Кейт Куинн – Код Розы (страница 35)

Глава 23

– Выкладывай, Бетт, – приказала Маб.

Бетт моргнула и замерла, держа в руках алую нижнюю юбку, – она на цыпочках вошла в комнату подруг, чтобы ее вернуть. Полировавшая ногти у огрызка свечи Озла тоже встрепенулась. Все трое только что пробрались в дом после танцев, едва держась на ногах от усталости; миссис Финч давным-давно вырубила электричество. Озла в мыслях уже набрасывала следующий выпуск «Блеянья Блетчли»: «Которая из наших скромных див развлекалась вовсю на танцах в Бедфорде в прошедшие выходные? Даже гениям время от времени требуется немного Гленна Миллера, чтобы взбодрить клетки серого вещества, и спецы БП точно не обошли вниманием ее появление…»

– Ты пять раз танцевала с Гарри, Бетт. – Маб, расчесывавшая щеткой волосы, отвернулась от зеркала и строго посмотрела на девушку. – Причем сплошь под медленные романтические мелодии.

Бетт закрыла дверь гостевой спальни, впустив прибежавшего вслед за ней Бутса.

– Так мы же говорили о работе, – пожала она плечами. – Ну, ты понимаешь…

«О дешифровке». Озла догадалась, что Бетт имела в виду, но не произнесла, даже в их узком кругу.

– Щека к щеке?

Бетт недоуменно нахмурилась.

– Ну да. Чтобы никто не подслушал.

В застегнутой до подбородка ночной сорочке, с распущенными волосами, она вновь выглядела бледной тихоней, никогда в жизни не ходившей на свидание.

Озла вздохнула:

– Только не говори, что ты втюрилась в Гарри Зарба.

Недоумение на лице Бетт сменилось ужасом.

– Мы просто работали вместе, вот и все. У него хорошо получается… то, чем он занимается… У меня тоже, нам легко разговаривать…

Озла и Маб обменялись взглядами.

– Это и называется втюриться. – Маб бросила щетку для волос. – Бетт, тебе, конечно, пора искать себе парня, но не женатого мужчину, который тебя охмурил.

– И вовсе он меня не охмурял, – возразила Бетт и потянулась за кончиком косы, чтобы привычно начать его теребить, – но косы больше не было. – Он не… он ничего не попытался сделать. Он пригласил меня танцевать, просто чтобы можно было спокойно поговорить. Чтоб никто не подслушал.

– Такое возможно только в БП. – Маб, в одной лишь комбинации, села на кровать. – Не «Позволь мне шептать милые глупости тебе на ушко», а «Позволь мне шептать шифры тебе на ушко». Но он все равно тебя охмурял, Бетт.

А вот Озла не была так уж уверена в этом. Неужели Гарри из тех, кто ходит налево, когда милая усталая Шейла заботится дома об их закованном в шины больном сыне? Озлу беспокоило не столько то, что он попытается соблазнить Бетт, а скорее, что Бетт влюбится в первого же мужчину, который флиртовал с ней под «Лунную серенаду», не имея в виду ничего серьезного.

– Никогда не угадаешь, какой мужчина способен изменить жене, – сказала Маб, будто прочитав мысли Озлы. – Именно поэтому надо остерегаться всех женатых. Начинается оно как безобидная дружба, потом он тебе говорит, что жена его не понимает и он ее скоро бросит, и вот вы уже встречаетесь у нее за спиной, пока он «со всем не разберется», – а не разберется он никогда. Так что чепуха это все. Лично я никогда не вляпывалась в такие ситуации, – поспешила она добавить, увидев, как подруги на нее таращатся. – Но знаю девушек, которым повезло меньше, и все их истории закончились одинаково – не у алтаря. Потому что те мужчины искали только одного – сами понимаете чего.

– Чего? – спросила Бетт, примостившаяся на краешке кровати Озлы.

– Ну, ты же поняла, – выразительно посмотрела на нее Маб. – Или не поняла?

– Нет…

Озла уставилась на свои руки.

– Вообще-то, – произнесла она неожиданно для себя самой, – я тоже ничего не знаю. Об… этом. – Она с трудом заставила себя выдавить слова, но лгать подругам тоже не могла. Не здесь, не в этой занавешенной тяжелыми светомаскировочными шторами спальне, рядом с двумя девушками, с которыми она и работала, и плакала, и делилась невысказанными страхами весь прошлый год.

– Да ну! – фыркнула Маб. – Я еще могу поверить, что миссис Финч так и не собралась объяснить Бетт, откуда берутся дети… Постой, а разве сестры ничего тебе не рассказали после того, как вышли замуж? – спросила она, осененная внезапной идеей.

Бетт растерянно заморгала.

– Они сказали, чтобы я никогда не позволяла парню меня целовать до помолвки, так что я решила, что от поцелуев можно забеременеть.

– Ох уж эти методисты! – пробормотала Маб и повернулась к Озле: – Ладно, я верю Бетт, но ума не приложу, как ты, светская дурочка, могла оказаться в том же положении, учитывая, сколько приключений было у твоей матери.

