишь заказать тебе бокал чего-нибудь, прелестница? – спросил Джайлз. Его лицо немного расплывалось и двоилось, и это было приятно. – Может, есть интересные слухи? – Он понизил голос почти до шепота, хотя вокруг весело гомонили свободные от смены дешифровщики: одни выпивали, другие играли в настольный теннис, третьи засели за партию в бридж. – Тревис еще не ушел в запой? Все-таки такое напряжение, союзники вот-вот высадятся…
– О работе я тебе ни слова не скажу, Джайлз. – Даже после трех стаканов, почти утонув в своем горе и не выходя за пределы БП, Маб отреагировала как полагалось.
– Милая моя, я ведь интересуюсь сплетнями, а не служебными тайнами. А то «Блеянье Блетчли» в последнее время поскучнело, я прямо разочарован. Расскажи хоть ты мне, у кого там мозги взмылились, выбирая дату вторжения? И правда ли, что наш премьер через день орет в трубку насчет Монтгомери? О тайнах нам болтать нельзя, но о людях-то можно? Нет? Совсем? Ну тогда я сам тебе расскажу много чего. Близняшки Глассбороу присоединились к Безумным Шляпникам – ты их знаешь, брюнетки из Шестнадцатого корпуса. Господи, до чего же они раздражают. Беспрерывно хихикают. Если такова вся наша молодежь, то проще уж сдаться и вручить империю Гитлеру. Кстати, в этом месяце мы читаем «Холодный дом». Хочешь, сэкономлю тебе время, которое ты потратила бы на пятьсот страниц? Так вот, там постоянно холодно.
Маб вспомнила, как некогда продралась почти через все романы Диккенса из списка «100 классических литературных произведений для начитанной леди». А кстати, добралась ли она до сотни? Впрочем, теперь это уже не имело значения.
– …Нам тебя не хватает на Безумных Чаепитиях, – продолжал трещать Джайлз. – Без тебя Шляпники уже не те. Озла в последнее время слишком унылая, чтобы оживлять наши собрания, – ты слышала, какие слухи ходят об этом ее принце? А малышка Бетт, конечно, редкостная умница, но легкая болтовня – не ее сильная сторона. Правда, до какой-то степени занятно наблюдать, как они с Гарри чинно сидят напротив друг дружки, прикидываясь, будто это не они недавно занимались известно чем в бомбоубежище, что твои кролики. Неужели они думают, что кто-то еще не в курсе?..
Маб проглотила остатки выпивки и заказала еще. Ей начинало казаться, что голова как будто размягчается у висков. Она посмотрела мимо Джайлза и вдруг выпрямилась. В дальнем углу помещения сидел Фрэнсис – спиной к ней, но она безошибочно узнала его плотные плечи, волосы с легкой проседью… Она так стремительно вскочила с табурета, что чуть не упала.
– Извините… – пробормотала она, проталкиваясь мимо четверки, игравшей в бридж.
Это был Фрэнсис, он был жив, вот сейчас он обернется к ней с улыбкой и скажет, что Люси уснула в детской. Маб положила руку ему на плечо. Мужчина повернул голову – и оказался не Фрэнсисом. Ну конечно, это не он. Просто какой-то крепко сбитый краснолицый незнакомец, ничего общего с Фрэнсисом. Маб чуть не расплакалась. Она развернулась и поковыляла обратно к своему табурету. Попробовала снова забраться на него, но промахнулась.
– Эй, осторожно! – Джайлз схватил ее за плечо. – Что-то ты не очень крепко держишься на ногах.
Это проклятье преследовало Маб с Рождества: ей мерещилось, что она везде видит Фрэнсиса и Люси. Каждая худенькая девчушка, игравшая в мяч, превращалась в Люси; каждый мужчина с волосами цвета спелого каштана казался Фрэнсисом. Маб понимала, что рассудок ее обманывает, но удержаться от того, чтобы подбегать к этим незнакомцам, было свыше ее сил. Каждый раз она надеялась, вопреки всему. Жестокий, безумный рассудок. А уж мир какой жестокий и безумный! Отключить бы его…
Она допила пиво и посмотрела на Джайлза, растягивая губы в улыбке.
– Ну же, рассказывай дальше… – Она не стала слушать его, лишь продолжала кивать и пить, пока мир не превратился в сплошные искры и всполохи.
Маб проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. Она села на кровати и оглядела незнакомую комнату. Простыня сползла с ее обнаженного тела. Голову пронзила боль. И тут она поняла, что рядом с ней на постели растянулся Джайлз.