– Не называй меня так! – взъярилась Озла. Она понимала, что реагирует слишком бурно, но ей было все равно. Она устала, устала карабкаться по нескончаемой лестнице. Не раз казалось, что она наконец-то достигла ступеньки, где ее больше никогда не назовут «безмозглой дебютанткой» или «светской дурочкой», – и тут эти слова снова начинали звенеть в ушах, ей снова намекали на тупость, бестолковость, неосведомленность. Правда, об этом она действительно ничего не знала. Можно день-деньской переводить личные телеграммы Гитлера и при этом понятия не иметь ни о чем в иных сферах. – Думаешь, моя скандальная мамаша мне хоть раз что-нибудь объяснила, Маб? Меня вырастили наемные работники. Няни научили меня мыть за ушами, пансион научил немецкой грамматике, а курсы для дебютанток – как делать реверанс, когда буду представлена при дворе. Мать была слишком увлечена замужествами, разводами и новыми замужествами и не обращала на меня внимания – какие уж там рассказы о том, откуда берутся дети. Так что я не знаю ничего, как и все девушки, с которыми училась, потому что у них матери были чересчур приличными, чтобы затрагивать эту щекотливую тему.

Маб продолжала глядеть на нее с недоверием.

– Но когда мы с тобой только познакомились, ты вогнала в краску того извращенца в поезде, помнишь? Спросила, не нужно ли ему прикрыть холм в штанах…

– Думаешь, я имела хоть какое-то понятие, о чем там шла речь? Я умею притворяться страшно многоопытной, дорогуша, но это лишь для вида. – Озла снова уставилась на свои руки. – В прошлом году в «Савое» я сказала подруге, мол, хотелось бы мне, чтобы мой парень не носил в переднем кармане брюк ручной фонарик, а то танцевать неудобно, и тут какая-то престарелая вдовица за соседним столиком делает стойку и как зашипит: «Дурочка, ты разве не знаешь, что такое эрекция?» Я рассмеялась, как будто прекрасно поняла, о чем она, но на самом деле ни сном ни духом. А теперь мне двадцать, и я влюблена, но по-прежнему понятия не имею, как это происходит. – Она наконец выдохлась и подняла глаза. – Не хочу больше быть такой… такой светской дурочкой. Можешь просто ответить на вопрос, чтобы я наконец просветилась?

– А с чего ты решила, что я в этом разбираюсь? – Казалось, Маб застыла в бледном свете огарка. – Потому что в Шордиче все девушки гулящие?

– Нет, потому что ты не росла обернутой в вату, как фарфоровая кукла. – Озла понимала, что увела далеко в сторону разговор о Бетт, Гарри и сложностях с женатыми мужчинами, но кто знает, когда снова представится подобный случай… – И как же именно это происходит?

Повисшее неловкое молчание прервал возмущенный лай Бутса – до ушей покрасневшая Бетт не заметила, как закрутила пальцами его ошейник. Маб перевела взгляд на нее и покачала головой:

– Тут без выпивки не разберешься.

– Где ты это взяла? – ахнула Бетт, когда Маб, порывшись в сумочке, извлекла серебряную фляжку.

– Свистнула у Джайлза, он и не заметит.

Маб отпила; Озла отпила. Бетт помедлила, но едва Маб произнесла: «Итак, когда мужчина снял штаны…» – тоже припала к фляжке и пила, пока не поперхнулась. Озла похлопала ее по спине, и они вместе стали слушать, поеживаясь от неловкости. Лекция Маб была краткой и начисто лишенной околичностей.

– Вам будут рассказывать всякое, – закончила она. – Скажут, что нельзя залететь, если это в первый раз, – неправда. Скажут, что нельзя залететь, если мужчина выйдет в конце, – тоже неправда. Не залететь можно, только если мужчина наденет французский подарочек, – она кратко объяснила, что это такое; Озла и Бетт скорчили гримасы, – или если доктор подберет вам такую резиновую штучку, которую заталкиваешь внутрь. – Она жестами показала. – Но никакой врач не даст вам эту штучку, если вы не замужем или, по крайней мере, не помолвлены, потому что все врачи – мужчины. А когда мужчина обещает жениться, если вы это с ним проделаете, знайте: этому вранью сто лет в обед.

Судя по рассказу Маб, получалась жуть какая-то.

– Ну, – наконец проговорила Озла, – не могу сказать, что мне особо хочется этим заниматься.

– А это… приятно? – От смущения голос Бетт понизился почти до беззвучного.

– Мне показалось, что да, – ровным тоном сдержанно сказала Маб. – Очень приятно. Но мне было всего семнадцать, что я вообще тогда понимала?

– А кто это был? – спросила Озла.

– Парень, которому не стоило верить. – Маб сделала еще глоток джина, свистнутого у Джайлза. – Так это твой Филипп пробудил в тебе тягу к знаниям? Или кто-то новенький к тебе пристает?

– Да нет, мои знакомые мужчины никогда не пристают. Поцелуй после свидания, не более, иначе попадут в список НБТ.

– НБТ? – переспросила Бетт.

– «Небезопасен в такси».

– Но для чего-то ты ведь захотела все это узнать, – не сдавалась Маб. – Ну же, Оз. Ты нам рассказала, что твой Филипп плавает на «Вэлиенте», и какие у него серо-голубые глаза, и как они бросают тебя в жар, а теперь выкладывай подробности!